семья

      Табличка «офис управления» не предвещала для Солнца абсолютно ничего хорошего.       Был вечер пятницы, примерно половина девятого. Аниматроник только закончил уборку игрушек после детей, после чего определил у себя остаточный заряд в жалкие семнадцать процентов. Система трубила о том, что надо бы лечь на зарядочную панель и уйти в спящий режим до утра, но на его внутреннюю почту пришло уведомление: «Санрайз, пройди в офис директора. Срочно.»       Он открыл двери садика и прошагал на третий этаж, переступая через десятки роботов-вертяшек, моющих полы. Его протокол гласил: наверх два этажа по лестницам и налево, к двери, ведущей в ту часть Пиццаплекса, что не была украшена рисунками и яркими цветастыми вывесками. Там была лишь идеальная белизна офисов, пахло кофе и жужжали компьютеры. Сан был там всего три раза за время своей работы — и все три раза его поучали и отчитывали. Он прекрасно знал, зачем идёт туда, и знал, что придётся опять оправдываться перед шефом и айтишником, который снова залезет в его голову и постарается разогнать его систему. Аниматроник дошёл до входной двери, приложил к ней специальную карточку, которую ему оставили на стойке охраны детского сада, и ручка щёлкнула, оповещая о возможности открытия. Робот дёрнул за неё, опустил и нагнулся, чтобы войти в отдел с офисами. Зрительный модуль обработал помещение и вычислил кабинет начальника по табличке «М.Фазбир» на тяжёлой двери. Это был единственный офис, в котором были не прозрачные, а затонированные тёмным коричневым стеклом стены.       Он аккуратно постучал и получил басовое «войдите», после чего снова опустил руку на ручку и проскользнул в проём. В офисе было светло и просторно. Тут стоял мягкий чёрный диван, красивые стулья и дорогой пушистый ковёр, большой стол из тёмного дерева и висели фотографии на стенах. Рядом с рабочей зоной стояли полки с наградами и дипломами, полученными на разных конференциях и съездах. Сан даже участвовал в одной такой и принёс компании «Фазбир Интертеймент» награду за «лучшую разработку в сфере развлечений и ухода за детьми». — Санрайз, присядь сюда. Начальник — очень крупный мужчина в деловом костюме, — указал жестом на тот самый мягкий диван рядом со своим столом. Солнцу его «папа», как иногда мистер Фазбир сам себя звал, всегда казался каким-то оплотом защиты и безопасности. Так работал его протокол — доверие и подчинение этому человеку было максимальным. Сану всегда нравилось наблюдать за его мимикой, потому что у директора были смешные большие усы и густые брови, из-за которых он казался грозным. А вот глаза у него были ярко-голубые, как небо в ясный день на картинках. И они выражали доброту и заботу. Хотя, возможно, это было частью протокола — всегда видеть «папу» таким. — Я тут из-за того, что ребёнок опять упал? — Сан присел на диван и сложил руки на колени, чуть наклонившись корпусом вперёд, к начальнику. Тот кивнул, приложил два пальца к переносице, растерев её. — Санни, дорогой мой… — начал мистер Фазбир, чуть опустив голос и тон, — так не может продолжаться. Малыш получил травму, и теперь мы должны возместить его семье ущерб, чтобы дело не дошло до суда. Ты уже проанализировал, почему не уследил? — Я мирил двоих подравшихся детей в комнате для сна и не услышал, как мальчик забрался на горку сверху. Я прибежал, когда услышал хлопок. Он упал на мягкие блоки, и я сразу же отнёс его в мед.пункт, как задано в моей программе. Я не уследил, — аниматроник опустил голову и приложил руки к лицу, выражая эмоции «сожаление» и «стыд». Такой жест был предписан, чтобы он мог извиняться перед детьми и не смущать их застывшей на лице улыбкой. — Мной было принято решение нанять для тебя напарника. Точнее, сделать его. Айти-отделу нужны две, или три твои программы, чтобы делегировать на напарника. Он разделит твои обязанности. Имеешь какие-то мысли по этому поводу? — Я всегда рад новым друзьям! — Солнце встрепенулся и раскинул руки в стороны, выражая эмоцию «счастье». Начальник улыбнулся и что-то напечатал на компьютере. Потом послышался звук пришедшего уведомления. — Сейчас за тобой придёт наш техник. Дверь открылась, и в комнату вошёл светловолосый парень среднего роста. Он держал в руках стакан с кофе, а во рту была привычная электронная сигарета, с