melody for lilies.

***

— Мистер Чайльд! Это вы? — игривый голос молодой хозяйки ритуального бюро доносится из-за спины, Тарталья оборачивается, приветливо улыбаясь знакомой. — Что же вновь привело вас в гавань Ли Юэ? Ищете господина Чжун Ли? Может вы захотели воспользоваться услугами нашего чудесного бюро?! — Ху Тао почти прыгает на парня сбоку, смотря лучистым взглядом в его глаза. — Мм, к счастью, — усмехается предвестник, — от замечательных услуг вашего не менее прекрасного заведения я пока откажусь. А от господина Чжун Ли я бы никогда… хотя, кхм, сейчас это не имеет значения, — девушка расстроенно глядит и дует губы. — Но, знаешь, мне бы в данный момент не помешала твоя помощь. — Что-то произошло?! — вскрикивает она. — Дело вот в чем… В стране контрактов завывает ветер, волнуя море. Синие волны играют в порту, а Чайльд суетливо бродит по гавани Ли Юэ, где все еще остались декорации с праздника морских фонарей, уже несколько часов. Заглядывает в каждый ларек, но нигде нет ничего, что приглянулось бы предвестнику. День, когда наступает их годовщина, через три… три с половиной часа, а он так и не нашел никакого стоящего предмета, который можно преподнести в качестве подарка консультанту ритуального бюро. Это не на шутку заставляет переживать и тревожиться, ведь являться без хотя бы небольшого презента к дорогому человеку после продолжительного отсутствия не хотелось и казалось неприемлемым, тем более в памятный день. Конечно, обращаться за помощью к слегка нестандартно мыслящей девушке было не лучшей идеей, потому что от нее можно было ожидать чего угодно, не исключая предложения подарить человеку изысканный гроб из цуйхуа лучшего качества, либо манекен хиличурла. Но, на удивление, ситуация сложилась гораздо лучше. — Вы знаете, есть цветы, которые распускаются лишь при лунном свете! — Ху Тао улыбается, а в глазах искрятся звездочки. — Иногда я забираюсь на крышу одного из зданий группировки Цисин, чтобы поглядеть, как раскрываются и сверкают их голубые лепестки. — Ты говоришь о глазурных лилиях? Где-то слышал я подобную историю… — Именно! — хозяйка выставляет указательный палец. — Только вот я слышала, что в наше время достать их очень трудно, потому что… эээ, давай пройдем в гильдию Фейюнь и узнаем там, — Ху Тао, посвистывая, стремительно направляется вперед, Тарталье приходится немного пробежать, чтобы догнать юную девушку. — Бабочки собрались на паучьих лилиях, — напевает она, когда Чайльд с ней подходят к зданию. — Со зловещими облаками над головой, предвещающими возвращение… Син Цю! — Ху Тао машет рукой и подбегает к парню, разбирающемуся с делами гильдии. — Госпожа Ху, доброго вечера, — парень кланяется в качестве приветствия. — Вам нужно обсудить что-то? Деловой вопрос? Вижу, что вы с другом, — Син Цю смотрит в сторону Чайльда, тоже склоняет голову, приветствуя и его. — Кажется, когда-то я видел вас в здешних краях, никак не могу вспомнить… но, пожалуй, вернемся к моему первоначальному вопросу. — Мистер Чайльд ищет подарок для своего, эй, для кого?! — Ху Тао, словно вспоминая, подталкивает предвестника в плечо. — Хотя это совсем не имеет значения сейчас! Нам нужны глазурные лилии! — Труднодоступное растение, учитывая его редкость в наше время. Сумма будет немаленькой в связи с дефицитом. На какой вы бюджет рассчитываете, сэр? — Деньги не проблема. Главное сегодня, через час, полчаса, лучше сейчас, — Тарталья чувствует на себе пристальный взор хозяйки бюро, на секунду поворачивается, вопросительно взглянув на девушку. — Простите-простите, вас тревожит мои непрерывно смотрящие на ваши волосы глаза?! — вскрикивает Ху Тао. — Просто меня озадачил цвет, и я решила поискать некоторые схожести в нем с различными предметами и продуктами. Ваши волосы оранжевые, прямо