Грань

Так и потекли мои рабочие будни. Я ездила на выезды, лечила Тимофея, изучала дела, знакомилась и общалась с новыми коллегами. Роман оказался весёлым, простым парнем, хорошо разбирающимся в электронике. Его единственным и большим минусом было увлечение девушками, при чём всеми! Он не приставал и не отпускал шутки только в сторону нашего завхоза, тёти Любы — нашей буфетчицы, и плешивой, хромой собаки, которая прибилась к отделению. Он даже пытался делать комплименты нашей Анастасии Михайловне. Каждую женщину он старался окутать своими «любовными чарами», щербатой улыбкой, и тупыми шутками, которые он сам считал венцом юмора. Стас был более серьёзным и ответственным человеком. Для своего роста он был на удивление крепко сложён, имел лёгкую щетину, которая придавала ему определённый шарм. Стас был из тех интеллектуалов, которые могут очень тонко и саркастично пошутить, с долей самоиронии и пониманием шуток про кота Шрёдингера. А ещё, он был единственным и любимым племянником бывшего мужа Анастасии Михайловны.

***

Так прошло несколько месяцев. Мы работали, иногда по пятницам ходили в местный бар. Ребята оказались достаточно весёлыми, а самое главное для меня было то, что несмотря на подшучивания над моей неопытностью, они всё детально объясняли, и у меня был шанс стать за это время неплохим следователем. Первый вызов, на который подняли весь отдел, был по делу об убийстве. Девятнадцатилетняя девушка, студентка местного кулинарного колледжа, шла домой через парк, и преступник настиг её ближе к дому. Несколько ножевых ранений и снова наличие клейма. Изучив место преступления, мы не нашли следов преступника. Несмотря на то, что была осень, на дороге были только её следы. — Во сколько её обнаружили? — я подошла к кучке патрульных, стоящих рядом с телом. — Два часа назад, её нашёл местный бомж. У него нет телефона, пока дошёл до ближайшего отделения и смог объяснить, чего хочет… Наш босс уже сидел возле трупа и едва слышно разговаривал с нашим судмедэкспертом Ваней. Ване было чуть больше двадцати пяти лет, он закончил медицинский университет и по распределению занял место предыдущего специалиста, в чьём доме я сейчас и жила. Тело забрали для вскрытия, мы пошли осматривать место происшествия, а криминалисты собирали все возможные улики, которых, по факту, практически не было. — Займитесь забором материалов и закажите по ним срочную одорологическую экспертизу, пока следы «горячие», — кивнув криминалисту, Сергей Адамович направился к своему автомобилю. — Наташа, Рома, на вскрытие. Стас, запроси видео со всех ближайших камер наблюдения и подготовь краткий отчёт для прессы.

***

Я ненавидела запах латекса. Он у меня ассоциировался с самым неприятным аспектом нашей работы и с воспоминаниями о том, как меня вывернуло на новые туфли самого красивого парня из нашей группы, когда я впервые присутствовала на вскрытии. Мы облачились в хирургические халаты, спрятав волосы под шапочку, и натянули бахилы. Сделав глубокий вдох, я вошла первой в прозекторскую. Накрытый простынёй труп девушки лежал на столе. Ваня раскладывал инструменты на столике. — О, ребята, вы вовремя, я как раз начинаю осмотр. — Он откинул простынь. Первый взгляд, брошенный на жертву, заставил желудок сжаться. Светлые волосы были аккуратно распущены по бокам. Приоткрытые губы застыли, словно в попытке что-то произнести. Кровь уже смыли с тела, и раны зияли пурпурными прорехами в сером полотне кожи. Видимых ран было четыре. Одна, особенно глубокая, была в районе сердца. Вторая зияла в нижней части живота. Эта рана не была смертельной, она была нанесена с совершенно иной целью. Он перевернул тело, и мы увидели ещё одну рану и клеймо. Клеймо выглядело внушительно, как оттиск на хорошем кожаном браслете или ежедневнике. Оно представляло собой круг с свечой в середине и каким-то деревом или кривыми линиями вокруг. — Знаете, что меня больше всего смущает? — Ваня провёл пальцем в перчатке по клейму. — И на этом теле, и на предыдущих жертвах, я не могу понять, за счёт чего нагревается клеймо. Для таких целей обычно используют закаливаемые стали. И чтобы нагреть такую штамповку для такого чёткого отпечатка, нужен либо открытый огонь, либо печь. Но если бы штамповку нагревали на огне, были бы остатки костра: пепел, гарь, зола. А этого всего нет. И я сомневаюсь, что он возит с собой печь. — Уже не обращая на нас внимания, он начал осмотр одежды и тела, всё разложил по мензуркам и пакетикам и перешёл к аутопсии, делая записи в протокол патологоанатомического вскрытия.