которой он никогда не расставался. Он постучал в уже полуоткрытую дверь и помахал рукой Сану. Тот помахал в ответ и прокрутил лицевой диск, перемигнувшись лучами. — Дэвид, забирай его и работай спокойно, я могу запустить в садик девочек-помощниц на денёк-другой. Успеешь за это время? — Дайте мне ровно сутки. Я сообщу, когда закончу. Санни, пошли. Айтишник жестом попросил Солнце подняться и пошёл к выходу, придерживая для аниматроника дверь. Дейв пропустил робота вперёд и захлопнул за ними дверь, вслух проговаривая путь к своему кабинету. Сан шёл, повинуясь инструкциям и параллельно слушая какие-то истории от техника, которые он даже не записывал в память. Фоновый шум, ненужная информация, которая не должна быть в файлах. — Так, сейчас я нам дверь открою, постой пока рядышком… — Дейв поднырнул под руку аниматроника, который уже положил ладонь на ручку двери. Дейв замешкался, ища по карманам карту доступа, но тут же хлопнул себя по лбу, вспомнив, что дверь его офиса открывается ещё и по отпечатку ладони. Он приложил пальцы к еле заметной панели на стене, прижал их. По отпечаткам прошёлся сканер. Санни пронаблюдал за его действиями, чуть склонив голову. Он впервые видел такую штуку в их пиццерии, поэтому решил оставить это воспоминание в файлах. — Ну вот, можешь входить и сразу падать на кресло возле белого компа. Давай-давай, не стой в дверях.       Офисное помещение — такое же просторное, как у начальника, только в серых тонах, — встретило Солнце жужжанием трёх компьютеров и ноутбука, стоящих на разных столах, каждый из которых был сделан из дерева и металла. Сан проанализировал цвет устройств и прямиком направился к указанному, присев перед ним на пол. С ним уже делали такую процедуру когда-то, но воспоминания о её подробностях давно стёрлись из памяти, как ненужные, мусорные, забивающие. — Так, смотри. В тебе сидит одна программа, которой ты не пользуешься. Ты её знаешь — это скрипт действий при попадании нарушителя в Пиццаплекс, — Дейв говорил это, параллельно усаживаясь за стол и елозя мышкой по специальному коврику, запуская нужные файлы, — и программа для дневного сна. Песенки, там, сказки, тихий голос… С тобой всё равно дети не спят почти, поэтому мистер Фазбир решил, что подарит тебе братика. Знаю, звучит не очень, но он будет сделан по той же технологии, что и ты. Я возьму некоторую часть твоих файлов и закину в программу, которую поставлю на нового аниматроника, чтобы он быстрее освоился здесь. И твоя помощь тоже будет нам нужна. — Что я буду делать? — Будешь обучать его и интегрировать в работу. Повернись ко мне задней панелью на диске, пожалуйста. Я сейчас вставлю кабель, и ты немного поспишь, пока я буду переносить всё ненужное из тебя, хорошо? — Дейв говорил это и шарил в ящиках стола, стараясь найти нужное оборудование. Сан терпеливо ждал, наблюдая за техником. — Дейв. Можно спросить у тебя кое-что? — Валяй, малой. — Почему ты решил, что эти файлы мне не нужны? — Сан чуть отпрянул назад, завидев провод в руках мужчины. Ему почему-то не нравилась эта идея. Это были его файлы, его воспоминания, которые он не очень хотел отдавать кому-то постороннему, даже если это его названный «братик». Ему что, своих мало будет? — Оу… — Дейв застопорился и задумался. Во-первых, с каких пор Сан начал задумываться над командами, которые ему дают? Что значит «почему»? Потому что начальник так решил, вот почему. Потому что ты — собственность этой компании, вот почему. Потому что ты — робот, которым мы можем распорядиться, вот… — Ну так почему? — Так нужно, хорошо? Ты же всегда рад новым друзьям и знакомым! А без твоих файлов ему будет тяжело. Твои воспоминания помогут роботу… — Дейв рукой развернул лицо Санни и вставил кабель в его голову. Тот немедленно отключился и выдал доступ к своим внутренностям, —…ожить.       Айтишник потратил почти двадцать часов, чтобы отобрать пару десятков гигабайт старых файлов, почистить их, а после — вытащить поэтапно всю защитную программу из аниматроника, который внезапно начал задаваться вопросами, не совсем нужными для его системы. Дейв долго держал свой взгляд на файлах, записанных во время их разговора, но удалить не решился. Пусть помнит о том, что проявил какой-то странный всплеск интеллекта, вышедшего за рамки программы.

