Показалось

      Он стиснул тонкое запястье, как совсем не подобает порядочному мужчине его происхождения. Кожа его была горячей от лихорадки, что настигла вдобавок к не самому простому восстановлению после тяжёлого ранения.       Жанна вздрогнула, не показывая, впрочем, своего испуга. Задалась вопросом, не вызвать ли в покои немедленно Жермену или одну из её сестёр, вызвавшихся сиделками при князе. Их присутствие ему будет всяко приятнее, чем её компания.       Всё-таки Берёзов испытывал к Жермене чувства, пугающе пылкие и обречённо серьёзные.       Даже несмотря на то, что сама Жермена тянулась к его другу, Морису, и вроде бы всё у них складывалось взаимно и гладко.       Чего нельзя было сказать о чувствах Жанны к князю, возникших так глупо и внезапно. Буквально вчера она видела в нём доброго друга и спасителя дочерей семьи Роллен (которых Жанна полюбила как родных сестёр), а сегодня её сердце готово пуститься в галоп от одной лишь неосторожной мысли об его сильных руках и решительном взгляде, что в момент становился теплее и мягче, когда он смотрел на Жермену.       Не на неё.       — Моя дорогая подруга, — хриплым голосом позвал Мишель. Поймал её встревоженный взгляд, но руки не отпустил. Его собственные глаза были затуманены лихорадкой, — Жанна…       А князя было приказано лишний раз не волновать, дабы состояние не усугубилось и не приобрело те страшные названия, о которых ранее говорил доктор.       — Вам показалось, князь, — она мягко освободила дрогнувшую руку и отступила чуть дальше, в тень. Прочистила горло, убирая из голоса характерные нотки, чтобы добавить новую, непривычную для себя сладость, — Жанна отдыхает со вчера в гостевой. Я Жермена. И всегда буду рядом.

***

      По щеке пробежала непрошенная слезинка. Едва различимая, только от этого не менее горькая.       Почему она плакала в такой момент, когда должна была сиять от радости? Берта накануне проболталась о грядущем. Они собрались в доме Вандоля, в котором уже как пять месяцев Жермена была полноправной хозяйкой. С лица её сходила улыбка, а ладонь то и дело опускалась на пока незаметный животик.       — Мы с Морисом намерены выполнить желание Мишеля, — щебетала она, лучась счастьем, — он хотел, чтобы первенца назвали в его честь.       — Тогда, чтоб по справедливости, их с Жанной первенец должен быть назван как кто-то из вас, — затейливо подмигнув, добавила Берта. И тут же ахнула под строгим взглядом старшей сестры.       — Тише ты, глупая! Просили же не болтать прежде времени…       Жанна в растерянности моргала, переводя взгляд с одной на другую. Сёстры продолжали беззлобно препираться, пока она наконец не воскликнула, всплеснув руками для привлечения внимания:       — Прошу вас! Какая ещё справедливость и причём тут я?       Берта суетливо поправила подол скромно украшенного платья и обратила к подруге полный восторга взор.       — На той неделе князь изволит устроить особый ужин, на котором предложит тебе стать мадам Берёзовой!       — Берта!       — Ну, что такое? Всё равно уже не секрет…       — И благодаря кому?       С притворной застенчивостью Берта потупила хитрые глазки. А у Жанны внутри всё свернулось тугим узлом от осознания безысходности. Мишель, очевидно, сдался, решив не вмешиваться в счастье друга. Сейчас князь сидел за столом напротив неё, чуть влажной от волнения ладонью поглаживал её собственную и смотрел так мягко и в то же время с нескрываемой горечью. Как мужчине, плакать ему не полагалось, но Жанна чувствовала, что состояние её князь разделял целиком и полностью.       — Моя дорогая подруга, — заговорил он, прочистив горло, чтоб голос не дрожал, — я обещаю сделать всё, чтобы ты была счастлива в супружеской жизни со мной.       Слуги учтиво не появлялись в комнате, считая происходящий момент уж слишком интимным. В то время как для его участников не было ничего тяжелее.       — Ценой твоего собственного счастья? Я не согласна, Мишель, — Жанна покачала головой, но руку не освободила, ощутив, как хватка князя стала беспомощно крепче.       Он цеплялся за неё как за спасительную соломинку.       До встречи с Жерменой он планировал покончить с собой.       Что, если разбитое сердце напомнит о страшном желании?       — Я не прошу от тебя немедленного ответа, — голос его стал тише, под стать угасающему пламени в подсвечнике на столе. На оба лица упали мрачные тени, — подумай неделю, две или целый месяц. Только не торопись. Умоляю, не торопись…

***

      Новорождённую княжну Берёзову родители, ни секунды не сомневаясь, нарекли Жерменой. Спустя много лет она станет достойной партией очаровательному Мишелю Вандолю и вместе с ним рука об руку пройдёт собственный путь от невзгод и трудностей к личному счастью.