Мистер Грэм

Осознание пришло в тот момент, когда закрылись глаза. Его родное лицо будет грубо срезано, а ощущения и дичайшая боль никуда не уйдут. Здесь кончается великолепная история Уилла Грэма и Чесапикского Потрошителя. Здесь кончается история любви и дружбы Уилла Грэма и Ганнибала Лектера. Здесь кончается жизнь Уилла Грэма. Он больше не раскроет дело для ФБР, больше не сольется с бесконечным количеством преступников воедино, больше не покормит собак... собаки останутся совсем одни. Ему хотелось верить, что Алана о них позаботится. Соберет оставшиеся силы в кулак и войдет в его дом: потреплет Уинстона за ушком, улыбнется, смотря на радостно виляющих хвостами дворняг. Он не сомневался, что Ганнибал выберется, но думать об этом было больно. Конечно, он найдет способ выбраться, и не в таких ситуациях побывал. Уилл свято верил в это. Но тень сомнения, проскакивающая каждый раз, когда поток мыслей вновь и вновь уносил его к бывшему психотерапевту, заставляла морщить нос и одергивать себя от столь отвратительных картин. Рана, нежно оставленная Ганнибалом на лбу, по-прежнему горела, несмотря на заботливую обработку от мистера Вергера. Шрам на плече уже не ныл так сильно, однако приятного было мало. Уилл хотел открыть глаза, хотел заглянуть Корделлу в лицо, хотел плюнуть в эту наглую жирную морду. Но сил словно не было. Он слышал все вокруг: каждый шаг и движение помощника хозяина поместья, он едва ли не слышал его мысли. Чувствовал ремни, которыми были крепко стянуты руки и ноги, чувствовал прикосновения маркера по овалу лица, чувствовал, как холодная сталь скальпеля медленно оставляет разрез на неровной коже. Чувствовал струящуюся по его щеке кровь, что брызгами разлеталась, капая на холодный пол. Вдруг все оборвалось. Все звуки разом пропали, как и все ощущения. Рядом послышалось глухое падение, а затем яркий звон падающего инструмента. Страх моментально сковал и без того парализованное тело. Мысли крутились в голове словно на карусели, но одна стучала в висках набатом, заставляя надеяться на спасение. Он пришел за ним. Уилл не хотел открывать глаза, он боялся ошибиться. Если это не так, то знать, что происходит, и вовсе не хотелось. Внезапно он почувствовал прикосновение. К щеке приложили руку и едва ощутимо огладили скулу. Один из пальцев лежал прямо на свежем разрезе. От новой волны боли захотелось одернуться, но тело не слушалось. Ему показалось, что он отчетливо слышал, как что-то облизнули. Парень мог бы предположить, кто это, благодаря такому действию, но боль, которую он бы испытал, ошибившись, не могла позволить держать это в голове. Следующим звуком, который привлек его внимание, было бьющееся стекло шкафчика, что стоял за Грэмом, будто туда что-то бросили. Уши уловили поднятие скальпеля с пола. Профайлер уже напрягся, готовясь ощутить новый надрез, но к нему даже не подошли. Сколько он еще пролежал в абсолютной тишине – неясно. Его оставили? Кто-то до сих пор был в комнате? Что с Ганнибалом? Очнется ли Вергер? Как долго действует то, что вкололи Уиллу? Что-то отвратительно хлюпнуло в стороне, где находился Мейсон. Это наконец заставило глаза открыться. Если бы тело его слушалось, Грэм бы усмехнулся или вовсе рассмеялся. На наследнике рода Вергеров поверх изуродованного лица находилось срезанная морда Корделла. Он уже представил, как тот просыпаясь, зовет верного слугу, поднимает зеркало и любуется этой работой. Сомнений не было – Ганнибал на свободе. Интересно, как Алана чувствовала себя, сознательно отпуская на свободу самого опасного человека современности? Наверное, ей было жутко от осознания. Но другого выхода она не видела. Его и не было. Разумеется, ей никогда не понять, как мыслит доктор