call it a eureka moment

у джисона появляются очки, и мир минхо распадается на части. это происходит примерно так: зрение джисона всегда было отвратительным — это было чем-то, о чём все они знали. он всегда прищуривался, глядя в экран телевизора, и имел проблему со слишком далёкими дорожными знаками. они всегда смеялись над этим, называли его аджосси, дразня разговорами о работе или скором переезде, но в глубине души осознавали, что в конце концов что-нибудь да произойдёт. — я не хочу очки, хён, — скулит джисон, когда однажды чан снова деликатно заводит разговор об этом, заметив, сколько усилий джисон прикладывает, чтобы разобрать субтитры японского шоу. — они большие и раздражающие, а мне слишком страшно носить линзы. — тебе придётся сделать что-нибудь, сон-а, — ворчит чан из соседней комнаты. — тебе необходимо иметь возможность видеть. джисон скрещивает руки на груди, выпячивая нижнюю губу, как делает это обычно, пухленькие щёки надуваются ещё больше, и только-только выкрашенные в светлый волосы взъерошены под капюшоном толстовки. минхо, тихонько наблюдающий с соседнего дивана, чувствует усмешку, медленно появляющуюся на губах, и не может остановить себя, наклоняясь вперёд и щипая своего донсэна за щёки. кожа мягкая и тёплая под его пальцами. — нет, хё-ё-ё-ён, — жалобно тянет джисон, подаваясь назад. — ты будешь выглядеть ми-и-и-илым в очках, — негромко хихикает минхо, лениво растягивая «милый», и с удовольствием наблюдает, как розовый румянец окрашивает щёки джисона. — знаешь, даже я иногда ношу очки, — продолжает он более мягко. — они не так уж и плохи. — но ведь твои для образа, — бубнит джисон. — очки по назначению стрёмные. — я пойду с тобой! — предлагает феликс с пола, его голова покоится на бёдрах чана, пока его хён с отсутствующим выражением лица пропускает свои пальцы сквозь светлые волосы. — обещаю, мы найдём милые! джисон смотрит вниз круглыми глазами, упрямство постепенно покидает его лицо. — да? — конечно, — говорит феликс, немного приподнимаясь с ног чана, чтобы удариться с другом кулачками. — у меня отличное чувство стиля. это будет твой ранний рождественский подарок! — минхо прыскает. феликс благополучно это игнорирует. джисон садится ровнее, его настроение к этому моменту успевает повернуться на сто восемьдесят градусов. — спасибо, ликс-а, — джисон улыбается совершенно счастливо, и минхо всеми силами игнорирует укол в груди. приближение холодов, думает он. они действительно подбираются вплотную к зиме, и в корее уже наступили колючие морозы. это никак не связано с тем, как глаза джисона сияют, когда он смеётся, или с тем, насколько яркая его улыбка. абсолютно никак. на следующий день феликс и джисон уходят из общежития, захватив с собой чана в качестве водителя, так как ни у кого из них пока что не было прав. в данный момент в их расписании было окно — промоушен для последнего альбома закончен, да и период премий подходил к концу, поэтому мемберы по максимуму наслаждались своим свободным временем. (минхо в основном спал, но никто не винил его за это. половина макнэ-лайна занималась тем же). минхо развалился на диване в довольно странной, на границе неудобной, позе, голова наполовину свешивается с подушки, а ноги перекинуты через спинку, в тот момент, когда он слышит открывающуюся со скрипом дверь, и следом за ней громкие голоса. минхо протягивает руку, чтобы приостановить то, что смотрел — какую-то отстойную дораму о периоде чосон, на которую он всё равно едва обращал внимание — и садится, чтобы устроить подборок на спинке дивана, не обращая внимания на боль в шее. — успешная вылазка? — спрашивает он слегка хриплым ото сна голосом. джисон вешает пальто за дверь, а феликс снимает ботинки. (чан уже успел испариться, предположительно, в свою комнату). феликс с улыбкой поднимает глаза. — да! врач дал нам рецепт, у них в офисе есть оптика, и мы купили их прямо там! сони выбрал очки. я думаю, что они милые, но он просто переживает. джисон оборачивается, его уши ярко-красные. на нём пока нет очков, но в руках он нервно теребит простой чёрный кэйс. — я выгляжу в них как идиот, — стонет он, уставившись на кэйс в своих руках. феликс закатывает глаза. — так ты предпочитаешь