***

      Прошло почти две недели с того момента, как у Сана вырвали кусок памяти. Он помнил разговор с Дейвом, помнил шнур и помнил, что скоро в его садике будет пополнение, которое отобрало у него целый пласт файлов с воспоминаниями о первых днях в Пиццерии, о её внешнем виде, о аниматрониках и начальнике, о персонале и толпе детишек. Он чувствовал себя очень и очень странно. Будто бы… Была обида? Да, такая, как у того мальчишки, которому другой ребёнок порвал рисунок. Малыш говорил, что у него теперь не останется целого воспоминания о дне с Санни, горько плакал и не успокаивался. Робот тоже хотел бы заплакать, ведь знал, что от этого становится легче, но не мог. Просто существовал по обычному сценарию дней, выполнял некоторые скрипты и ориентировался по привычному уже протоколу, не отступая от заданных и таких любимых им инструкций. Но омрачали эту идиллию две мысли: он был обижен на Дейва и заранее зол на нового робота.       В то утро двери садика распахнулись в семь тридцать две, а начальник поднял Сана за час до привычного ему времени включения. Аниматроник спрыгнул со своего балкона и вылез из бассейна с шариками как раз перед тем, как к стойке регистрации поднесли его новосозданного помощника. Он выглядел… Непривычно. На нём были тёмные цвета — синий и какой-то иссиня-чёрный, совсем не подходящий для детского робота. Сан не то чтобы не любил эти оттенки… У него не было каких-то цветовых предпочтений или отторжений, он вообще все цвета любил, чтобы ни один из них не обижать. Но этот аниматроник выглядел не так же мило и сладко, как Санни. Его, скорее, хотелось поместить на какой-нибудь тёмный аттаракцион, развлекать там детей постарше, а не в саду работать с ним. На роботе были вещи, один в один похожие на вещи Сана, но других цветов, более мрачных. Только оборочки на штанах да ленточки на руках были такие же. И колпачок Сан оценил — потому что на нём был мягкий бубенчик и красивая звёздочка-бусинка. — Ну что, молодой, принимай напарника! — начальник стукнул Сана по руке, выводя того из анализа. Солнышко несколько раз втянул лучики, покрутил диск, рассматривая его, и кивнул директору, мол, оценил. — Как он тебе? — Не знаю, — честно ответил Сан. — Его зовут Мундроп. Теперь ты — его наставник и друг. Будь аккуратнее, хорошо? Следи, чтобы он не пидорахнулся в первый же день с троса. Он летать может на нём. — Круто, — равнодушно ответил Сан, чем вызвал недоумённый взгляд начальника. Тот повернулся к айтишнику, копающемуся в ноутбуке и программах и переносящему в нового жильца Пиццаплекса всё то, что планировал. Мужчина уловил взгляд и пожал плечами, мол, не знаю, что это с ним. Он догадывался, но не хотел лишних вопросов. Когда перенос программы был завершён, Дейв включил Мундропа и начал тестировать, параллельно поглядывая на Сана, стоящего напротив них. Аниматроник замер, наблюдая за тем, как айтишник проверяет каждую систему, и отметил, что обязательно ему эти файлы вычистит, чтобы тот не задумался провести эксперимент с поломкой объекта, мешающего теперь его единоличной жизни. Голосовой модуль, слуховой, двигательные функции — всё было в норме. Дейв получил сообщение о том, что роботу нужно ещё пять минут до полной загрузки. Айтишник закрыл ноутбук и пошёл к выходу, параллельно обсуждая что-то с начальством. Дети должны были прийти часа через три, и техник надеялся, что Сан за это время немного растормошит нового напарника.       