как спелая морковка! — она произносит это, прикрывая довольную ухмылку рукой, потому что уголки рта Син Цю печально опустились, а взгляд пропитался разочарованием, презрением и скрытой болью от душевной травмы. Он пересекался взорами с хозяйкой бюро до тех пор, пока она не высунула язык и не кивнула на Чайльда, непонимающе всматривающегося в эту картину. — Простите за это, — максимально сдержанно пытается произнести Син Цю, нервно разводя руками. — Все в порядке, мы встречаемся с управляющей не часто, но я вполне успел привыкнуть к ее печальному красноречию и неуместным фразам, — усмехается Тарталья. — Чем вам не угодила морковь знать не могу, но давайте поговорим о лилиях. Когда будут цветы? — Гм… — молодой господин сначала недовольно хмурится из-за упоминания неприятного ему продукта, а после задумывается. — Я решу этот вопрос буквально через тридцать минут, встретимся здесь же. По цене смогу сказать точно лишь позже. — Меня устроит любая сумма, так что это вовсе не доставит неудобств, — предвестник мягко и расслабленно улыбается. Чайльд решает скрасить свободное время прогулкой по гавани, Ху Тао следует за ним. Он проходит, любуясь светящимися фонарями, висящими ближе к пристани. Морской ветер заставляет волосы колыхать. Пряди с каждым резким наплывом потока воздуха, развиваясь, плывут назад. Декорационные флаги шуршат, лампады покачиваются. Хвостики хозяйки бюро легко подлетают, она напевает что-то себе под нос, взирая на яркую луну, освещающую Ли Юэ. Совсем темное, но чистое без единого облака небо покрылось бесчисленным количеством сияющих звездочек. Девушка шла, запрокинув голову, наблюдала за их мимолетным блеском и свечением. Тарталья, легко вздыхая, теперь бездумно оглядывал окрестности, воспроизводя в голове воспоминания предыдущих визитов в страну. — Вышло солнце — загорай на солнце. Вышла луна — загорай на луне, — посмеиваясь пропевает девушка. — Вы же приехали к господину? — резко спрашивает она, а Чайльд неловко посмеивается. — Ну-ну! Да, же?! — Возможно, — Тарталья одобрительно улыбнулся, Ху Тао в ответ ехидно и самодовольно. — Вам нравится здесь? — задумчиво вновь задает вопрос хозяйка бюро. — Наверное, вы бываете в разных местах? — Да, много где. Посещал Мондштат, не упустив возможность распробовать их известное одуванчиковое вино. Инадзуму… но я не восхищаюсь таким стилем жизни, — Ху Тао вопросительно смотрит на Тарталью. — Ну, от хорошей битвы я никогда не откажусь. Но все же нескончаемым путешествиям я бы предпочел размеренный стиль жизни, когда я часто смогу быть дома. — Почему же тогда в любой удобный момент приезжаете в Ли Юэ? — С некоторых пор это место я тоже могу считать домом, — Ху Тао восхищенно смотрит на расправившийся взгляд предвестника. Она приятно уложила руку на лицо, наблюдала за его выражением лица и всматривалась в счастливые глаза, которые отражали отблески лунного света. К этому моменту, как раз, можно было возвращаться к торговой гильдии Фейюнь. Син Цю смотрел по сторонам, крепко держа в руках букет глазурных лилий. Цветочные лепестки с блеском отражали свет ночного неба. Хозяйка бюро с по-детски восхищенным взглядом наклонилась к цветам носом, чтобы рассмотреть их как можно тщательнее, пока Чайльд благодарил парня и расплачивался за предоставленный товар. Во время пути до ритуального бюро предвестник с удовольствием разглядывал необычной красоты цветки, которые так и светились в ночной темноте. — Они для нашего консультанта, верно? — ехидничает Ху Тао, смотря на Тарталью. — Возможно, — протягивает он, строя непоколебимую гримасу и прикрывая глаза. — Ему очень понравится! — вскрикивает девушка. — Тогда вынуждена оставить вас, у меня в планах совсем другая встреча! — Так поздно. — Мистер Чайльд! Ваши встречи с