быть слепым? — моё зрение не настолько плохое, — возражает он, падая в кресло. его голос превращается в скулёж. — я просто не вижу то, что вдалеке, мне не нужны очки для выступлений и подобного дерьм… подобных вещей. (они всей командой старались меньше ругаться, чтобы случайно не сделать этого перед фанатами. это было ощутимо тяжело для каждого). — ну так не носи их, когда выступаешь. — да, но я… я… — джисон откидывается назад, явно исчерпав все аргументы. — надень их, — говорит минхо, чувствуя странное любопытство. — я хочу посмотреть. джисон с сомнением оглядывает минхо, его шея краснеет. феликс, пользуясь тем, что минхо отвлекся, проскальзывает в место, которые пытались оккупировать ноги минхо, прикладывая свои (пиздецки ледяные) руки к голеням минхо, на что тот сбрасывает их, шипя на младшего, словно кот. джисон хихикает, раздражение минхо заметно подняло ему настроение. — ну же, ты можешь снять их потом, — произносит минхо, поворачиваясь обратно к нему (после того, как хорошенько пихает феликса под рёбра). джисон вздыхает, вытаскивая очки из кэйса. честно говоря, феликс был прав — это была вправду симпатичная оправа, круглая и совсем слегка в стиле «кошачий глаз», с глубоким черепашьим узором. джисон устраивает целую драму, надевая их и пальцем сдвигая выше к переносице, словно библиотекарь, и ох. ох. джисон выглядит мило. честно говоря, джисон выглядит мило всегда, это своего рода данность — с тех пор, как он впервые увидел эти мягкие щечки, он понял, что постоянно будет жить с этим первостепенным желанием просто держать лицо джисона в руках и выцеловывать, но это никогда не было тем, с чем ему когда-либо приходилось бороться. это был просто факт. но не сейчас. сейчас с этим приходится очень сильно бороться. очки визуально увеличивают распахнутые круглые глаза джисона, такие несправедливо сверкающие, и каким-то образом он выглядит более взрослым и просто безумно драгоценным, и минхо даже не может сказать, не выдумывает ли он это? или это действительно маленькие сердечки летают вокруг джисоновой головы, прямо как в тех старых фильтрах для фотографий, что неожиданно появились снова? но в любом случае, он чувствует, что его сердце сжалось так сильно, будто вот-вот взорвётся, и что если он прямо сейчас не возьмёт джисона за руку, то умрёт прямо на месте, и он абсолютно не понимает, что с ним происходит. — они выглядят здорово, — напряженным голосом вместо всего этого произносит минхо, отводя взгляд в сторону и убирая дораму с паузы. он не смотрит на джисона, пока серия не заканчивается, но, когда он всё-таки делает это, младший всё ещё в очках. минхо думает, что, скорее всего, умрёт (называйте это прозрением. эврика!) время идёт, абсолютно не замечая гей-кризиса минхо, и рождество приближается с космической скоростью. каждый год праздник, казалось, сваливается на него, как снег на голову, но в этом году он влетает в него, словно в стеклянную стену — или любая другая дурацкая аналогия. каждый из них обещал ничего друг другу не дарить — слишком тяжело думать сразу о семи подарках, как минхо деликатно пояснил это — и, хотя остальные согласились, минхо просто знает, что большинство из них просто купит маленькие безделушки или что-то такое. со вздохом отчаяния он заставляет себя выйти из дома больше, чем по одной причине, и купить подарки. это было преступлением. но как-то всё равно. в целом, он уверен, что справляется хорошо — ничего слишком замороченного; кружка, которую, он уверен, чан посчитает забавной, пара милых мягких наушников, что он заметил в чониновой истории поиска в амазоне, пушистый свитер для хёнджина, который совсем недавно жаловался на холод. но он в жизни не представляет, что можно подарить джисону. казалось неправильным подарить ему пару носков или что-то настолько же банальное — несмотря на то, что минхо избегал его в последнее время, они все ещё близкие друзья, и минхо к этому моменту многим был обязан младшему. и да, минхо избегает его в последнее время. после того, что минхо мысленно окрестил «очки-кризис», он пытался незаметно дистанцироваться от джисона, ради них обоих. (или, по крайней мере, так он сказал себе). он был в ужасе от мысли, что не