Fortune

      Крэм считал, что второй урок танцев прошел куда лучше, чем первый.       Даже в своих самых смелых фантазиях он не мог представить, что однажды он будет проводить свои вечера, кружа Жозефину в танце, смеясь с ее шуток и ловя ее улыбки. Ее компания и ее отточенный годами навык танцевать свершили чудо: под конец вечера он мог без проблем станцевать простейший вальс.       Не то, чтобы ему действительно пригодились эти навыки на балу в Зимнем Дворце — Жозефину быстро унесли за собой формальности и расшаркивания со знатью, также прибывшей на мероприятие. Крэм же выполнял функцию «дежурь в саду и жди, не придется ли отпинать кого-нибудь подозрительного». Возможно, ему следовало принять это как знак того, что они с леди Послом слишком разные, и прекратить любоваться ею на расстоянии, ловить изящные жесты, но он не мог. Даже после того, как они вернулись в Скайхолд, он не мог выкинуть из головы мысли о том, как вновь заговорить с ней.       К сожалению, это было задание не из простых. На пути в Скайхолд Жозефина казалась даже счастливой. Но, не успели они ступить на порог крепости, как родилась новая проблема, которая заставил Инквизитора лететь обратно в Орлей. Адаар вернулась быстро, но казалась тенью самой себя, а Крэм чувствовал, что ее советники только и делают, что метаются от здания к зданию, выглядя при этом очень обеспокоенными.       Он сказал бы, что был неплохим шпионом, но информации о том, что произошло, не было, казалось нигде — ни словечка, ни самой крохотной сплетни, ничего. Даже Железный Бык отказался комментировать: «Не волнуйся насчет этого, это личное». И такого простого объяснения хватило бы Крэму, если бы он не замечал, как постепенно темнеют круги под глазами Жозефины.       Лишь волей случая он заметил убийц.       Он пришел в главный зал, чтобы услышать самый странный приговор — чертовы орлейские психи засунули останки Герцогини в коробку и прислали на суд. И, как обычно, он смотрел только на Жозефину. Когда суд завершился, она сошла с возвышения и направилась в свой кабинет, выглядя при этом очень чем-то обеспокоенной.       И, буквально мгновение спустя, за ней вслед пошел слуга, а затем и второй. Крэм и не обратил бы на них внимания, если бы один из них как бы невзначай не коснулся бы кончиками пальцев своего рукава.       О, это он хорошо знал этот жест. Слуга проверял, на месте ли спрятанное там лезвие.       В ту же секунду, сопоставив факты, он бросился бежать, лавируя между людьми и расталкивая их, если они двигались недостаточно быстро. Он бы закричал, предупредил их, но не был ни в чем уверен — нельзя было сеять панику.       Все, о чем он мог думать — это успеть. Добежать вовремя.       Он ворвался в кабинет буквально через полсекунды после того, как «слуги» обнажили ножи. Он видел, как в страхе и осознании расширяются серые глаза Жозефины.       Крэм выхватил меч и атаковал.       Первый убийца даже не успел осознать, когда лезвие в быстром режущем ударе прошлось по его горлу. Второй попытался добраться до Жозефины, но Крэм с ревом схватил его за воротник и потянул на себя. Они покатились по полу, пытаясь прикончить друг друга. Крэм вздрогнул, почувствовав, как один из ножей резанул его по плечу.       «Не худшая из ран, которые я получал в поножовщине», — подумал он и в том же момент врезал сопернику кулаком в челюсть.       Секунды спустя все было кончено: из груди убийцы торчал его собственный нож. Крэм поднялся и, почувствовав, как по его левой руке заструилась кровь, поморщился.       Жозефина вскинула руки к лицу и резко вдохнула.       — Ты ранен!       — Я в порядке, — поспешил убедить ее Крэм, пока она усаживала его в кресло для посетителей — мягкое, с высокой спинкой, которое практически поглотило его целиком, — ну правда, для наемника такой порез не является редкостью. Он даже не задел артерию.       Она едва ли слышала его.       — Как я могла это допустить? Я должна была быть более осторожной, — бормотала Жозефина, качая головой, а лицо ее было полно несчастья.       Крэм лишь удивленно моргнул, когда она достала из кармана чистый платок и прижала его к ране.       — Двое слуг только что пытались прикончить тебя. И ты… не выглядишь очень удивленной.       Плечи девушки поникли.       — Я не удивлена, — со вздохом признала она, — есть одно дело, которое я пыталась решить. Все вроде налаживалось, а тут… бам, — ее губы нервно сжались, — я не должна грузить тебя этим, прости.       — Нет, продолжай. Тебе же надо хоть кому-нибудь выговориться, — заметил Крэм, — представь, если бы они преуспели в своем грязном деле! Сестре Соловей и Командору пришлось бы заделаться в дипломаты. Боюсь, их хватило бы только на отравления да солдатов отсюда и до Минратоса.       Жозефина усмехнулась. Усмешка вышла слабая и нервная, но в таких обстоятельствах Крэм был рад и этому.       — А я ведь даже тебя не поблагодарила, — их взгляды встретились, — спасибо. Я обязана тебе жизнью.       Крэм сглотнул.       — Ну что вы, моя Леди. Даже не начинайте. Махать мечом — моя работа, в конце концов, — он прочистил горло, не в силах отвести взгляд от ее лица, — так, что это были за уб… э-э, убийцы?       — Они из орлейской гильдии, именуемой «Домом Отдохновения», — Жозефина нахмурилась, когда белый платок полностью пропитался кровью, — а остальное я расскажу, когда мы доберемся до целителя.

