Алвасетские призраки

- Звяк. Звяк. Звяк, – нет, ну вот что это? - Стоило Людвигу остановиться и прислушаться, как непонятное позвякивание сразу умолкло. Шут его светлости настороженно огляделся вокруг, но никого не увидел. Замок Алвасете спал мирным сном. Людвиг пожал плечами и бодро запрыгал дальше вниз по ступенькам, стараясь не думать, что потом ему возвращаться обратно, да еще и тащить на горбу корзину с бутылками. Но что ж тут поделать, если монсеньор, - или нет, раз уж мы в Кэналлоа, будем называть его как положено, - соберано пожелал полюбоваться ночным небом из наиболее подходящего для этого места: с верхушки самой высокой из алвасетских башен. И уж конечно, верный шут никак не мог отказаться составить ему компанию. Ночь, как и большинство летних ночей в Кэналлоа, выдалась превосходной, а "черной крови", прихваченной наверх, оказалось мало, что, впрочем, было вполне ожидаемо. Менее ожидаемым было то, что, когда стало ясно, что, сколько последнюю бутылку не переворачивай, из нее все равно больше не вытрясешь ни капли, шут, поглядев на уморительно-удрученное этим фактом лицо герцога, поднялся и поскакал по лестнице в винный погреб. Да! Именно. С верхушки самой высокой башни в расположенный в подвале винный погреб, - то, что можно было бы распотрошить любой из буфетных шкафов на верхних этажах, Людвигу в голову не пришло. - Звяк! - опять оно. Людвиг остановился в очередном пролете бесконечной башенной лестницы и снова прислушался: тишина. Да что ж это такое - привидения что ли? В привидения шут уже не верил, то есть, верил в Валтасара, например, но не в привидения в Алвасетском замке. Не было тут никаких привидений! В этом Людвиг готов был поклясться собственным колпаком с бубенчиком. О, кстати! - шут поднял руку и пощупал собственную макушку, запоздало вспомнив, что колпак остался наверху с герцогом и даже, кажется, на герцоге. Людвиг хмыкнул, представив, сколько бы дали в Олларии за то, чтобы увидеть такое зрелище, - герцог Алва в черно-синем шутовском колпаке с тремя хвостами, и бубенчики еле слышно позвякивают в унисон гитарным струнам... Но вернемся к вопросу о приведениях, точнее об их отсутствии. В свое время Людвиг был немало удручен этим обстоятельством и долго не желал смириться, мол, как же так, - такой огромный замок и ни одного привидения, даже самого завалящего. Алва только усмехался и разводил руками. - Совсем-совсем нет? - умоляюще поглядел на него шут. - Нет, - покачал головой соберано. - Что, ни одной девицы, бросившейся с алвасетского утеса от несчастной любви? Ни одного родителя, отравленного нетерпеливым наследником, ни одного задушенного подушкой старшего брата??? Никакой, наконец, двоюродной прабабушки, стирающей по ночам пыль с зеркал в гостевых комнатах? - Зачем это моей двоюродной прабабушке заниматься такими малоподобающими герцогине вещами? - изумился Алва. - Ну, как же! - недоуменно захлопал рыжими ресницами шут. - Чтобы в одном из зеркал снова увидеть себя молодой и красивой. - Спасибо, юноша, что вы хотя бы не заподозрили эту самую прабабку в заглядывании под кровати и в шкафы, - хмыкнул соберано. - Зачем?- не понял Людвиг. - Ну, как же! - передразнил его герцог. - Чтобы обнаружить забытого там в середине круга Молний любовника. - Соберано, вы отбиваете у меня хлеб! - возмутился Людвиг. - Извините, юноша, - пожал плечами Рокэ Алва, – но все мои предки ведут себя, как положено порядочным покойникам, и не покидают фамильного склепа. Людвиг горестно вздохнул. (В склеп он наведался в первую очередь: тихий, чисто выметенный, с простыми рядами каменных надгробий, различавшихся только именами и датами на крышках, - надгробных фигур в Кэналлоа не признавали, - фамильный склеп Алва меньше всего походил на место, где могли бы водиться привидения.) Но не сдался. За последующую неделю шут умудрился облазить замок с чердаков до подвалов, преимущественно, в темноте. В процессе была обнаружена уйма всяческих вещей, два потайных хода и шкатулка с драгоценностями Раймонды Савиньяк-Алва, пропавшая еще при жизни последней. Челядь и герцог поискам не препятствовали и даже ухмылялись, исключительно вежливо прикрыв губы ладонью. Результатов поиски не дали, не считать же за результат то, что дети слуг уже месяц играли в "поймай привидение", а также то, что за шутом закрепилась слава человека, который может обнаружить что угодно, кроме того, что ищет. Соберано скептически усмехался и молчал. Призраки не показывались. Наконец, Людвиг сдался. Тогда Алва с непроницаемым лицом сообщил ему, что попытками обнаружить в Алвасете призраков, наследники Повелителей Ветра переболевают лет в 8-10. Людвиг, которому на днях стукнуло 26, рассмеялся и заявил, что стремительно взрослеет, пару недель назад соберано за что-то обозвал его шестилеткой. Так что в отсутствии в замке привидений шут его светлости был уверен твердо, а значит эти странные звуки, могли объясняться чем угодно, только не вмешательством нечистой силы. Наверняка, кому-то из прислуги показалась весьма забавной идея подшутить над шутом, только и всего. Людвиг представил себе, что он сделает с этим человеком, если вдруг его найдет, и как будет весело всем окружающим, и довольно ухмыльнулся. - Врешь, не возьмешь! – произнес он вслух в тишине спящего замка. – И вообще, некогда мне отвлекаться на всякую ерунду, герцог ждет свое вино и своего меня! – шут мотнул головой, отбрасывая с глаз непослушную челку, и бодро пропрыгал оставшиеся три пролета, не обращая никакого внимания на таинственный звон. Тем более что на обратном пути невидимый шутник угомонился, и Людвига сопровождало только собственное тяжелое дыхание и приглушенное побрякивание бутылок в корзине. Когда он, переводя дух, скинул с плеч корзинку на смотровой площадке, слегка уже протрезвевший к тому моменту соберано поднял глаза от гитарного грифа и, откинув назад свешивающийся на лицо хвост колпака, с непередаваемым ехидством в голосе поинтересовался: - Юноша, вам шею не трет? Людвиг машинально дотронулся рукой до собственного горла и наткнулся на что-то странное. Скосил глаза на грудь и с удивлением обнаружил на ней Полуночную цепь. «Ах да!» - Мелькнуло в голове у шута. – «Соберано сам же ее снял, когда напяливал мой колпак, а я хотел прибрать, чтобы не спихнуть вниз ненароком, так вот оно что…» - и Людвиг, удивляя своего герцога, запрокинул лицо к уже светлеющему небу и от души расхохотался. Парой этажей ниже, в одной из закрытых за ненадобностью гостевых спален, старческая, хотя еще высокая и статная женская фигура провела рукой по зеркалу, сплюнула и, негромко ругаясь по-кэналлийски, скрылась в стене.