сдержится, если еще хотя бы раз посмотрит на младшего, и думал, насколько безбожно красивым он был, как часто сердце минхо выделывает кульбиты всякий раз, когда младший улыбается, или какими мягкими выглядят его губы, даже если минхо знает о том, что младший ни дня своей жизни не использовал бальзам для губ. — ебаные гены, — бормочет он себе под нос. — что? — мм? — хён, ты снова завис. минхо поворачивается, чтобы выстрелить взглядом в чонина. младший обвиняюще тычет ему в плечо. — не смотри так на меня! ты — тот, кто это делает. — да, да, — минхо вздыхает, роняя голову на руки и с силой надавливая на виски. — я знаю. — хён… — осторожно начинает чонин, и минхо уже знает, что у него в голове снова одна из его идей. в чонине такое всегда было немного опасным. — ты кажешься отвлечённым в последнее время… ты в порядке? НЕТ, — хочется закричать, — Я НИКОГДА НЕ БЫЛ НАСТОЛЬКО НЕ В ПОРЯДКЕ. ГОРАЗДО ПРОЩЕ ЛЮБИТЬ СВОЕГО ТОВАРИЩА ПО ГРУППЕ И НЕ ОСОЗНАВАТЬ ЭТОГО, НО СЕЙЧАС Я ПОНИМАЮ ЭТО, И ВСЁ ПЛОХО, ПРОСТО ОТВРАТИТЕЛЬНО. И ЭТО НЕНОРМАЛЬНО. — я в норме, — произносит он вместо этого. — не переживай так сильно, йен-а, твои волосы поседеют. он поднимает голову, посылая младшему кривую улыбку, и наклоняется, чтобы ущипнуть макнэ за щёку до того, как тот успеет уклониться. — айщ, не седее, чем у тебя, хён, — чонин смеётся, когда ему наконец удается освободиться, умчавшись, чтобы отвлечь сынмина от чтения — чем бы оно ни являлось. минхо прослеживает его взглядом, а после в который раз роняет лоб на ладони. что, чёрт возьми, ему делать? — хэй, минхо, — зовёт его чан пару дней спустя, просовывая голову в танцевальную студию, где минхо растягивается. — мы можем поговорить? младший нервно сглатывает. — да, разумеется, — они с чаном были близки — не могли не, они ведь живут вместе — но они никогда не проводили много времени один на один. («нераскрытое сексуальное напряжение», как минхо нахально объяснял это, ну или «потому что ты, блять, чудик», по мнению чана). если чан искал его, особенно вот с таким выражением лица, это значит, что он небезосновательно беспокоится о чём-то. — что такое? — спрашивает минхо, выпутывая ноги из особенно сложного элемента растяжки, и откидывается на руки позади себя, пытаясь выглядеть невозмутимым. чан на мгновение давится словами, но затем, колеблясь, присаживается, сцепляя пальцы. — ты какое-то время… избегаешь… джисона? — спрашивает чан, кривя лицо. минхо старается не встречаться с глазами хёна. он должен был ожидать этого. — что ты имеешь в виду? — минхо, — в голосе чана звучит мольба. — пожалуйста. он пришёл ко мне вчера… он переживает, что сделал что-то не так, и что ты зол на него. обычно вы, ребята, так близки. сердце минхо замирает от мысли, что джисон беспокоится, что минхо каким-то образом злится на него. — у меня просто… было много разного в голове, хён, — произнёс он, не обращая внимания на извергающийся кратер в своей груди. — тебе не следует переживать. извини. — ты уверен, что то, что у тебя на уме… не может ничего с этим сделать? минхо резко поднимает глаза. — что? чан корчит гримасу. — просто… я не идиот, мин-а. я знаю, что ты… это просто… — он стонет, проводя рукой сквозь свои и без того растрепанные волосы. — ты ведь знаешь, что я не возражаю, правильно? типа. это нормально. — что нормально? — спрашивает с минхо раздражением, притворяясь, что не понимает, к чему клонит старший. — ну же, — чан был на грани отчаяния. — Это… ты знаешь, что он очень заботится о тебе, правильно, — произносит он после долгой паузы, и минхо отводит взгляд. — ты… забота… это много значит для него, и он напуган. — ладно, — выдыхает минхо — лишь бы чан прекратил говорить. — ладно. я проведу с ним время. мне жаль, хён. — не переживай о нас, ладно? — добавляет он, следя глазами за тем, как лидер встает, намереваясь уйти. чан улыбается уголками губ. — это моя работа. на следующий день, делая глубокий вдох и успокаивая нервы, он плюхается на диван рядом с джисоном, смотрящим одно из своих любимых американских шоу. это не должно быть настолько страшным. на секунду он чувствует взгляд джисона на себе — разумеется, младший слегка удивлен — но минхо упорно смотрит в экран, не обращая