Лектер. Никогда не понять, что он ощущает. Никогда не понять его мотивов, действий, поступков. Развязывая зубами веревки, единственное, о чем он думал – он не простит себе, если не успеет. На какой-то момент в голове Ганнибала даже проскочила мысль: «а не оставить ли себе этот ошейник?». Но нет, это было бы лишним и неуместным. Он еще успеет развлечься на своем веку. Запах свободы так и манил, но Уилл был первоначальной задачей. Одному богу известно, как доктор хотел уничтожить Вергера, стереть его с лица Земли, убить, не почитая. Он этого не заслужил. Но это задача Марго, он пообещал, а Ганнибал Лектер всегда держит свое слово. В глазах горел огонь праведного возмездия, он уничтожит всех на своем пути. Каждого, кто встанет на его дороге к спасению своего Патрокла, которого он создал. Их было достаточно. Достаточно, чтобы гнев Ганнибала унялся настолько, чтобы оставить Мейсона в живых. Он неоднократно слышал фразу «твои руки в крови» и считал ее дикой банальностью, но сейчас она была как никогда кстати. Вязкая алая жидкость стекала по лицу, рукам, одежде, что он взял у своего охранника. Во всяком случае, тому она больше не понадобится. В поместье Вергеров Лектер вошел спокойно и тихо, давая себе возможность отдышаться перед возможной новой борьбой. Искусство доктора двигаться бесшумно поражало всех и всегда. При его внушительном росте и массивной мускулатуре, он не был похож на тихого человека. Однако мало кто догадывался о природе такого навыка. Хищникам необходимо быть тихими, дабы не спугнуть жертву. Едва заметив кабинет с кафельным полом, он притаился за углом, вслушиваясь в то, что происходит. Он ощущал запах спирта, который перебивал многое, но за ним он смог услышать тот самый сладкий аромат крови. Так пах Уилл Грэм, загнанный в угол. Выйдя из своего укрытия, он быстрым шагом, почти бегом направился прямо к Корделлу, стоящему к нему спиной. Точный удар молотком и грузный мужчина упал на пол, роняя скальпель. Не в силах держать себя в руках, Ганнибал молниеносно приблизился к профайлеру, прижимая руку к его щеке. Кровь не останавливается. Лектер провел пальцем по скуле и нарочно задел кровоточащую рану, тут же погружая палец, на котором был сам Грэм, в рот. У него едва не закатились глаза. Такого дикого наслаждения он уже давно не испытывал, но дело не закончено. Бросив молоток в сторону шкафа, доктор не успел отвернуться и заметил, как зажмурился пленник. Он был в сознании. Лектер быстро опустился на колени и подобрал отлетевший скальпель. Ему не нужна даже разлиновка. С хирургической точностью обрезая лицо Корделла по его овалу, Ганнибал старался ни о чем не думать. Но в голове с ужасающей громкостью стучало: ты мог не успеть. Черт, Грэм и не подозревает на что его бывший психотерапевт готов, чтобы он остался в живых. Лицо помощника Мейсона отвратительно огромное. С таким никакое произведение искусства не слепишь. Потому он и останется здесь полностью. Ни одна его часть не достойна находиться в хорошем блюде, он не годен даже для этого. Почти ласково отделяя мышцы от костей, он улыбается. Довольно забавно выходит. В такой позе клеймо на спине вновь начинает кровоточить, но боль не так важна, как оконченная работа. Он еще успеет залечить раны. Надеется, что и свои, и Грэма. Непонятное чувство начинает зарождаться внутри: а что, если Уилл оттолкнет? Зашитая рана от болгарки на лбу, кривой рубец-полумесяц на животе. Много боли... Но он его создал. Заново создал, помог родиться настоящему Уиллу Грэму. Наконец лицо отделено от черепа. Ганнибал медленно встает с колен и с отвратительным хлюпаньем отпускает его на лицо Мейсона, который безмятежно спит под наркозом. Глаза профайлера широко открываются