Грань

Два года назад. Две года назад началась наша переписка на обычном сайте знакомств. Пара шуток, несколько пожеланий «доброй ночи», и вот она уже начала занимать мои мысли. Просыпаясь, в голове стоял её образ. Первый видеозвонок прошёл немного неловко. Мы не знали, о чём говорить, потому что до этого непрерывно переписывались в сообщениях. Отправляли друг другу милые картинки, фотографии своих завтраков и ужинов. Отношения на расстоянии никогда не были моей целью, но она перевернула этот устойчивый мир, мир, в котором не было привязанности, потому что это больно, и не было любви, потому что это слабость. Мой брат добродушно посмеивался над этим. Он не был привязан ни к чему и ни к кому. Когда мы встречались на выходных и заходила речь о ней, он много спрашивал, беспокоился за меня и при этом видел мои светящиеся глаза. Через два месяца после первого видеозвонка мы встретились. Что такое несколько тысяч километров, когда человек притягивает тебя, как магнит? Месяц прошёл великолепно. Мы много гуляли, разговаривали. Секс… секс был потрясающим. Это было помешательство. Целый месяц без ума от неё. Тридцать дней безграничного счастья. Город, в котором она жила, был не очень большим. После мегаполиса и его насыщенной жизни это было как поездка в деревню. Финансы, на которые дома не хватило бы даже на неделю, здесь казались несметным богатством, которое позволяло делать широкие жесты и необдуманные покупки, лишь бы её глаза светились от счастья. Признаваться себе в том, что понятие времени не имело для тебя большого смысла, было странно и немного страшно. Каждый миг был наполнен ощущением сладостного, хотя и постепенного, погружения в неизведанное. Её смех звучал как мелодия, которую хотелось слушать и слушать. Наши поездки были часто спонтанными, и в этом был свой кайф. За завтраком мы обсуждали планы на день, но часто они внезапно менялись, потому что мы могли увидеть какой - нибудь рынок, или съездить в какой-нибудь торговый центр. Нам нравилось гулять по городу. Сидеть на скамейке в парке и кормить голубей, держаться за руки. И даже молчать с ней было комфортно. В последнее утро я места себе не находила: очень хотела остаться, но понимала, что это невозможно. На вокзале мы просто стояли и держались за руки. Вокруг была вечная суета, а для нас мир как будто остановился. Когда поезд тронулся, она улыбнулась сквозь слёзы и послала мне воздушный поцелуй. Было одновременно и грустно, и тепло, потому что я знала — мы скоро снова встретимся. — Я понял, что ты уедешь еще тогда, когда встретил тебя у поезда. Слишком много было решительности в твоих движениях, взглядах, и вот, спустя всего три месяца ты едешь неизвестно куда, неизвестно к кому. И меня это немного пугает, но я должен понять это и принять. Ты главное знай, что в случае любых проблем — я приеду. Стоя на перроне, он просто смотрел в след поезду, который увозил меня к моей любимой. Я стояла с двумя небольшими чемоданами и огромным букетом белых лилий возле твоего дома ранним утром. Солнце уже поднималось, начиная освещать фасады старой пятиэтажки, а в воздухе стоял легкий аромат свежескошенной травы. Тяжело сглотнув, глядя на окна третьего этажа, которые теперь должны были стать моим новым домом, мне с трудом дался первый шаг в подъезд. Когда ты открыла дверь с улыбкой на лице, моё ощущение неуверенности рассеялось, как дым. Объятия были теплыми и крепкими, и этот первый момент у порога стал для нас символом новой главы в нашей жизни. *** Жизнь закрутилась в вихре. Мы делили каждое утро, обед и вечер. Вместе просыпались под тихий мурлыкающий звук будильника, занимались сексом по утрам, готовили завтрак, смеялись над случайными шутками и делились мыслями и планами. Наши дни были наполнены заботами и деятельностью, но мы всегда находили время друг для друга. Наши интимные моменты были полны нежности и страсти. Когда мы были вместе в тишине общей спальни, мир за пределами этих четырех стен казался далеким и несуществующим. Ты открывалась мне заново каждую ночь, каждый твой поцелуй, каждое прикосновение были словно ритуалом, укрепляющим нашу связь. Гармония нашей жизни часто нарушалась из-за Марины Ивановны, старой и, казалось, обиженной на весь мир соседки. Она часто жаловалась на шум, даже когда его не было, и находила самые мелкие поводы ворчать. Постоянные придирки и звонки в дверь становились поводом для беспокойства. — Сегодня она опять звонила мне на работу, — сказала ты, придя домой после работы, с раздражением в голосе. — Говорила, что ее беспокоит запах нашей готовки. Вот как можно быть недовольной от запаха жареного лосося? Девушка расстроено опустилась на диван и грустно вздохнула. — Нам нужно разобраться с этим как-то. Возможно, стоит поговорить с ней и попытаться понять, что ее действительно беспокоит? — Конечно, милая, я завтра же зайду к ней и поговорю, тебе не стоит ни о чем беспокоиться. Моей целью было предельно спокойно и честно поговорить с соседкой, чтобы моя любовь не расстраивалась из-за этого досадного недоразумения, но Марина Ивановна оставалась непреклонной. Ее лекции о морали и ценностях напоминали тирады, лишенные конструктивного смысла. Однажды, возвращаясь домой вечером, мы увидели нашу входную дверь, горящую, и нарисованный красной краской крест. А в дверях своей квартиры напротив стояла соседка, которая без сожаления назвала это своим личным актом возмездия. Смотря в ее глаза, полные ненависти, недовольства и желания осудить нас, было понятно, что она подписала себе приговор.