внимания на то, что шоу на английском, который минхо едва понимает. момент напряжения, и минхо ощущает, как джисон отворачивается, чтобы вернуть внимание происходящему на экране, и выдыхает, не заметив, в какой момент задержал дыхание. джисон без слов включает корейские субтитры, и минхо посылает ему быструю улыбку. (в то время, как небо за окном темнеет, голова джисона каким-то образом перемещается на бедра минхо, глаза прикрыты, и он начинает тихонечко храпеть. минхо пытается не показывать, как сильно его сердце разбивается от того, насколько мягким младший кажется — колени подтянуты к груди, а пушистая челка прикрывает глаз. он может справиться с этим, упрямо думает он). дни проходят, а минхо продолжает «справляться с этим» (увеличивать собственные страдания) — внезапно, без ведома минхо, наступает канун рождества. их расписание на рождество свободное, но оно всё равно существует, и те из них, у кого семьи в сеуле, получат возможность увидеться с ними лишь ближе к вечеру рождества, если не прямо перед новым годом, так что очевидно, что у них совершенно нет времени, чтобы устроить групповой обмен подарками. (чан нехотя упоминает об этом за обедом — значит, все в любом случае приобрели подарки - что вызвало возмущенный крик чанбина («вы, ребята, купили подарки? вы же договорились не покупать!»), так что все смогут обменяться подарками в подходящее время). минхо всегда был смущён всем этим процессом дарения подарков — ему было странно-неловко получать что-то, и тем более принимать благодарности за свои подарки, поэтому он уже строил планы о том, как разделаться с каждым подарком настолько быстро, насколько это возможно, решив раздать их, как только все проснутся утром в рождество. итак. всего семь. он всё еще не мог найти ничего подходящего для джисона — всё было не то. прошлой ночью он нашёл онлайн одну действительно классную футболку, которая, как он думал, могла понравиться джисону, но проверил цену — только для того, чтобы драматично издать звук, будто его вот-вот стошнит — и захлопнул крышку ноутбука, чтобы начать с чистого листа. они вместе решают устроить рождественский ужин. чан рассказывает всем реально ужасные шутки про «рождественскую кухню криса», тем самым заставляя минхо отвергать любые обязанности, связанные с готовкой. он впечатлен не сгоревшей запеченной индейкой (австралийская традиция) и пулькогами с кимчи и жареным рисом (корейская традиция), которые в конце концов оказываются на столе усилиями хёнджина. еда оказывается сносной, и все шутят, что обычно вокруг их стола витает легкий запах священного ужаса, когда они делают такое. это их первое совместное рождество с момента дебюта. в прошлом году всё было безумно сумбурно, их состав тогда только утвердился, они пытались готовить и релиз микстейпа, и видео-выступления, так что у них едва хватало времени насладиться праздниками. в этом году они стали почти семьёй — ближе, чем когда-либо. это странно, но также создает необычное чувство легкости. в прошлом году всё вокруг было окружено сыростью и неуверенностю — их дебют только-только подтвердили, но никто не знал, чем ещё их удивит jyp или как люди воспримут их дебют. сейчас многие вещи стали понятнее, и минхо больше не боится, что его снова оторвут от других ребят. (и да, этому не обязательно настолько углубляться, но всё равно. минхо нечасто показывает это, но он эмоциональный человек. это нормально. это не должно обсуждаться). этой ночью они с джисоном заканчивают тем, что вместе моют посуду. минхо очень сильно подозревает, что чан всё же как-то вмешался в деление на пары, это ведь ни капельки не справедливо, в последнее время минхо изо всех сил старался вести себя с джисоном максимально нормально. неважно. он моет посуду в тишине, передает её младшему, как только заканчивает, чтобы тот её высушил, и каждый раз, когда их пальцы соприкасаются, отчаянно пытается не чувствовать себя глупой гетеросексуальной школьницей из дорамы. в то время, как они выходят из кухни, большинство остальных куда-то испаряется. чанбин в течение нескольких дней работал над треком, поэтому это было ожидаемо, да и оставшийся макнэ-лайн уже собрался у кровати хёнджина, чтобы посмотреть