Давай! Давай! Давай!

Вставать рано утром не про Жана. Он мычит что-то нечленораздельное, трёт руками глаза, много зевает и даже проснувшись, долго будет лежать в кровати. Парень хмурит брови, отключает будильник и идёт приводить себя в порядок. А Армин бодровстует уже давно, не любит он долго спать, утром обычно читает книги или снова перечитывает любимые, например, роман "Ночь в Лиссабоне" — каждый раз трогает его чистую душу. Ближе к обеду Армин звонит или отправляет сообщение Жану, тот немного ворчит на парня, недолго и успокаивается. Они болтать могут много, часто так и делают, занимаясь другими своими делами, продолжают говорить обо всем. — "С тебя вкуснейший удон, Армин", — Жан знает, что парень готовит просто превосходный удон, да и одним блюдом не ограничивается, Арлерт соглашается, он любит готовить: "Зайду в магазин и все к нему куплю, спасибо!". Домой к Армину Жан приходит с небольшим пакетом продуктов для прекрасного удона. При встрече парень обнимает Жана, как же он ждал этого дня, чтобы увидется вновь! Тот потрепал его по голове, взлахмачивая блондинистые волосы. — "Сегодня немного потренируем мажор, я нашел свои записи, когда играл в группе, там много полезного об игре, они на столе", — отпускает из объятий Жана и идёт на кухню, пока Кирштайн будет заниматься. В комнате у Армина чисто и свежо, небольшой рабочий стол, над которым пара полок с большим количеством книг: "Джейн Эйр", "Ночь Нежна", "Ворота Расёмон", "Аут" — читает Жан, а ведь это только малая часть. На столе порядок, кровать заправлена — Кирштай вспоминает свою комнатушку, там где вещи раскиданы, а у Армина даже на спинке стула ничего не висит! Да и кровать с утра он не заправлял очень давно, на столе всегда кипа учебников и тетрадей, потому что так "удобнее", хотя если что-то срочно надо, то проблематично найти. Даже тут они такие разные. Жан берет те самые тетради по музыке, начинает читать с самого начала, почерк лёгкий, понятный и аккуратный. Прерывает его голос Армина с кухни, который быстрее зовёт его обедать. Кирштайн оставляет тетрадку и бегом бежит за стол, улыбаясь как ребенок. — "Это так вкусно! Очень!", — говорит он с набитым ртом, а Армин радуется, смотря на него, парень переводит взгляд на блондина: "Спасибо! Я мою посуду". Он уберает грязные тарелки со стола, моет ее с той посудой, что была в раковине, при этом напевая что-то себе под нос. Закончив, ещё много раз поблагодарит парня и они наконец пойдут учить мажоры. Занятия с Армином никогда не будут скучными, Жан внимательно слушает все, что ему рассказывают, повторяет на гитаре ноты, даже что-то получается недолго играть. Все получается? Улыбнувшись, Кирштайн смотрит на играющего Арлерта. Тот расслаблен, отбивает ритм и подпевает, сначала даже и не замечает, что его ученик перестал играть. Он поднимает голову и они встречаются взглядами, смущаются оба. — "Что-то случилось?", — спрашивает блондин, убирая гитару в сторону. — "Ты очень красивый, когда играешь..", — не задумываясь даже, а осознавая краснеет ещё больше, закрывая глаза ладонью и откладывает гитару подальше, сейчас сгорит со стыда! Армин смеётся, искренне улыбается и летит на Жана с крепкими объятиями: "А когда не играю, не красивый?". И смотрит на Кирштайна, чьи руки уже крепко прижимают к себе. — "Нет! Ты всегда красивый, такой..", — так странно, они лежат на кровати Армина и смотрят на друг друга не отводя глаз. — "Это признание?", — улыбается во все зубы блондин, обхватив лицо Кирштайна ладонями. Долго смотрит на него, хихикает: "Жан!.." А Жан отводит взгляд, закрывая лицо своими ладонями, его лицо горит! пылает!..