Сандроп сел на колени напротив робота и поставил таймер ровно на пять минут. Он разглядел поближе его лицевой диск — так похожий на свой собственный, потрогал его пальцы, отличавшиеся от своих лишь синим сегментом на кончиках, позвенел бубенчиками на ленточках и ткнул его в плоский нос. Поправил задравшуюся оборочку на поясе, немного натянул колпак, чтобы тот не съехал. В целом, его напарник выглядел таким же кукольным и милым, как и Сан. Стоило признаться, что до встречи с ним аниматроник явно был немного предвзят. Всё же, Мундроп выглядел таким родным и похожим на Солнце, так что с ним не хотелось вести себя плохо. Хотелось помочь и приспособить. Они ведь вместе надолго теперь, да? Таймер отсчитал последние десять секунд и прислал уведомление, вместе с этим в тёмных глазах Луны появились белые точки. Сан наклонился к нему и пронаблюдал, как тот ведёт ими, осматриваясь. — Привет, новый друг! Меня зовут Санрайз, или Сандроп, но ты — мой дружочек, поэтому ты можешь звать меня Санни! Хочешь обняться? Или поиграть со мной? — Сан с интересом наблюдал за новеньким, пока тот тихонечко двигался, осматривал свои руки, ноги, дёргал звёздочку на колпаке, и, наконец, уставился на аниматроника напротив. — Здравствуй, меня зовут Мундроп, — быстро сказал робот и обнял Сана за плечи. Видимо, среагировал на команду. — Вау, круто! Я люблю объятия. Давай я покажу тебе нашу работу! — Сан вскочил и включил режим обучения, а также эмоции «счастья» и «радости». Он протянул новичку руку и крепко сжал её, поднимая того с пола. Мун встал, неловко пошатнулся из-за большой длины ног, но всё равно пошёл за Саном, ведомый чужой рукой. — Ты умеешь делать поделки из макарошек и цветного картона? А клей с блёстками видел? А рисовать умеешь?! Давай нарисуем наш первый портрет! А ещё я покажу тебе трос! И нашу комнату, и бассейн с шариками, и мягкие блоки, и башенку строить научу! И… — О, я будто здесь уже бывал! В моей памяти есть файлы об этом месте, — Мундроп шёл и осматривался по сторонам, выуживая из системы знакомые отрывки. Было немного странно видеть новое место, но знать о его обстановке почти всё. — Да, можно сказать и так… Бывал… — Сан немного насупился от появившегося чувства, которое он определял как «злость». Он его очень не любил, поэтому решил исправить ситуацию. Мун казался ему очень хорошим теперь, ему хотелось помочь.       Они провели все три часа вместе. Луна ни на минуту не отходил от напарника. Сан показал ему все художественные материалы, место для дневного сна, весь лабиринт и бассейн, а после они долго летали на тросе, потому что учили Мундропа не падать с него. Солнце чувствовал себя таким радостным и счастливым, будто бы эти эмоции были вызваны не предписанной программой, а были самыми настоящими, как у деток, которые к нему приходили. Первый совместный портрет был повешен на стене в большой комнате, где располагалась зарядочная станция, на которой эти двое вполне могли бы лежать вместе. В соседней, чуть более маленькой, комнате была точно такая же. Мундроп любезно уступил Сану просторную комнату и сказал, что в другом помещении ему будет уютнее, но пообещал приходить к Солнцу в гости. Всё это время Сан не переставал смеяться, подпрыгивать и мигать лучами. Луна тоже смеялся, но был менее энергичным. Солнечный аниматроник знал, что в него переместили какие-то его функции, и, видимо, теперь Луна будет укладывать детей на сонном часе. Его такой расклад устраивал: теперь он сможет следить за малышами, которые не хотят спать и шкодят, а его напарник будет оберегать сон уставших малюток.       