фильм. чан читает, сидя в кресле, но, заметив, что джисон смотрит в сторону телевизора, выходит из комнаты, слегка улыбаясь. минхо едва обращает внимание на этот его маневр, усаживаясь рядом с джисоном. — что собираешься смотреть? джисон легонько мычит, переключая каналы. — не знаю. хочешь посмотреть что-нибудь конкретное? старший пожимает плечами. — рождественский фильм? — рождество в августе? — беру свои слова назад. что угодно другое. — что? рождество в августе — классика! — он такой грустный! я не собираюсь вытирать твои слезы! — заткнись, — бурчит джисон, пультом переключаясь на другое приложение. спустя мгновение, он, задумавшись, добавляет. — ты бы все равно это сделал. — больной, — бормочет минхо, даже если это правда. в конце концов они включают что-то рандомное, о чем минхо никогда не слышал, с целевой аудиторией значительно младше, чем они оба, но все равно приятное. в какой-то момент джисон (в своей неизменной прилипчивой манере) оказывается у минхо на коленях таким образом, что его спина прижимается к груди старшего. мозг минхо машет ему ручкой примерно в то время, когда джисон начинает отвлечённо играться с пальцами старшего, так что он решает, что сфокусироваться на поддержании своего пульса в норме гораздо важнее, чем обращать внимание на фильм. именно это стало причиной того, что он практически не заметил, как руки джисона упали ему на грудь, веки, подрагивая, опустились, а голова откинулась набок, когда он всё-таки провалился в сон. минхо смотрит на него мгновение, даже не замечая, что улыбается младшему совершенно влюбленно, пока чанбин внезапно не открывает дверь, бросая на них двоих взгляд, и, пробормотав «мерзость», возвращается в свою комнату. (не ему их судить, если брать в расчёт его поведение рядом с хёнджином). минхо осторожно цепляет пульт с кофейного столика, не потревожив спящего джисона, и выключает телевизор. он явственно ощущает, что тоже становится сонным, и откидывается назад, думая о том, что его нынешнее положение в любом случае не такое уж и неудобное. он оставляет невинный поцелуй куда-то в волосы джисона, толком даже не осознавая, что делает, и тут же засыпает. // — хён. — мм? — хён! минхо стонет, горло сухое, а глаза слипаются после сна, и думает, откуда взялась эта тяжесть, давящая ему на грудь, и почему его спина болит настолько сильнее обычного. он заставляет свои глаза открыться лишь для того, чтобы обнаружить джисона, лежащего на нём, круглые глаза широко раскрыты за линзами очков (ахх, блять), а губы в форме сердца сложены в предвкушающей ухмылке. — хён, рождество! минхо без особой надежды пытается успокоить бушующее сердце, зевая и садясь, чтобы проверить часы. джисон откидывается назад, балансируя на пятках. мягкий свет просачивается сквозь окно — сэульские небоскребы на фоне бледно-голубого неба. — сони, — мычит он. — семь утра. — да, но это же рождество! и, несмотря на то, что джисон мог в любой момент взорваться от силы абсолютного будоражащего восхищения, во многом парень был взрослее своих лет — его энергия, его тексты, даже вещи, что он говорит, шокируют минхо своей глубиной. но бывали такие моменты, как этот — мгновения раннего утра — которые напоминали ему, как молод на самом деле этот мальчик. глаза джисона сверкают невысказанной мольбой, и минхо испускает тяжелый вздох. — ладно! я встал. только не буди остальных. — не буду, — обещает джисон, скатываясь с дивана, чтобы схватить один из подарков из стопки под каминной полкой. (у них не было ни места, ни сил, чтобы поставить реальное дерево). рот минхо мгновенно высох, пока он разглядывал небрежно упакованную коробку, думая о каждом подарке, который он решил не покупать джисону просто потому, что он не был идеальным, и проклиная себя. что угодно было бы лучше, чем ничего. — ох, сони, тебе не стоило покупать мне ничего, — слабо протестует минхо, но джисон просто засовывает коробку ему в руки. — открой. минхо уставился на нее в нерешительности. — но мы договорились… — хён. открой. минхо прикусывает губу и аккуратно вскрывает упаковочную бумагу, открывающую ему обычную прямоугольную коробку. — хён… минхо приподнимает крышку коробки, сдерживая изумленную улыбку, но дыхание