На запястьях имя твоё

Цзян Чэн ненавидел свою внешность. Перед зеркалом он каждый раз видел ломкие, некрасивые, заострённые пропорции, перед глазами постоянно маячили худощавые и костлявые руки. А этот нос с горбинкой! Ваньинь бы с радостью набрал вес и сделал парочку операций, как раз чтобы и зрение подкорректировать, но его всегда в последний момент, когда парень настраивался выходить за порог дома, останавливали брат с сестрой. И при этом успокаивали так, что хотелось спрятаться под одеялом от смущения и безвыходности ситуации, но мог лишь горделиво кусаться с Вэй Ином. Да, Цзян Чэн ненавидел свою внешность. Но сильнее ненавидел изменчивость системы родственных душ. У каждого человека есть соулмейт, чьё имя написано на руке. Однако, на сколько Ваньинь слышал от Вэй Усяня, некоторые встречались и обручались не со своими людьми, а по велению сердца — на оды брата Ваньинь лишь фыркал со словами: «романтик хренов». У Цзян Чэна же это... Он не знал точно. Дело не в том, что парень жил без своего соула, а в том, что имени было два и они всегда чередовались, что совершенно не свойственно и что с другими такого никогда не происходило. И, конечно же, он совершенно не удосужился поделиться этим со своей семьёй. — Не такая уж большая проблема, мне в принципе никто не нужен, — убеждал Цзян Ваньинь сам себя в ванной. Вновь презрительно разговаривая с самим собой перед зеркалом. Да, ему никто не нужен: у него есть любимая цзецзе и А-Лин (и Вэй Ин, но он никогда не расскажет правду этой занозе в заднице). …но временами было так одиноко в своей маленькой съёмной квартирке, где Цзян Чэн буквально просто спал, да не жил, как все нормальные люди. — Один стаканчик масала и один стаканчик айс кофе с корицей и сахаром. — Ожидайте, — ответил Цзян Чэн и, оторвавшись от дисплея, поднял голову и… Пришлось поднять глаза чуть ли не к потолку из-под тонкой круглой оправы очков, чтобы наконец полностью увидеть его лицо и запомнить. Мужчина перед ним… высокий, охуенно высокий с длинными волосами, заплетёнными сверху в несколько косичек. Красивый. Высокий и красивый. Но хмурый и скорее всего не доброжелательный (как Цзян Ваньинь). Дверь в кофейню отворилась, мелодичный перезвон колокольчиков отрезвил парня, заставив тем самым оглядеть новых посетителей — и пожалеть дважды за это дурное утро, что сегодня смена Цзян Ваньиня. Вэй Усянь, не выпуская из одной руки руку своего бойфренда, оживлённо что-то рассказывал мужчине рядом, до ужаса похожего на Лань Ванцзи, но с более тёплой атмосферой вокруг. Парень задушено вздохнул, что больше походило на сдавленный стон, и поспешил отвернуться. Хотя уже было поздно. — А-Чэн! — Цзян Чэн чудом успел вовремя отодвинуть маленький стенд с прилавка, когда мёртвой хваткой схватились уже в его руку. — А-Чэн, мы так давно не виделись! И ты совершенно не отвечал на мои сообщения! Где ты, чёрт возьми, всё это время пропадал? Дядя Цзян переживал за тебя. О, у тебя ухудшилось зрение? Ты же отказывался надевать очки и ходил в линзах. Цзян Чэн благословенно разрешил себе забыть фразу про отца, удалить, забросить в корзину. Неостановимый вихрь болтовни обрушался на Ваньиня всегда, даже если они могли не видеться всего минут десять — на самом деле, Вэй Ину хватало и трёх минут максимум для нахождения новых приключений на свою неусидчивую задницу — и по идее, Цзян Чэн должен был привыкнуть, да только в мечтах он видел свой покой. Потерев висок свободной рукой и видя краем глаза, как копия Лань Чжаня и высокий мужчина разговаривают, он потянулся в противоположную сторону, однако нерадивого братца это не остановило и Ваньиню пришлось отвлечь его лёгким ударом по голове. — Отвали. Не видишь разве, что я работаю? — раздражённо спросил парень, борясь одновременно снять к чертям эти тупые очки, но кое-как выполнить заказ. — Айя, ты всегда такой грубый! Гэгэ, А-Чэн меня ударил! — обиженно надул губы и прижался к возлюбленному Вэй Ин. Ваньинь закатил глаза и цокнул языком — этот придурок умел быть отличным актёром. Отвернувшись от сладкой парочки и приступив к готовке кофе, Цзян Чэн жалел, что не мог и уши закрыть. Он не понимал, вот просто не понимал, как можно быть такими приторно сладкими, что аж зубы сводило. — Кстати, — Усянь мигом оживился и Цзян Чэн мысленно проныл. — А-Чэн, знакомься, эта старшая копия гэгэ — Лань Сичэнь, а его парень — Не Минцзюэ. Ты же помнишь Не Хуайсана? Так вот, это его брат… Вэй Ин всё болтал и болтал, не умолкая и не давая возможности вставить слово. И, что прекрасно, даже не заметил, как Ваньинь обжег руку при озвучивании двух имен. Два имени — два человека, которых он не горел желанием (и очень хотел взглянуть одним глазком) встречать.

