Вайолет Эвергарден и орда жестоких монстров

      Их было много, больше, чем можно было предположить, и куда больше, чем возможно одновременно представить. Это была орда, огромная словно гигантский зелёный океан, в котором то там, то сям мелькали разноцветные наплечники, шлемы и обагрённое кровью людей и сородичей оружие.       Пылающие ненавистью кажущиеся в свете прожекторов парами горящих красных огоньков глаза, огромные клыки, острые зелёные уши и резонирующие от стен пещеры протяжные громогласные крики. Именно так выглядело войско преисполненных боевого возбуждения, кажущихся громадными на фоне обычного человека монстров.       Эти существа не были настолько глупыми, чтобы стоять и демонстрировать всё своё ужасающие великолепие. Они бежали, бежали настолько быстро, насколько могли, порой размахивая своим грубым холодным оружием и наугад производя выстрелы из своего примитивного огнестрела.       Однако прямо по середине этой волны воплощённого ужаса цивилизованного человечества перед абсолютным варварством возникла фигура. Фигура эта возвышалась над значительной частью монстров.       Воин был закован в массивную броню цвета морской волны. Нагрудник, наплечники, и наручи доспехов были отделаны мраморно-белым орнаментом, который представлял собой длинные строки текста, написанные на одном из множества языков и диалектов человечества. Шею прикрывал кажущийся вытесанным из мрамора белый горжет.       Шлем напоминал снаряжение воинов древней земли, что на заре человеческой расы отправлялись в далёкие походы в поисках сказочных земель. Важным отличием было то, что прорези для глаз не были пустыми чёрными полосами, они пылали ярким белым светом, способным с небольшого расстояния ослепить даже чудовищных порождений древних легенд и ночных кошмаров, на которых ныне падал взор безликого лицевого щитка.       Из утолщения на левом наруче, почти незаметно, выглядывал ствол двадцати миллиметрового пистолета.       Нижняя часть доспехов была укрыта длинным белым халатом, начинающимся от нижней части нагрудника и оканчивающимся едва не доставая до земли.       На спине располагался не слишком габаритный, на фоне остальных доспехов, ранец причудливой формы, из верхней части которого расходились две странного вида растянутые воронки, закрытые фильтрационными решётками и поглощавшие холодный воздух пещеры.       В руках воин сжимал огромный, даже по меркам его габаритов, двухсторонний боевой топор на длинной металлической рукояти. Не каждый из противостоящих ему чужаков был способен хоть сколько-нибудь эффективно орудовать подобным оружием.       Лишь на мгновение застыв перед несущейся на него волной первобытного ужаса, словно отважный рыцарь из древнейших легенд старой земли, воин бросился вперёд, первым же взмахом разрубая черепа своих врагов.       То, что последовало вслед за этим, представляло собой стремительную бурю красок и какофонию звуков. Кровожадные монстры своим примитивным оружием пытались нанести своему противнику хотя бы незначительный урон. Слышались выстрелы примитивного оружия, смешивающиеся со свистом грубых рубил и топоров.       Но большинство из этих выпадов не достигали своих целей. В ответ окружённые синеватым сиянием и озаряемые светом миниатюрных молний лезвия титанического двуручного топора собирали обильную жатву крови и разбитых черепов. Силуэт величественной фигуры размылся в бесконечном движении, напоминающем ураган смертоносного метала и кажущейся сотворённой из камня брони.       Воин почти не касался стальными подошвами своих ботинок земли, со стороны можно было подумать, что он парит над войском чужаков за счёт какой-то неведомой силы. Реальность была несколько прозаичнее: из-за плотности концентрации чужаков и их желания сойтись в бою со столь великолепным противником "рыцарь человечества" мог попросту идти по их плечам и головам, ломая шеи и пробивая черепа массой своей брони.       Не стоит и говорить, что подобная манера ведения боя была невозможна для обычного человека, но для воплощения воли человечества к абсолютному господству он был столь же обыденным, как набор простейших выпадов для умелого фехтовальщика.       Происходящее трудно было назвать сражением, оно ни капли не походило на хоть сколько-нибудь равное противостояние, куда больше это напоминало истребление. Безжалостное и массовое истребление слишком самонадеянных представителей чужеродной расы.       Возможно, для последних подобный круговорот насилия мог казаться невероятным благом, однако, миг блаженства быстро обрывался очередным взмахом могучего оружия. Их враг не совершал лишних действий, почти каждое его движение убивало или калечило одного из чужаков. Если истребление живых существ можно назвать искусством, то происходившее можно было назвать почти что его вершиной.       Очень быстро длинный халат воина превратился в изодранные, покрытые кровью лохмотья, обнажая лишённую всяческих украшений нижнюю часть брони. Чем дольше продолжался бой, тем больше липкая кровь чужаков покрывала поверхность доспехов.       Наконец, волна начала расходиться, и ангел смерти спустился на образовавшуюся под ним гору трупов. Чужаки расступались в разные стороны, окружая его, но боясь приблизиться. Сквозь толпу монстров пробирался могучий исполин, который даже сгорбившись в полтора раза, превосходил ростом своих меньших собратьев.       Это был вожак, по крайней мере один из вожаков. Чёрная как ночь броня, в которую он был облачён, была составлена из кусков и обрывков наспех скреплённых меду собой и каким-то образом державшихся на теле существа.       Как и подобает предводителю воинства, у монстра был собственный герб, на котором было изображено белое дерево, у корней которого лежали обезглавленные тела людей а на ветвях были развешаны их головы. Рисунок был сделан довольно грубо, но всё же изображённый на нём сюжет был бы понятен любому человеку или хотя бы человекоподобному существу, даже без знания контекста.       Огромный вожак зарычал, доставая из больших кожаных ножен громадный боевой тесак, которым он показательно разрубил одного из близстоящих меньших собратьев, обагрив своё оружие в фонтане артериальной крови. После этого существо громогласным тоном отдало приказ, выражаясь странной пародией на человеческий язык.       Судя по всему, его значением было что-то на подобии: "Этот мой." Слова сопровождались указанием пальца.       Размозжив древком топора голову одного из ещё шевелящихся у его ног чужаков, рыцарь в окровавленной броне вскинул руку с утолщённой перчаткой. Если бы его противник был человеком, скорее всего, защитник человечества принял бы вызов на поединок и соблюдал бы принципы чести, однако, стоявшее перед ним существо никогда не было человеком.       Это был чужак, жестокий и кровожадный, убивавший и приказывающий убивать сотни и тысячи невинных людей. Он был представителем чужеродного, почти абсолютно враждебного человечеству, да в общем-то и почти любой другой разумной расе, вида. Который согласно недавно ставшей общепринятой истине подлежал лишь полному поголовному истреблению.       Прозвучала пара кажущихся совершенно тихими на фоне общей канонады выстрелов. Оба они пришлись в прикрывающие глаза лицевые пластины шлема вожака, выбив ему один глаз и заметно ослепив другой.       Монстр замешкался, но всё же инстинктивно по звуку смог расслышать и отреагировать на молниеносный бросок своего противника. Взмах боевого тесака разрезал воздух, а затем на голову чужака обрушился стремительный удар тяжёлого лезвия, рассекая шлем, и голову под ним на две почти равные части.       Бездыханная громада чужеродной плоти и не слишком хорошо сидевшей на этой плоти, собранной почти из мусора брони с грохотом и лязгом пала на твёрдый пол пещеры.       Видя поражение своего вожака, его нечеловеческие воины, похоже, решили, что день сегодня явно не их и бросились прочь от решившего не преследовать их совершенного убийцы.

