Министр

            Звук шагов Гермионы по лестнице стих, оставив Гарри одного в относительной тишине ее прекрасной гостевой комнаты. Он постоял там мгновение, позволяя событиям предыдущего часа снова захлестнуть его.       Сегодня вечером она выглядела моложе. Волосы, заплетенные в косу, оставляли лицо открытым и осторожным, без макияжа и всех щитов, которые она обычно ставила между собой и миром. Это смутило, и он скрыл смущение, похоронив мысль о том, что так она выглядит еще прекраснее: мягкая, беззащитная и немного сонная. Сменилась и одежда — Гарри прикинул, что леггинсы и свитер в одном стиле стоили примерно треть его обычной зарплаты. Но то, что Гермиона действительно тратила деньги на себя (помимо книг), странно успокаивало. Потому что состояние ее кухни стало не чем иным, как сильным шоком.       Даже сейчас, закрыв глаза, он мог видеть внутреннюю часть холодильника. Пустой, настолько пустой, что в своем неизменном белом свете навевал мысли о больнице. Остатки еды стали сюрпризом, усугубленным ее непрошеным предложением поужинать. Гарри не мог до конца поверить в произошедшее, даже с учетом того, что ньокки (1)отягощали желудок. Интересно, как часто заказывалась еда на вынос? Было ли это редкостью? Лакомством? Или все как раз наоборот — она делала это так часто, что стало обыденностью?       И ужасный момент осознания, что все, что Гермиона собирается съесть — тост с арахисовым маслом.       Часть его понимала. Спустя столько лет он все еще помнил, что аппетит Гермионы часто определялся эмоциями. Их неделя ТРИТОНов служила тому прекрасным примером. Наверное, неудивительно, что после столкновения со смертью у нее не хватило сил готовить, чтобы съесть нормальную еду.       Но, все же, потребовалась вся сила воли, чтобы не отодвинуть ее тарелку, не добраться до скудных запасов и кастрюль, и не показать ей, что она может отдохнуть. «Прекрати», — хмуро одернул себя Гарри. Расстегнул сумку и начал вытаскивать одежду: думать подобным образом явно чревато, и только привело бы к разочарованию. Ничто из того, что он делал, никак не влияло на жизнь Гермионы. Наверное, он мог станцевать джигу в килте, а она даже не заметила бы.       Его вещи разительно странно выглядели на фоне постельного белья холодного серого цвета. При всей своей знакомости, они казались едва узнаваемыми в окружающей обстановке, настолько чуждой и безличной, что почти напоминала гостиницу. Убранство комнаты соответствовало остальному дому, а окно выходило на улицу. Гарри задернул жалюзи и шторы и стал развешивать одежду в шкафу, складывая футболки, носки и белье в комод. Ему пришлось сдержать усмешку от абсурдности происходящего — вот он здесь, в доме министра магии, с парой трусов в руке, хотя на то утро они не разговаривали уже несколько недель.       Еще более странным было думать, что ранее в тот день кто-то пытался ее убить. — Фокстрот, — сказал он в рацию. — Мы сворачиваемся. Как там снаружи? Прием. — Все тихо, Боггарт. Прием.       Гарри кивнул, взглянул на часы. — Я встану в два ночи. Конец связи.       Душ получился коротким, небрежным, но все равно милостивым. Напряжение, жар погони, примитивная тоска от сидения и ожидания — все, казалось, таяло, смывалось в канализацию. Гарри прислонился к стене, позволяя воде плескать на грудь, и прижал колено к холодной плитке.       Облегчение, краткое и покалывающее. Лестница явно оказалась лишней.       Выйдя, он поспешил наложить мазь. «На это нельзя полагаться, — сказал ему де Сантос с предостережением в голосе. — Но она снимет остроту боли». Технически мазь предназначалась для облегчения артрита, но она хорошо помогала с травмой Гарри. «И, если сегодняшний день в чем-то показателен, — подумал Гарри, — мне она понадобится больше, чем я думал».       Прежде, чем лечь спать, он вышел в небольшую рабочую зону перед гостевой. Здесь размещалось больше книжных полок, еще один диван и пара кресел. Но, что действительно привлекло внимание, так это проигрыватель.       Гарри завис перед ним, провел пальцем по первозданному пластику корпуса. Хорошая модель, одна из самых лучших, что он видел, но не новая. Рядом установлены несколько динамиков и сложный на вид усилитель. И снова не мог не задаться вопросом: что исходило от Гермионы, а что от невидимой руки.       Но нет, он вспомнил про проигрыватель. Он вспомнил…       Ее первая квартира. Прямо над Темзой. Баттерси (2), выходит на запад. Веснушки, солнечный свет и смех, пиво, открытое над жирной китайской едой на вынос. — Аванс, — с ухмылкой говорила Гермиона, отталкивая руку Рона от яичных рулетиков. — В счет твоей тяжелой работы.       Другой мир. Другая жизнь.       Гарри приложил руку к ближайшей стене, проверяя обереги. Они звенели под ладонью, напоминая о заботе, энергии, усилиях — все ради одной-единственной жизни. Их было достаточно, и все же как-то совсем недостаточно.       Из него вырвался хрипящий вздох, и Гарри на мгновение обмяк, ослабев под тяжестью ситуации. Нахождение здесь являлось просто отвлечением от правды, от очевидного и неоспоримого факта — кто-то пытался убить Гермиону Грейнджер, и никто толком не знал почему. «Что ж, — подумал он, выключая свет взмахом руки, — Фелиция, наверное, знает». Что как бы само собой подразумевалось: разведывательный сектор копил информацию, как стая драконов-параноиков. Но, как же это выводило из себя! «Надеюсь, ты спишь, — написал он Тедди, потянувшись к прикроватной лампе. — Я здесь на ночь».       Даже темнота имела оттенок серого. Гарри зажмурил глаза и постарался не думать о том, как скоро придется проснуться.