⊱.⋅❈⋅.⊰

Каким-то немыслимым образом с него взяли обещание прийти на прогон выпивки этим же вечером — Ваньинь не особо удачливый, потому что он бы с радостью отказал, сказав, что работает до поздней ночи, но сегодня не его смена в клубе. Поэтому прикрываться нечем и пришлось ехать с незнакомым мужиком — Минцзюэ, Вэй Ин сказал, что его имя Не Минцзюэ — в его и Лань Сичэня по совместительству квартиру сразу по окончанию смены в кафе. В неловкой, по мнению Цзян Чэна, тишине. И вот как три часа с кряду он, разморённый алкоголем, опирается о подлокотник дивана, на котором расположился, и смотрит на любующихся друг другом голубков, пока Не Минцзюэ болтал с Хуайсаном. Встреча со старым приятелем после стольких лет… ощущалась двояко. Нет, Цзян Чэн рад, правда рад, вот только щекочущее нутро чувство, что тот расскажет под градусом алкоголя то, чего бы Ваньинь с счастьем забыл, пугала и настораживала. Например, о том, что Цзян Чэн в старшей школе встречался с Мэн Яо, когда он ещё не был Цзинем. Надо ли говорить, что оба потерянных от отсутствия имён на запястьях ребёнка искали поддержку? Нет. А то, что на самом деле у Мэн Яо был соул, но он скрывал это и играл на чувствах? Определённо не стоит говорить. — Ваньинь, — тихий голос возле уха заставил вздрогнуть от неожиданности и обернуться. Лань Сичэнь нагнулся так запретно близко к нему, что Цзян Чэн мог бы подумать не захмелел ли тот, но проблема была одна — Лани не пьют. А вот Цзян Чэн да! Поэтому, пожалуйста, не нужно приближаться так близко, умоляю…! — О, прости, — вдруг нежно рассмеялся мужчина, слегка приподнявшись и так обворожительно прикрыв глаза, что в сердце что-то приятно кольнуло. — Не буду больше вторгаться в личное пространство. …что? Красноречивое «блять» вырвалось с губ, когда Цзян Чэн прикрыл глаза рукой, которой опирался ранее, и значительно сильно покрылся красными пятнами от стыда. Он сказал это в слух! Какой удар по гордости, ей-богу. Он бы сбежал, не попрощавшись даже, но уверен в том, что ноги не удержат его долго и спать придётся на улице, потому что у Ваньиня жирный пунктик не ездить на такси. Автобус, метро, но никакого такси! — Я просто хотел сказать, что все собираются по домам, однако… — Сичэнь тем временем продолжил говорить, да запнулся, словно сомневался в своих же мыслях. — Так как ты живёшь на другом конце города, оставайся на ночь у дагэ и Сичэнь-гэ! — договорил за мужчину Не Хуайсан, весело посмеиваясь и переглядываясь с Вэй Ином, согласно кивающим. Минута, потребовалось всего минута, чтобы смысл слов (и их подсмысленный смысл, зная этих двоих) наконец дошёл до него и, свернувшись пушистым калачиком, тепло грела душу. Цзян Чэн вскинул голову, покраснев сильнее прежнего, но уже от злости, а не стыда. Они… Они..! — Нам пора! Всем пока-пока! — пискнул Вэй Усянь, поспешно выталкивая Не Хуайсана в коридор, только там и был слышен раздражающий смех этих двоих. Они задумали свести его с уже счастливо устоявшейся парой! Ну что за бесстыдство! Цзян Чэн устало плюхнулся обратно на диван с тяжёлым вздохом и начал потирать правое запястье, лишь сейчас заметив, что рукава блузки и кардигана всё время были подвёрнутые. Дерьмо, какое же он позорище. Нежно, одними подушечками пальцев провёл по двум именам, высвечивающим на запястье: «Не Минцзюэ» и «Лань Сичэнь». Очередной вздох прерывисто сорвался с его уст. В начале застолья Ваньинь отвоевал место на кухне, сказав, что приготовит легкий ужин и закуски к выпивке. И он бы не заметил, как задрал рукава, если бы Вэй Ин не начал воодушевлённо пищать, от чего пришлось заткнуть его слишком уж болтливый рот собственной рукой и шикать на него весь вечер, подобно строгому хозяину на взбалмошного пса во время тренировки. Скорее всего тот успел проболтаться Хуайсану, думает Цзян Чэн и кривится, опустив очки и пощипав переносицу. Как же он ненавидел сестрицу систему соулмейтов. — Хэй, пойдёшь в душ? — горячее дыхание опалило ухо, и на мгновение Ваньинь подумал, что Минцзюэ и Сичэнь уж очень любят подходить сзади. Прижал правую руку к уху и резко обернулся, ошеломлённо смотря на виновника его замешательства. Минцзюэ, опирающийся о спинку дивана, криво усмехнулся — Цзян Чэн честно пытался смотреть в глаза, но эта растекающаяся на губах улыбка вывела его из строя! — и, с пару секунд оглядев Цзян Чэна, потрепал того по волосам. — Я дам тебе свою футболку, так что иди в душ и переночуй сегодня у нас. Цзян Чэн ещё не знал, не хотел признавать, что тяжёлое «сегодня» перерастёт в легкие несколько дней в неделю, а потом и вовсе переедет к ним жить. Совершенно как свой, как недостающий кусочек пазла, который всё не могли отыскать. На запястьях Минцзюэ и Сичэня высечено его, Ваньиня, имя.