застревает где-то в горле, когда он понимает, что это… обувь. если быть точнее, его ботинки, его любимая марка обуви для танцев, и он намеренно всё это время избегал возможности купить новую пару, ведь они были очень дорогие. его нынешняя пара служит ему годы, подошвы практически стёрлись, а спереди была дырка — словом, они практически разваливались на части. а джисон заметил, потому что новая пара была точь-в-точь такой же, вплоть до так любимого минхо сочетания цветов. — джисон, — произносит он, не находя слов. — тебе не следовало… ты не… — я хотел, хён, — просто говорит джисон, улыбаясь гораздо ярче, чем вообще разрешено в семь чертовых утра. — я заметил, что твои пора бы заменить, так что… — спасибо тебе, — голос минхо мягок. он наклоняется вперед, сидя на диване со скрещенными ногами, чтобы завернуть джисона в слегка-неловкое-но-всё-ещё-приятное объятие. младший напрягается на секунду, потом расслабляется, обхватывая старшего в ответ и зарывая лицо в сгиб шеи минхо. — с рождеством минхо-хён, — шепчет он, когда они отрываются друг от друга, его глаза сияют за оправой очков, и лицо все ещё слегка припухлое из-за того, что слишком рано, и минхо думает, что просто всё испортит, если не скажет хоть что-то. что ему сказать? кто не рискует, тот не пьет? или «ты пропустишь сто процентов бросков, которые никогда не сделаешь»? минхо всё равно не играет в баскетбол. о боже, просто нахуй. тоже можно. — я искал, — начинает он диковато. — что-нибудь для тебя, но ничего не подошло. джисон поднимает голову, словно щеночек. — ох… всё в порядке, хён, ты не… — шш. дай мне закончить. ничего не подошло, потому что… потому что я хотел, чтобы всё было идеально. я не хотел дарить тебе что-то… не знаю. я хотел, чтобы оно было идеальным, но не смог найти ничего, что могло бы передать… то, что я хотел, чтобы оно могло передать. — о-окей? — потому что я вдруг осознал… не знаю, или, может быть, я знал об этом уже давно? в смысле, это тяжело. тяжело сказать. но…ты действительно важен для меня, сони, и ты заслуживаешь гораздо более хороший рождественский подарок, чем какая-то банальщина. но сейчас я, похоже, проебался с этим… («хён, не ругайся!»)… потому что у меня ничего нет, но я чувствую, как много я хотел бы сказать тебе, но не знаю как. — ты мне нравишься. — и я…что? джисон в секунду становится ярко-красным. — я… я не знаю. мне показалось, что это может быть… то, на что ты намекал…не знаю, прости, ты мне очень нравишься, это так, я… — можно мне поцеловать тебя? джисон замирает и медленно кивает. каким-то образом, не осознавая этого, минхо кладёт руки по обе стороны лица джисона, большими пальцами мягко оглаживая щеку младшего, всего пара дюймов разделяет их губы. глаза джисона, подрагивая, прикрываются, ресницы задевают линзы его очков, когда он наклоняется для поцелуя, руки осторожно обхватывают минхо вокруг шеи, едва запутываясь в волосах танцора. спустя мгновение они отрываются друг от друга, джисон слегка запыхавшийся, а минхо слегка впечатленный тем, что это всё-таки произошло. очки джисона немного перекосились на его лице, от чего из горла минхо вырывается совершенно влюбленный писк. он поднимает руку, чтобы поправить их, и, неспособный остановить себя, наклоняется и оставляет невинный поцелуй в уголке джисоновых губ. — это было… нормально? — спрашивает минхо взволнованно, глаза бегают между джисоном и стеной позади него. младший уставился на старшего на секунду, ошарашенный, после чего пару раз моргает и агрессивно кивает. — я… я имею в виду… ты… я нравлюсь тебе? — шепотом спрашивает джисон. минхо выпускает удивленный смешок. — нравишься ли ты мне? это было недостаточно ясно? джисон краснеет. — да, сони, — мягко продолжает минхо, беря джисона за руку. он никак не может прекратить улыбаться. — ты мне нравишься. ты мне очень нравишься. — ох, — выдыхает джисон, его уши ярко красные. он уставился прямо в пол, избегая взгляда минхо, и старший подрагивает от смеха. — это… хорошо. приятно знать. — да, — хихикает минхо, наклоняясь, чтобы прижаться к щеке джисона последним поцелуем. она была мягкой, как и, видимо, всё остальное тело мальчика. — счастливого рождества, сони. — счастливого рождества, хён.