Господином Чжун Ли… ах, ладно с вами, — Ху Тао развернулась и припеваючи зашагала в обратную сторону, — хиличурл заболел, а второй на то смотрел, третий снад… — голос скрылся в ночном шуме, Чайльд продолжил путь до бюро дальше в одиночестве. Подходя к входу, около которого стоял один из работников, еще раз взглянув на букет, он выдохнул и стремительно направился к дверям. Здешние рабочие уже привыкли к частым визитам предвестника, поэтому легко приветствовали, когда он заходил в здание. Пройти основной зал, завернуть налево и подняться по лестнице. На втором этаже расположилось несколько дверей. В одной из них проживает хозяйка, в паре напротив несколько преданных работников, а следующая за ними, вдалеке стоящая, принадлежала Чжун Ли. Тарталья идет по деревянному паркету, каждый шаг эхом разносится по темному и пустому коридору. Подходя, аккуратно постукивает в дверь, слыша, как к ней быстро направляются и начинают открывать. Из открывшегося прохода приятно пахнет давно знакомым и уже родным ароматом. Тарталью встречают теплым взглядом, отчего на душе становится так же радушно. Предвестник заходит за порог, прикрывает дверь. Он немного приподнимает букетик, с целью поздравительно вручить его, но все его цели оказываются прерваны. Чжун бережно кладет свою ладонь на его подбородок и, скоро подтягивая к себе, на секунду оставляет расстояние в несколько сантиметров, а после мягко целует. Шторы на окнах задернуты. Горит лишь небольшая лампа в прихожей, а ее желтый свет глухо растворяется по остальной комнате. Чайльд тает от этого жеста вместе с его распускающимися чувствами. Он берет верх на себя и, укладывая свою руку на чужом плече, вжимается грудью в грудь, перекатив невесомый поцелуй в страстный и тянущийся. Тарталья выпускает язык, проталкивая его и доставая до нёба. Опускает руку и проходит ладонью вдоль талии, крепко сжимая её, пока Чжун укладывает свои руки в его волосах и, подталкивая вперед, почти прижимает к двери. Занятая цветами рука неудобно болтается, поэтому предвестник размеренно прекращает поцелуй, откидывая и прижимая свое тело к поверхности. Консультант стоит молча, поставив одну руку на дверь около лица Чайльда. Рыжеволосый из-под себя вытягивает небольшой букет и, искренне особенно смотря на возлюбленного, вручает ему. — Это вам, уважаемый, — проговаривает он с усмешкой в голосе и до невозможности миловидной искрой в глазах. Чжун Ли смотрит и принимает цветы с легким удивлением, с небольшим смешком треплет Тарталью за волосы и отходит, по всей видимости, поставить букет в вазу. В это время предвестник успевает отойти и расположиться на кухне, где из не зашторенного до конца окна виднеется ночное свечение гавани. Чжун возвращается, держа в руке небольшой стеклянный сосуд, в который поставил цветы и располагает его на середине стола. — Симпатично же тут, как думаешь? — он краем глаза посматривает на букет, но старается сохранить свой взор пристально направленным на Тарталью. — Конечно, красиво, — он укладывает лицо на ладонь. — Тебе нравится? — Глазурные лилии любят воду и звук пения… нынешняя угроза вымирания глазурных лилий в Ли Юэ точно не может быть опровергнута. Это, несомненно, возникло из-за войны Архонтов более двух тысяч лет назад. Во время той войны эти хрупкие цветы стали бледными и желтыми из-за бесчисленных трагедий, происходящих среди людей, — вздыхает Чжун. — Я припоминаю, как тысячи лет назад синей глазурью были застелены целые поля. Блеск лепестков поистине восхищал взор, но понял всю их красоту я не сразу… тогда давно, будучи архонтом, после их вымирания я вновь высадил семена лилий. — И возможно когда-то эти цветы будут вновь простираться до горизонта. — Верно, но даже эти несколько цветков, подаренных тобой, ублажают мою душу. Если