***

      Это было бы очень романтично, будь это одна из историй Варрика. Девушка из знатного рода, жизни которой угрожает древний контракт; отважный солдат, которым она восхищалась издалека, появляющийся из ниоткуда, чтобы помешать убийцам.       Но это была жизнь. И мысль о том, что Крэм мог пострадать из-за нелепо запутанного торгового будущего ее семьи, была решительно неромантичной. Неужели не будет конца неприятностям, которые этот контракт приносит?       Крэм настоял на том, чтобы они пошли к Стежке, мол, он раздражается, если кто-то другой зашивает раны бойцов из его отряда. Стежка не стал причитать, а просто отвел их в тихую дальнюю комнату таверны, где спокойно обработал порез. Его также не впечатлил факт того, что лейтенант в одиночку справился с двумя бойцами — у Жозефины сложилось впечатления, что для Быков это было чем-то обыденным. Точнее, для Крэма.       Когда целитель вышел, Жозефина попыталась объяснить, что произошло.       — Я пытаюсь восстановить право моей семьи на торговлю в Орлее, — начала она. Непроизвольно ее взгляд упал на свежую повязку — крепко ли она наложена, все ли хорошо? Все было в порядке, поэтому она продолжила. Он имеет право знать, — моя семья погрязла в долгах, а мои братья и сестра надеются, что я смогу обеспечить нам приличное состояние и светлое будущее.       О, Создатель, какой глупой она должна, наверное, казаться Крэму — человеку, знавшему, что такое настоящие трудности. Но он не усмехнулся, не закатил глаза, а напротив, слегка улыбнулся.       — Значит, люди пытаются убить тебя за то, что ты хорошая сестра?       Жозефина не сдержала нервный смешок.       — Это лишь один из способов взглянуть на это. На самом деле. в хранилище Дома Отдохновения хранится старый контракт, заключенный с домом Дю Паракетт, в котором говорится, что Дом Отдохновения сделает все необходимое, чтобы предотвратить восстановление торговых прав Монтилье. Дю Паракетты больше не благородны, и их потомки мало заботятся о делах моей семьи, но договор был заключен, и он по-прежнему в силе. А репутация гильдии держится на выполнении каждого поручения, которое она принимает. Даже, кажется, весьма старых.       — Создатель, как же все запутанно! Инквизитор в курсе? — Крэм в замешательстве провел по волосам рукой.       — Да. Она даже помогла мне провести некоторое расследование, — Посол прикусила губу, — но я заверила ее, что я сама займусь этим вопросом. И я займусь. Я бы предпочла, чтобы она не знала о сегодняшнем… инциденте. У нее и так достаточно поводов для беспокойства.       Это было больше, чем она изначально собиралась рассказать Крэму. Конечно, она доверяла ему — особенно после таких событий. Но откровение о том, что Страж Блэкволл на самом деле никакой не Страж, а разыскиваемый убийца по имени Том Ренье, принявший личность Блэкволла после смерти последнего — не ее секрет. Он скоро должен был вернуться в Скайхолд, и мысль об этом явно терзала Инквизитора. Жозефине не хотелось бы в такой момент обременять ее чужими проблемами. Крэм недоверчиво вскинул брови.       — Послушай, я понимаю, что дело серьезное. Но я уверен, что Инквизитор хотела бы знать, что убийцы активизировались, — заметил он, — По крайней мере, скажи сестре Соловей. Она ведь была бардом, так? Уж она точно что-нибудь придумает.       — О да, у нее уже намечен план действий, — язвительно сказала Жозефина, — и он, конечно, предполагает отправление в гильдию шпионов под покровом ночи, и риск для их жизней. Но я не хочу, чтобы из-за этого дела пролилась еще хоть одна капля крови!       Жозефина нервно вздохнула, а ее глаза опять опустились на повязку.       — Если что-то случится с людьми, посланными за этим документом… я не вынесу этого. Мне просто нужно еще немного времени.       — И что же ты собираешься делать?       — Я планирую вернуть им дворянский статус, тем самым дав им право аннулировать контракт, — быстро сказала Жозефина, — я уже нашла графиню, готовую их проспонсировать, если мы узнаем хоть что-нибудь о ее любовнике, маге Эллери, который исчез после Конклава.       Крэм поморщился.       — Знаешь, слова «исчезнувший» и «Конклав» в одном предложении не звучат многообещающе.       — Я знаю, — призналась девушка, — Но я должна хотя бы попытаться. Мне только нужно найти людей, которые готовы за это взяться. Если, конечно, еще есть кого спасать.       Она усилием воли расслабила руки — от нервов она сжимала их так сильно, что побелели костяшки.       — А пока я приму предложение Лелианы насчет дополнительных охранников, — сказала она, стараясь выглядеть беззаботно, — я бы не хотела, чтобы тебе снова пришлось бежать мне на помощь.       Несмотря на то, что в последнее время все складывалось не наилучшим образом, улыбка Крэма все равно заставила ее сердце забиться чаще.       — Одно ваше слово, моя Леди, и я побегу так быстро, как только смогу.       И эти слова, такие непринужденно галантные и отважные, почти заставили ее поверить, что этот ужасный день был не так уж и плох.