***

      Проснулся он от будильника и теплой тяжести на груди. Горячее, рыбье дыхание ударило в нос.       Гарри замер, затем потянулся в относительную темноту. Рука наткнулась на что-то очень твердое и очень мягкое. — М-р-р.       Он расслабился. — Кто ты из них? — М-м-м-р-р-р.       Определить он не мог, не при таком тусклом свете. Кот, кем бы он ни был, начал мурлыкать, равномерно вибрируя на груди. Гарри переместил руку и принялся поглаживать.       Это стало его первой ошибкой. — Ой! — Гарри пососал укушенный палец, извиваясь. В ответ кот согнул лапы, и Гарри зашипел — восемь крошечных колючек вонзились в грудь. — Черт возьми, Люмос!       Свет вспыхнул, осветив одного очень самодовольного кота. — Каспер, — Гарри уставился на него. — Я не подушечка для иголок.       Каспер зевнул ему в лицо, затем потянулся, сверкнув когтями, и сошел с кровати.       Гарри покачал головой, потянулся за палочкой — выключить будильник, звенящий на телефоне, и обрадовался, что не получил ответа от Тедди.       В доме было тихо, но как-то уютно, даже в темноте. Гарри шел бесшумно, хорошо отработанной поступью, но быстро обнаружил, что стал мишенью целеустремленного кота, что усложнило задачу больше обычной. — Каспер, — прошипел он, уворачиваясь от лапы, в очередной раз пытавшейся прижаться к его лодыжке. — Только две минуты — вот все, о чем я прошу, оставь меня в покое на две минуты… — М-м-м-р-р-р.       Каспер отступил, затем появился за следующим углом и чуть не отправил Гарри лететь в стену.       Гарри откинулся на спинку дивана, не обращая внимания на то, как Каспер обвивается вокруг лодыжек: у кота явно имелись на него виды.       Никаких признаков, что что-то не так. Все тихо — настолько тихо, что даже с дивана он мог слышать шорох и треск огня в камине спальни Гермионы, через приоткрытую дверь исходило приглушенное теплое свечение. Гарри задумался, всегда ли она так оставляет, или же кошки достаточно умны, чтобы самостоятельно выбраться наружу?       Гарри посмотрел на Каспера. — Ты частично книзл? — М-р-р. — Я так и знал.       Он посидел какое-то время, прислушиваясь. Затем пришлось заставить себя продолжать двигаться — чтобы уйти, прежде чем совершит что-то колоссально глупое, например, заглянет в ее спальню и убедится, что она спит.       Каспер, разумеется, последовал за ним.