Их совместную идиллию нарушили дети, зашедшие вместе с охраной в детский садик. Шум заполонил нижнюю часть садика, все недоумевали, где же Солнышко и его новый дружок, который теперь будет давать им другие конфетки, как говорилось в рекламных плакатах на входе. — Пошли, нас ждут! — Сан потянул Мундропа за руку к балкону, но тот застопорился, вперив глаза в пол. — Мунни? Я же могу тебя так звать, кстати? — Я не хочу идти вниз. — Но мы же воспитатели! Мы должны быть внизу! — Солнце продолжал тянуть Луну за руку, но тот вообще не двигался. — Слушай, давай я просто буду всегда рядом, хорошо? Не брошу тебя одного. Помогу! Ладно? — Ладно. Они быстренько спустились вниз, прыгнув в бассейн с шариками за руку. Сан вылез первым, тут же начиная обнимать детишек. Они смеялись и лезли на руки, тянули его за одежду и лучики, что-то лепетали и просили вразнобой какие-то игры и занятия. Сан что-то отвечал, но в какой-то момент понял, что не слышит знакомый теперь голос. Он повернулся, ища глазами Мундропа, но тот сидел в бассейне за горкой, кажется, совсем не хотел выходить.  — Детишки, давайте я вас познакомлю с моим другом! — Сан показал Луне жестом, мол, подойди ко мне, чего ты там сидишь. Тот замотал головой. Санни напрягся, потому что увидел, как заинтересованно на него смотря все охранники и менеджер, стоящие у стойки. — Мунни, выходи к нам! Аниматроник не послушался просьбы. Луна попятился назад, когда к нему попробовала подойти девочка, увернулся от её ручек и рванул в зону для дневного сна, скрываясь за шторками. — Дейв, подойди в детский сад, тут неисправный аниматроник, — передал менеджер по рации, вызывая айтишника к стойке. Солнце занимался детьми, всё время тревожно поглядывая на двери их садика. Они почти слетели с петель, потому что в них вошёл мистер Фазбир, а за ним уже семенил Дейв, пытающийся охладить пыл директора. — Где неисправный аниматроник? Какой из них?! — Фазбир почти поднял менеджера за грудки, оглядывая садик немигающим взором, — Что натворили?! — Я не знаю, честно! Его Санрайз хотел детям показать, ну, этого, нового, у которого глаза чёрные! А он — удрал в зону для сна, к тому же ребёнка испугался. Вот. Мистер Фазбир очень, очень медленно повернулся к айтишнику. Тот неловко улыбнулся, в голове представляя, как его расчленяют на мелкие кусочки, засовывают в костюм и заставляют впахивать на эту фирму ближайшие лет двести, сливая всю з\п на починку сломавшегося в первый же день аниматроника. Он был ответственен за каждую машину в этом здании, и рельсы, шпалы и кирпичи летели в него в первую очередь. В остальных прилетало уже то, что оставалось от былого гнева. — Я сейчас всё исправлю. Мы уберём боящегося детей робота из детского сада и придумаем что-то новое, пожалуйста, только не лишайте меня премии… — взмолился Девид, почти опускаясь на колени. Почти двухметровый начальник глядел на стасемидесятисантиметрового Дейва, как голодный медведь на крохотного зайчика. Казалось, что его прямо сейчас раздавят в лепёшку. — Мистер Фазбир… Помните, мы разговаривали с вами, когда вы хотели? Я теперь тоже хочу с вами поговорить. Давайте отойдём в зону для сна, — Солнце появился как-то слишком незаметно за плечом начальника. Тот вздрогнул и направил на аниматроника злой взгляд. — Санни, дай папе закончить работу, и мы поговорим. Твоего друга нужно заменить, пока он кого-то из детей со страху не… Не грохнул. — Я хочу об этом поговорить. Он не такой плохой, каким кажется сначала, — Сан показал жестом на шторки зоны для сна. Мистер Фазбир выпустил из рук кофту менеджера, отдал распоряжение следить за детьми и зашагал за аниматроником, всё ещё переваривая услышанное. За ним снова засеменил Дейв, сжимающий руки в кулаки и готовый в любой момент нажать на кнопку экстренного отключения на голове Солнца. Почему-то он думал, что проблема была в охранном режиме Луны, и именно поэтому