***

      — Шеф, у меня к тебе просьба.       Крэм думал об этом весь день. Это была глупая идея. Очень, очень глупая. Но… он не мог выбросить ее из головы. И теперь, когда он присоединился в таверне к остальным Быкам, настал подходящий момент для того, чтобы поделиться своими соображениями. Железный Бык приподнял бровь, держа в руках кружку.       — О-о, это, наверное, хороший знак, — ответил кунари, правильно истолковав нерешительный тон Крема.       — Ты знаешь, что кто-то пытался убить леди Посла?       Бык приосанился.       — Правда? Рад за нее. Значит, она все делает правильно.       — Вот уж не думаю, что она разделяет твою радость, — язвительно сказал Крэм, — в любом случае, у нее есть план, а для этого ей нужен какой-то маг по имени Эллери. Думаю, мы могли бы его поискать. Мы почти не высовывались из Скайхолда после той истории на Штормовом Берегу, разве что в Орлей. Долийка вон так заскучала, что уже почти готова признаться в том, что она маг.       Стоило Крэму упомянуть Штормовой Берег, как на лице Быка появилось довольно странное выражение. Они никогда всерьез не обсуждали произошедшее, и этот факт лишь подтверждал догадки лейтенанта о том, что все могло сложиться иначе.       Сложиться куда печальнее. Отсутствие каких-либо вылазок Крэм также связывал с этими событиями. Шеф действительно выглядел… обеспокоенно, будто не хотел снова подвергать их жизнь риску.       — Неплохая мысль, — наконец ответил Бык, — не могу же я вас вечно под крылышком держать. Заржавеете да сопьетесь. Да и Посол мне нравится. Не хотелось бы мне увидеть, как она истечет кровью.       Он сделал большой глоток из своей кружки.       — Веди, если хочешь, Крэм.       Уже на следующее утро Боевые Быки покинули Скайхолд.