***

      Он дождался сигнала будильника Гермионы. Может быть, вышло принятие желаемого за действительное, а, может, звук просто хорошо распространялся по этому дому. Так или иначе, Гарри проснулся, услышав эхо гудка и каскад звуков, которые не узнал. Через несколько мгновений все стихло, и он улыбнулся, задаваясь вопросом, нажимала ли Гермиона «отбой» хоть раз в жизни.       Магловское зеркало безмолвно сообщило, что он нуждается в бритье, причем очень сильно нуждается. Гарри провел рукой по заросшей щетиной челюсти и покачал головой, глядя на морщины, казалось, никогда не исчезавшие в последнее время. — Пупсик, — пробормотал он, потянувшись за зубной щеткой.       В дремлющую кухню Гарри вошел, когда дождь со снегом неослабно и отвратно молотил по окнам, создавая ледяную корку. Огляделся вокруг, обратив внимание на приборы и приспособления — в идеальном состоянии, блестящие, почти не использовавшиеся — и взмахнул рукой, включив разом свет и чайник.       Затем приостановился, уставившись на ладонь: он не мог продолжать так делать, только не перед ней. Сжал в кулак и отправился искать чай.       Увиденное не производило впечатление уюта : большинство безупречно чистых приборов — из нержавеющей стали, плитка — белая, а стол-остров — из убийственно-серого гранита. Гарри провел рукой по гладкой холодной поверхности и подумал, как легко получилось бы раскатать порцию круассанов.       Но тут же возник образ, напоминание: сидящая у стола Гермиона, закутавшаяся в свитер и жующая черствый тост с арахисовым маслом. Гарри подавил дрожь, не имевшую ничего общего с неподобающей погодой, и подошел к ближайшему шкафу.       Шкафы, на самом деле, выглядели почти так же плохо, как холодильник. Гарри улыбнулся недоеденной банке с «Нутеллой», пятно на крышке говорило, что, возможно, Гермиона съела немного в спешке. Обнаружилось несколько бутылок вина, к некоторому его удивлению, и бутылок хороших — лучше, чем доставали по специальному заказу. Лучше, чем обычно он старался купить себе. Кое-какие консервы, в том числе набор давно просроченных анчоусов, и несколько упаковок печенья, в основном, нераспечатанных. И вот, наконец, чай.       Гарри улыбнулся, делая себе чашку PG Tips (4). Он не осмелится прикоснуться к банкам Fortnum (5) — явно подарку.       Пока заваривался чай, он задержался у раковины, скользя взглядом по мрачному облику сада на заднем дворе Гермионы. Правда, любой сад в феврале выглядит несколько чудовищно, его собственный не являлся исключением, но здесь не наблюдалось и признаков чего-либо, кроме мертвой травы и дерева в углу. Гарри огляделся, что-то подсчитывая в уме. Если она переехала сюда после разрыва с мачо-недоразумением, то прожила здесь немногим более трех лет. Достаточно времени, чтобы разбросать несколько семян, посадить несколько неприхотливых роз, и даже нанять ландшафтного дизайнера.       Почему она так не сделала?       Гарри снова осмотрел сад, взгляд зацепился за то немногое, что мог видеть на дороге за ее домом, на дороге, где его команда скрывалась, спрятавшись и замаскировавшись. Может, это чересчур — заставлять их наблюдать за домом. Он сомневался, что даже особо одаренный чародей сможет разрушить защиту. Но, возможно, боялся он, этого недостаточно.       Телефон завибрировал раз, другой — у Тедди как раз перерыв на кофе на работе. И в окно раздалось ловкое тук-тук-тук — сова, с утренним выпуском «Пророка» в клюве.       Гарри полез в карман. Ему не терпелось увидеть, как Сайлас сформировал сегодняшние новости.

