в объятиях

горячая вода мягко катилась по плечам, стекала по телу и убегала вниз. дышать, из-за образовавшегося в ванной комнате пара, на самом деле было тяжеловато, но никто из парней сделать воду прохладнее не мог - не хотелось выпускать друг друга из рук. в объятиях сережи было хорошо. слишком спокойно, слишком нежно, просто слишком. они стояли неподвижно уже несколько минут. и каждый думал о чем-то своем, прислушиваясь к шуму бьющейся о плитку воды. ваня думал о том, что сдаться своим же мыслям, наверное, было и не такой плохой идеей. в конце концов, они же стоят сейчас вместе, вдвоем, в душе открытые друг перед друг и обнимаются? им хорошо? а пешков вспоминал, что на самом деле, когда он понял, что ваня к нему не ровно дышит, он испугался сначала. самого себя, в первую очередь. шутки шутками, но он и подумать не мог, что все это может так далеко зайти. долго - около месяца - держал в себе, а потом, когда стало невозможным убегать от надоедливых мыслей по ночам, решился ваде сказать: - я... честно, не знаю как реагировать. но, не удивлен,- поправляет очки. - хочешь сказать я всегда был на гея похож? - нет! я не то имел ввиду ,- говорит вадим, понимая что сморозил и тут же неловко меняет тему разговора,- то есть тебе из пацанов никто не нравился никогда? это первый раз? - да,- коротко вздыхает пешков и отводит глаза от камеры дискорда. - а может это и не любовь тогда, а просто, ваня как человек хороший? я же люблю тебя, но как друга, правильно? может и к ване такое же, просто сильнее,- старается успокоить вадим, видя как сильно загнался друг, но тот лишь отрицательно качает головой. - сам с себя в шоке, если честно. был бы у меня выбор - любить или нет. я не знаю как себя принять теперь таким. таким... новым. - я за тебя всегда, брат, сам знаешь. - знаю. - давай поспорим, что все хорошо у тебя будет, давай? - давай,- зачем-то отвечает сережа. но у вани выбора не было и он попросту его не делал. сам из себя весь такой эмоциональный, людям тяжело открывается, а сереже открылся вот. глазами своими проницательными сразу увидел, что есть что-то в пешкове. такое, что от остальных глаз скрыто и недоступно. а он увидел. да, боялся поначалу его слишком активных действий в свою сторону, но доверял - безусловно. потом на себя инициативу взял и уже сам шептал ему всякий бред на ухо, волосы его непослушные кудрявые ворошил и перепутывал, из-за чего серега наигранно ругался потом, подыгрывал и на свидание даже позвал в феврале, четырнадцатого. бессмертных плохо всегда переносил кашу в голове поэтому просто взял и вывалил все чувства свои на сережу, в надежде, что разгребут вдвоем. на тусовке одной вывалил. не было ни официальности, ни банального - завел за угол, серьезный разговор, страстный поцелуй, секс - нет. просто целый вечер они не отходили друг от друга. ваня, голову свою устроивший на плече у пешкова. сережа, который хватается иногда за краешек его рубашки черной, словно убедиться хочет, что все это реальность; два раза целует в щеки его, так, по приколу. ваня, который из-за громкой музыки вынужден слишком близко наклоняться к пешкову; который ухо его горячим дыханием опаляет. сережа, у которого голову сносит от такого открытого и пошлого вани. и когда тем же вечером они, до неприличия долго, даже для самых близких друзей, обнимаются возле подъезда, ваня лезет в отместку к щекам его, целует, своими губами случайно задевает сережины. пешков будто трезвеет сразу и отстраняется, но ваня смотрит по-доброму так, с улыбкой. сережа не видит в глазах напротив подвоха, поэтому его накрывает еще большее непонимание и он тихо выдыхает: - вань... а мы друг для друга кто? бессмертных, ресницами часто-часто хлопая, впервые не знает что ответить правильнее будет, потому что глазами своими проницательными ясно видит в груди у пешкова непонимание и тревогу. после этого всего даже старается пыл свой приспустить на месяц, чтобы сережа подумал и по полочкам разложил все в голове. что ж, сережа подумал. ваня аккуратно почесал себе нос, шмыгнул и обратно нырнул в шею сережи, устраиваясь на его плече удобнее. спины раскраснелись от слишком горячей воды и ваня улыбается. чувствует как тает, когда сережа ведет пальцами по лопаткам, касается выпирающих позвонков и ведет наощупь вниз. выдыхает рвано сквозь зубы, когда чувствует как рука исчезает, не дойдя до нужного места, вновь вздрагивает, ведь ладонь сережина скользит сейчас по животу ниже. еще ниже... - бооже,- смеется в привычной манере сережа ему в волосы, когда чувствует, как сильно ваня прижимается к нему в этот момент. - а ты любишь дразниться, мразь кудрявая - а ты, оказывается, только на стримах своих весь милый и пушистый. сережа хватает его ладонями за щеки, и зарывает лицо ванино в свои мокрые кудри. ваня смеется, толкает, упирается и чуть не падает на скользком полу, но сережа держит. - чепуха ты! - а ты еблан - ээ, так не обзывайся.. бессмымленный диалог перерастает в хохот, сережа отстраняется наконец от вани, спиной опирается на стенку и улыбается широко и смущенно. бессмертных ловит его пальцы в свои, замолкает и замирает, глаза в глаза смотрит. сережа красивый, волосы красивые, шея у него красивая, и сам он весь такой... лукаво смотрит из-за густых бровей, отводит взгляд смущенно и опять. ваня завороженно, медленно опускается на колени, под тихое и удивленное сережино "куда!" щекой прижимается к бедру, трется, целует много-много. чувствует аккуратную руку в своих волосах. поднимает слипшиеся от воды ресницы вверх на сережино ахуевшее лицо и касается приоткрытым ртом члена, берет сразу и почти полностью. но со следующим движением мокрые губы соскальзывают в пустоту, ведь пешков равняется с ним, на колени приземляясь рядом и целует сильно-сильно. - пойдем в комнату, а? там удобнее,- нежно гладит ваню по спине, замечая как тот наткнулся на край бортика ею. и в голосе у него уже нет той неловкости, которая проскальзывала еще неделю назад,- а я тебе блинчиков испеку потом, давай? я научился. ваня лишь восторженно кивает ему, а сережа про себя думает, что спор вадя все-таки выиграл. все у них будет хорошо.