и пытаются привыкнуть к свету. Он словно не видит Лектера, пустыми глазами сверлит Вергера. Лицевые мышцы еще слишком слабы, но доктор замечает подергивание, которое должно было быть улыбкой. Сомнений не остается. Уилл останется с ним. Ночь была довольно теплой, несмотря на зимнее время. Не было ни ветра, ни метели, лишь звездное небо и снег, хрустел под слабыми ногами Ганнибала, несущего самый тяжелый груз в своей жизни. В его мощных руках висело податливое тело парализованного Уилла, что даже не мог идти своими ногами. Он еле держал глаза открытыми и, казалось, сжимал рукав чужого пальто. За ними послышались голоса охранников Вергера. Они что-то кричали, но мужчины слышали лишь шум в своих головах. У каждого он был свой. Над головами прогремел выстрел. Грэм уже приготовился провалиться в холодные объятия сугроба, но Лектер крепко стоял на ногах, продолжая двигаться, он не замедлил ход ни на миг. Раздался второй. Уилл заставил себя немного повернуть голову. За ними лежало два тела, что не двигались. И, кажется, больше никогда и не будут. Чио в очередной раз защитила важного для себя человека, и Ганнибал был невероятно ей благодарен. _________________________________ Когда Грэм открыл глаза, он увидел свой собственный дом: старые деревянные стены, тусклые шторы, что едва ли защищали от проникающего света. Наверное, доктор нес его на руках все это время. Мужчина не помнил, в какой момент его сознание отключилось, но, кажется, его убаюкало горячее дыхание спокойного, как и всегда, Ганнибала и монотонные шаги, след от которых можно было заметить, выглянув на улицу. В какой момент на нем появилась домашняя одежда и как его уложили в постель, вспомнить тоже не удалось. Откидывая одеяло, он заметил Лектера, медленно входящего с улицы, запустив в дом холодный воздух, от чего Уилл поежился. На его лице уже не было крови, остались лишь свежие раны, которые делали и без того мужественное лицо еще более грозным. Проводя рукой по своему лицу, он обнаружил, что след от скальпеля аккуратно зашит, а ощущения боли нет и вовсе. Рядом с разложенным диваном в глаза бросилось кресло. Видимо Ганнибал просидел рядом оставшуюся ночь, следя за его дыханием, и, судя по синеве под глазами, так и не смог уснуть. Спокойно размещаясь в кресле, мужчина начал: – Поговорим о чашках, времени и психических расстройствах? Уилл, еле поднимаясь на локтях и борясь с мышечной болью, отсел к окну. – Вы просидели здесь всю ночь, доктор Лектер? – он откинулся на раму, стараясь выглядеть как можно более расслабленным. – Ты бы хотел, чтобы я тебя караулил, как и твои собаки? – Ганнибал усмехнулся, поднимая с постели Грэма блокнот с рисунком, появившимся там за ночь. Простой ручкой на листе был изображен мирно спящий мужчина, чьи кудри скрывали часть лица. Если бы Уилл заметил его, наверное, воспринял бы это как очередную игру. Но этот блокнот уже никогда не вернется к своему законному хозяину, доктор заберет это творение с собой, что бы сейчас ни произошло. – Чашка разбита, Ганнибал. Ей уже никогда не стать единым целым, – голубые глаза словно прожигали дыру в сердце хищника, что сидел перед ним. – Представь ее целой, – профайлер заметил, как голос доктора надламывается, – ты строишь дворец воспоминаний, он разрастается. Некоторые комнаты в нем смежные с моими. Ты же знаешь, я видел тебя в них, торжествующего, – мужчина хотел было продолжить, но Грэм перебил его. – Победу над тобой мне не торжествовать никогда. Лектер наконец поднял глаза, в которых стоит столько всего. Это не тот его нечитаемый и спокойный взгляд, который наблюдали все и всегда, это не тот спокойный Ганнибал, что безэмоционально способен лишать жизни людей, не тот доктор, составляющий