***

      Дверь кабинета Гермионы закрылась за ним, но Гарри этого не услышал. Он вообще ничего не слышал, кроме оледенелого шума в ушах. Но не переставал двигаться, ни на секунду, даже когда секретарша Гермионы, Джилл, предприняла неудачную попытку… чего? Обнять? Сжать плечо? Чего-то вроде «Прости, я не знала, что она…»       Он продолжал идти. У команды хватило здравого смысла не следовать за ним. Он продолжал идти, и слова ее врезались в его разум жестоким, совершенным ритмом.

Вы совершили ошибку новичка, аврор Поттер, предположив, что что-то знаете о моей жизни.

Я — не что иное, как очередное задание, аврор Поттер, и вам следует помнить об этом.

Я не потерплю присутствия мужчины, одетого как подросток-переросток, забывающий постричься.

      Гарри подавил дрожь, затем поборол желание запустить руку в волосы и дернуть. Из всего, из всего, что она могла сказать… — Яйца Мерлина, — Резерфорд мгновенно оказалась рядом. — Что ты натворил? — Ничего, — ответил Гарри, пораженный тем, насколько спокойно звучит его голос. — Тебе следует послать временную замену в офис министра. — Временную? — повторила Резерфорд, следуя за ним в его кабинет. — Насколько временную? Она выгнала тебя? — Еще нет, — жуткое спокойствие окутало его, когда он потянулся за такими документами, что и подумать не мог, что они понадобятся. Схватил ручку и нацарапал несколько цифр. — Вот, для дела.       Резерфорд взяла клочок бумаги и нахмурилась. — Что, черт возьми, происходит? — Меня отстранили, — сообщил Гарри, шагнув за дверь. Он не упустил из виду тот факт, что половина офиса, не особо скрываясь, подслушивала. — На ближайшие несколько часов. — Что ты сделал? — задыхаясь, Резерфорд последовала за ним. — Гарри, что ты…?       Гарри выдержал паузу, прежде, чем ухмыльнуться. — Я носил футболку перед министром магии.       И на этом вышел из офиса ДМП.       Какая-то жестокая поэзия ощущалась в том, чтобы возвращаться в свой дом после того, как он приложил все усилия, чтобы погрузить его, если так можно выразиться, в сон. Гарри позволил тишине, знакомой и мягкой, окутать плечи, пока поднимался наверх, морщась от боли в колене. Он позволил тишине следовать за собой в комнату, затем разблокировал телефон, включил динамик и увеличил громкость.       Может быть, он знал — до этого, все годы ранее. Может быть, он знал, что понадобится, еще до того, как оно понадобилось.       Гарри открыл гардеробную и подошел к дальним полкам. Мгновение спустя вспыхнула одинокая лампочка, и он окинул взглядом открывшееся перед ним зрелище. Чехлы с одеждой, в первозданном виде. Коробки из темного блестящего картона. Шелковые галстуки, подвешенные на кедровой стойке. В основном, нетронутые, почти неношеные.       Гарри протянул обе руки, схватил, сколько смог, и потащил обратно в спальню. Роберт Плант завывал в ушах, заглушая голос Гермионы, выражение ее лица, лед в ее словах. Басы, барабаны наполняли тело, просачиваясь сквозь ступни и пальцы, пока он тянулся к застежке-молнии, распаковывал свои импульсивные покупки за несколько месяцев.       «Импульсивные» все же не совсем подходящее слово. Клаудия была права, по-своему, говоря, что от денег мало толку, если они просто накапливают пыль. А портной с Сэвил Роу, мистер Ривз, так дружелюбно относился и так стремился одеть Гарри в лучшие ткани… «Или, — размышлял Гарри, проводя рукой по лацкану, — он просто хороший продавец».       Час спустя он вошел в помещение с маленькой запотевшей витриной, в полумиле от, и с улыбкой поприветствовал знакомое лицо. — Сможешь сейчас меня принять?       Роско тихонько присвистнул, но хлопнул рукой по пустому стулу перед ним. — Как будто я могу что-то сделать с твоей лохматой башкой. Как ты, приятель? — В целом, нормально, — Гарри опустился на знакомое сиденье, взглянув на новую фотографию, приклеенную к зеркалу. Исидора и Бенджи ухмыльнулись в камеру, демонстрируя парные щели в зубах. — Они великолепны.       Роско облизнул зубы и потянулся за расческой. — Да, они тоже в курсе. Итак, что мы делаем сегодня? — он цокнул, ткнув Гарри в щеку. — Тебе нужно побриться. — Приведи меня в порядок. Мне нужно выглядеть шикарно. — О, конечно! А Луну с неба? — Я серьезно, — Гарри сдержал ухмылку. — Шикарно, но не напыщенно. — Теперь он становится властным, — Роско занялся своими инструментами, а затем бросил на Гарри понимающий взгляд. — Для кого-то особенного?       Гарри закатил глаза. — Размечтался. — Ты не можешь лгать мне, приятель. Я все вижу по твоему лицу. Но не беспокойся, — парикмахер подмигнул ему в зеркале. — Роско позаботится о тебе.       Позже, дома, под воздействием жара утюга ткань подавалась, растекаясь словно масло, и Гарри чувствовал, что частично подается вместе с ней. Он взглянул на стопку носков, лежащих на кровати, и остановился на темно-синей паре с крошечными золотыми драконами.       На этот раз, когда он запер коттедж, это казалось необратимым.