***

      Громадные боевые машины, каждая из которых была высотой больше дюжины футов, перемалывали своими гусеницами тела поверженных чужаков. Между тяжёлыми боевыми транспортёрами шагали плотные цепи воинов – броня одних была выкрашена в цвет морской волны, других – в цвета обсидиана.       Они продолжали вести огонь в спину отхлынувшей волне кровожадных монстров, поражая своих нечеловеческих врагов попаданиями разрывных двух сантиметровых снарядов спину. Всего каких-то несколько минут назад они вели жестокий смертельный бой, где шквальный огонь автоматического реактивного оружия переменялся яростными схватками с использованием длинных боевых клинков.       Разумеется, были и потери, четвёртый батальон "Палачей", относительно недавно переименованных в "Бывших Палачей", потерял за это длившееся не больше часа ожесточённое сражение больше десятка своих воинов. Потери новых воинов были почти в два раза выше.       Строй приблизился к одиноко стоявшей посреди горы трупов фигуре, на лезвиях её топора уже не плясали миниатюрные молнии. Поза, в которой застыл воин подобный величественной, окровавленной почти с ног до головы, статуе, казалась задумчивой.       — Моя принцесса. — Прозвучал искажённый голос сквозь решётку шлема одного из воинов.       Фигура обернулась на подобное обращение.       — Сержант, прошу, называйте меня просто Вайолет. — Донёсся в ответ почти не искажённый, приятный женский голос.

***

      Тот день был одним из первых, когда Вайолет Эвергарден выступила в бой уже не как секретное оружие армии Лейденшафтлиха и не как Автозапоминающая Кукла из почтовой компании, осуществляющая вынужденную самооборону, она вступила в бой как Принцесса, одна из немногих, кому было предначертано вести принявших согласие людей на поиски своих давно потерянных родственников и очищать мир от ужасных монстров, являющихся порождениями чужеродной природы.