бы ты заглядывал ко мне чаще, здесь, в воде, они стояли бы почти вечность. — Я могу принять это за сладкую лесть? — Быть может, это она и есть, — пожимает руками Чжун Ли. — Ты не хочешь выпить? — Никогда не откажусь разделить с тобой алкоголь, — Тарталья наклоняет голову набок. — Что на этот раз? — Вино, — резко отвечает консультант. — Из османтуса. Скоро ведь особенный день, значит, и напиток должен соответствовать, — после этих слов Чжун встает и направляется в другую часть кухни, доставая одну из спрятанных в самый далекий угол навесного шкафа бутылку. Напиток разливается по чашкам, а из уст выливаются сладостные разговоры. Они тихонько беседуют в комнате, освещает которую лишь одиноко стоящая маленькая свеча. Из края окна мелькают звезды, а голубые лепестки лилий ярко сверкают на столе. Чайльд рассказывает истории, произошедшие во время его отсутствия по рабочим делам. Он любил спрашивать у людей, с которыми встречается на пути, что они знают о Мораксе, чтобы потом пересказывать их часто абсурдные и далекие от правды ответы консультанту, которого забавлял почти каждый из них. У самого Чжуна на памяти бесчисленное количество историй, которыми он может поделиться, Тарталье нравилось слушать его вековой мудрости повествования о прошлом Ли Юэ, войне, о небывалой мощи адептов. Предвестнику нравилось воссоздавать образы жестоких кровопролитий, описываемых бывшим Архонтом, но больше ему нравилось просто вслушиваться в каждое его слово, в его голос. А время за этим давно перевалило за глубокую ночь. — Это вино в наше время отличается от бывалого вкуса, но все равно сохраняет нотку ушедшей старины. Ранее я не представлял, что кто-то вновь разделит мои воспоминания с ним за столом, — Чжун смотрит в потолок, но глаза, словно не обращены к нему. Это скорее взгляд в бесконечность памятных событий. — За тысячи лет я встречал много людей и могу вспомнить почти каждого. Но никто не приводил мое сердце в восторг так же, как ты. Чайльд пытается как-то прикрыть свою детскую улыбку на лице, но решает, что его нелепые стеснения ни к чему. Он неожиданно поднимается со стула и подходит к Чжуну, присаживаясь на колени перед ним и смотря снизу вверх, с томным выражением лица проговаривает: — Тогда просто скажи, что любишь меня. — Хорошо, — он издает небольшой смешок. Вытягивает руку и проводит ей по лицу предвестника, останавливаясь на подбородке и приподнимая его, Чжун наклоняется чуть ниже, ближе к нему, шепча почти на ухо едва слышное — … я люблю только тебя. Консультант другой рукой хлопает по своей коленке, Тарталья, улавливая жест, довольно забирается и присаживается сверху. Чжун заводит руки ему за спину, опускаясь к ягодицам. Сжимает и просто гладит поблескивающими пальцами, смотря в глаза Чайльду. Тот собирается потянуться и подарить партнеру невесомый поцелуй в лоб, но Чжун замечает это и перехватывает, делая так, чтобы он достал лишь до его губ. Мимолетное прикосновение и они переходят в глубокий поцелуй. Чжун за талию прижимает Тарталью как можно ближе к себе, он же чувствует, как эрекция консультанта упирается в его пах. Чайльд слегка отодвигается и немного жалеет, что из-за сплетенных губ не может поехидничать своей лисьей улыбкой. Тянется рукой и сквозь штаны оглаживает отвердевший член. Чжун Ли отстраняется, жадно смотрит и приникает к шее, почти съедает, впиваясь зубами. Тарталья всхлипывает, заставляя этим его кусать себя еще сильнее. От него исходит очередной мелодичный стон, после которого предвестник начинает подбираться к застегнутой не заправленной рубашке консультанта бюро. Конечно, чтобы расстегнуть и в ответ ощутить мурашки на коже после сладостного рыка в шею. Продолжительные нежности наскучивают с большим с каждой секундой желанием друг друга. — Не желаешь