***

      Едва Резерфорд увидела его, как глаза ее стали огромными. И, всего на секунду, Гарри позволил почувствовать себя слегка самодовольным.       Возмущенная, она пошла с ним в ногу. — Ты взял отгул, чтобы переодеться? — Обсудите с нашим министром, — ответил, скорее наслаждаясь тем, как стажер заметил его и практически отпрыгнул с дороги. — Это ее идея. — Конечно, ее — я никогда даже не видела, чтобы ты носил костюм… — Ты ранишь меня, Люсинда.       Резерфорд внезапно ярко покраснела: — Возвращайся к работе. — До связи.       Идя по коридорам, Гарри держал подбородок высоко поднятым и смотрел вперед, не показывая ни капли волнения, бушевавшего в груди. Потому что снова шел навстречу своей судьбе. Судьбе, носившей пару убийственных черных туфель на каблуках.       Хуже того, теперь он собирался расспросить ее о ее жизни. Привычках. Социальных обязательствах.       Гарри шел через Министерство, и люди освобождали перед ним дорогу, но все это не имело значения.       Все это не имело значения, потому что кто-то пытался убить Гермиону Грейнджер, а он должен спросить ее, свободна ли она. _________________________________________________________________________________________________ 1) Ньокки — Ньо́кки, также но́кли, но́ки, но́керли — блюдо альпийской кухни, преимущественно итальянское, но также южнонемецкое и австрийское. Представляет собой небольшого размера клёцки, обычно овальной или яйцеобразной формы, из теста на пшеничной муке с яйцом. 2) Баттерси (Battersea) — динамично развивающийся район Лондона, в центре которого находится одноименный парк. 3) Яичные рулеты (egg rolls) — традиционная для южнокитайской и вьетнамской кухонь закуска, приготовленная во фритюре. Это рулет с шинкованной капустой, рубленой свининой и другими начинками внутри толсто завёрнутой оболочки из пшеничной муки, которую обжаривают в горячем масле. 4) PG Tips — торговая марка чая в Соединенном Королевстве, производимая компанией Ekaterra, выпускает чистые высококачественные чаи из Индии и Китая. 5) Fortnum — имеется в виду чай в жестяных банках, продаваемый в элитном универмаге Fortnum & Mason's