вертел в голове мысль «нас ведут на верную смерть». Когда они вошли в помещение, Луна сидел у самой стеночки, сложив руки на голову, и издавал звук, похожий на громкое дыхание. Сан смело прошёл вперёд и встал возле Луны, закрывая его собой. — Он хороший, его не надо менять! — Хороший аргумент. А теперь — отойди от него. Мы просто починим в твоём друге пару механизмов, и он будет, как новенький. Санни, будь хорошим мальчиком, отойди, ну правда. Или мне тебя вынести отсюда? — Лучше не стоит его трогать, и… — Заткнись, Девид. — Понял. — Мистер Фазбир, я не хотел использовать этот аргумент, но теперь я скажу! Я слышал, что вы говорили, что наш Пиццаплекс — это большая семья! А в семье разве кого-то меняют потому, что он — плохой? Другой? Непохожий? Мы с ним прекрасно играли сегодня, я научил его всему самому важному! Он даже сразу узнал, где у мягких блоков низ и верх! Даже я путаю порой, а он — умный и здоровский! Нельзя его менять! Вот, — Солнце отошёл по первому приказу начальника, но сейчас — вернулся на место и расставил руки по сторонам, пытаясь закрыть напарника. — К тому же, он похож на меня, и в нём мои файлы, а значит — он точно хорошо работает с детьми! Он куксится, потому что растерялся! Я же тоже сначала немного растерялся, когда сразу много детей на меня набросились. Я же прав, да? — С каких пор ты выдаёшь такие здравые… Рассуждения? И откуда ты знаешь, что в нём твои файлы? Девид… — начальник повернулся к айтишнику, показав одним взглядом, что мужчина не сможет сидеть ближайшие пару недель. Мистер Фазбир очень любил угрожать ему какими-то анальными наказаниями. В шутку, конечно. Но теперь это уже не казалось штукой. — Я всё объясню! — Уж постарайся. Санни… — он повернулся к аниматронику и выдохнул, собираясь с мыслями, — Если я сегодня не увижу, как он лелеет каждую деточку, как свою родную — я его заберу от тебя. Ты у меня взрослый мальчик, который может нести ответственность. А ты… — он снова повернулся к Дейву, — в мой кабинет. Быстро.

***

      Вечером Сан и Мун лежали рядом, на одной панели, сильно разряженные и перебравшие впечатлений. Луна действительно не подвёл Солнце — на сонном часе он прекрасно взаимодействовал с детьми: пел для них, качал на ручках, включил свечение своего лицевого диска, создавая ночник. Ему сказали, что он пахнет вкусненько — какими-то цветочками, и громко дышит. Один их детишек уснул на его груди, потому что сказал, что так дышит во сне его мама. Мистер Фазбир наблюдал за камерами и сильно удивился, когда увидел, что всё идёт действительно хорошо. В конце сонного часа Мундропу пришло уведомление «молодец» со смайликом в конце. Со спокойными после сна детьми Луна и порисовал, и поиграл в прятки, и даже немного полетал на тросе. Пару раз упал, конечно, но всё перевернул в шутку и оставил детей в восторге. Они уходили из садика, рассказывая родителям, что теперь у них есть две любимые «куколки». Ему даже подарили рисуночки! Мун долго их рассматривал, после чего — убирал в свои карманы. Хотелось каждый повесить в своей комнатке. — Спасибо, что защитил меня. Ты как рыцарь из сказки, — Луна повернулся к Солнцу. Тот повернулся тоже и тихонько хихикнул, прикрыв рукой лицо. — Сначала я думал, что ты — плохой. Я рад, что ошибся и всё исправил. — А почему я тебе не нравился? — Помнишь, я говорил, что в тебе мои файлы? Ты помнишь детский сад, потому что тебе загрузили мои первые дни. Я вот их вообще не помню. Теперь. И мне было от этого очень грустно. — Хочешь, я расскажу тебе всё, что вижу? И ты будешь помнить мои слова. — Хочу! — Ну, слушай тогда… В Пиццаплексе наступила длинная ночная смена.