перейти в более удобное место? — Опять на кровать? — Почему? Как насчет душа? — после этого Чайльд немедленно подскакивает, подтягивая Чжуна за запястья, а потом, держа за руки, торопит в ванную комнату. Они алчно раздевают друг друга, успевая в эти моменты заигрывать со своими телами руками. Чжун Ли заходит в просторную кабинку, быстро настраивая воду, и влажными руками тянет Тарталью к нему. Он прижимает его к прохладной стене, отчего у рыжеволосого пробегает дрожь по голому телу. На их волосы падает поток прохладной воды, мочит их насквозь и пускает по лицу капли. Чайльд складывает руки на шее у Чжуна, он же располагает их у него на бедрах. Они вновь жарко целуются, сохраняя свой пыл даже в расслабляющей тело и кровь обстановке. Чем ближе они, тем сильнее трение между членами, возбуждение и невыносимое желание. Желание просто по-человечески дать друг другу как можно скорее. Чжун Ли обхватывает рукой половые органы, принуждая своими движениями прислоняться их друг к другу и тереться еще сильнее. Тарталья рефлекторно прикусывает ему губу. Отходя от поцелуя, консультант усмехается, приближается к уху, облизнув его мочку, и шепотом говорит: — Разворачивайся. Чайльд трепетно прижимается ладонями к стене, от нетерпения дрожит тело. Он ощущает, как член партнера проходит по его ягодицам. Консультант аккуратно играет и испытывает, специально затягивая процесс. Водит между бедер, даже не собираясь растянуть. Не в силах ждать Тарталья почти мычит, сжимая губы. — Тебе так не терпится? — продолжает нашептывать Чжун Ли. — Растяни себя сам. Он берет смазку, стоящую на небольшой полке в душевой и протягивает предвестнику. Чайльд, сначала неловко посмеиваясь, непоколебимо приступает к выполнению приказа. Консультанту открывается хороший вид на голую и мокрую, слегка прогнувшуюся спину, ягодицы, на которых остались едва заметные следы его рук и длинные пальцы, похотливо проникающие в проход поочередно. Чжун гладит его по плечам, прижимается и дышит в шею, приподнимается и кусает за уши. Кусает, вновь покусывает шею. Одна из ее сторон покрылась сиреневыми пятнами его засосов, но он продолжает оставлять их на светлой коже. Тарталья всхлипывает и ему становится тяжеловато дышать, он прижимается лбом к стенке. Внезапно, рука Чжуна обхватывает его руку и отодвигает ее в сторону. Он быстро наносит обильное количество смазки на член и, пододвинувшись к месту, куда вода льет не так сильно, вставляет. Из уст предвестника доносится легкий стон, наполненный долгожданным удовольствием. Чайльд откидывает голову назад, краем глаз замечая расслабленное и удовлетворенное лицо партнера. Он улыбается, когда они сталкиваются щеками и, даже кое-как успевая делать вдохи, касается его щеки своим языком. Внутри тепло, а снаружи вся кожа в прохладной воде. С каждым толчком у него вырываются сдержанные стоны. И эта сдержанность консультанту одновременно нравится, и нет. — Не удерживай себя, — тяжело дыша, проговаривает Чжун. — Чайльд, знаешь, твои стоны настолько мелодичны, что, кажется, услышав их, даже глазурные лилии распустятся днем. — Это все, потому что ты хорошо меня трахаешь, — и жаль, что сейчас рыжий стоит спиной и невозможно лицезреть его выражение лица. С одним из следующих грубых толчков, Тарталья кончает на стенку душевой. Консультант вытаскивает чуть позже, кончая Чайльду на ягодицы. Он громко пытается отдышаться, пока другой почти мурлыча быстро дышит. Тарталья поворачивается к нему лицом и взирает полу-сомкнутыми глазами на партнера. Чжун молча прислоняется к нему, заводит руки за спину и крепко, но мягко обнимает. Чайльд укладывается у него на плече. — Ты наверняка знаешь, да? — проговаривает Тарталья, прикасаясь губами к шее. — Ты ведь знаешь, что я тебя тоже очень сильно люблю.