схемы новых произведений искусства, которые он, как и всегда, подкинет для ФБР. Этот мужчина, что смотрел на него янтарем своих глаз, так и кричал ему: ты уже можешь торжествовать. Но размеренный голос где-то вдалеке отвечал: – Так значит это ничья? – Я в этом не уверен, – Уилл глубоко вздыхает и двигается к краю кровати. Когда парень пытается встать, ноги перестают слушаться и Лектер быстро подхватывает его за спину, не давая упасть. Они молча двигаются на кухню, где Грэм наливает себе стакан воды и выпивает его полностью. Он не станет спрашивать, почему Ганнибал это делает, не станет интересоваться, почему он все еще не ушел. – Тебе просто было любопытно, что будет? – профайлер переводит глаза на кивающего друга, который все еще поддерживает его за талию. – Я не беспомощный инвалид, доктор Лектер. Его мгновенно отпускают. Уиллу приходится перехватиться за столешницу, чтобы устоять на ногах. – Я думаю, Джек будет здесь через несколько часов, – он медленно разворачивается, продолжая опираться не только на ноги, которым он сейчас не мог доверять, – у тебя еще есть время. – Хочешь, чтобы я ушел? – Ганнибал забавно склоняет голову в бок, его движения похожи на совиные, он словно выглядывает жертву. Но ее он здесь не найдет. – Не хочу, чтобы мы были здесь, когда люди Кроуфорда придут искать тебя, – парень усмехнулся, – тяжело было меня нести? Уголки губ доктора поползли наверх. Грэм был заметно ниже его ростом, а в весе и вовсе не добирал до своей нормы, так что вопрос был совершенно не к месту. Он лишь покачал головой. Им нужно уходить, и если сам Уилл Грэм попросил его о таком одолжении, то прислушиваться было обязательно. __________________________________________ – Вы меня понюхали, мистер Грэм? – Ганнибал перевел взгляд, теперь смотря прямо в глаза своему новому сожителю. – Все тот же одеколон, доктор Лектер. – Все тот же лосьон после бритья, – парировал бывший психотерапевт, разворачиваясь лицом к мужчине, который уже сделал пару шагов назад. С тех пор, как они оказались в Канаде, жизнь стала значительно проще. Уилл, конечно, предполагал, что у доктора есть пути отступления, но не думал, что такие грандиозные. Не задавая вопросов, он следовал за Ганнибалом. Такое послушание Грэма не оказалось незамеченным: за весь путь его пару раз сравнили с преданным псом. Лектер не раскрывал своих планов – ждал, пока его попросят, но этого не происходило, мужчины почти не разговаривали. В один из особо тревожных дней в пути бывшему профайлеру нездоровилось: на яхте его укачивало, таблетки недостаточно справлялись, а из-за вчерашнего дождя у него и вовсе поднялась температура. Увидев на градуснике 38, Уилл отказался покидать форпик, а его спутник любезно заварил ему горячий чай и вновь вышел на свежий воздух. Весь день Грэм пролежал в бреду, иногда просыпаясь, иногда вновь проваливаясь в сон. Он почти не пил и отказался от еды. В него почти силой заталкивали лекарства. К вечеру самочувствие немного улучшилось, и он смог выбраться на небольшую палубу, чтобы еще раз встретить заходящее солнце. Лектер кивнул ему в знак приветствия, больной ответил тем же. Казалось, он даже не задумывался, откуда на тумбе появлялись лекарства, и кто вливал в него горьковатое содержимое чашки, стоявшей там же. Они вели себя так, словно и вовсе не знакомы и не знают всех грязных тайн друг друга. Одной Ганнибал точно не знал. Уилл понял, на чьей он стороне, почти сразу после ситуации в старом доме Лектера. Знал, что всегда будет выбирать Ганнибала. Он устал метаться и смог сделать выбор. Осознание пришло к нему спонтанно и резко. Стоя перед зеркалом в ванной, Грэм провел двумя пальцами по уродливому шраму на животе, который был похож на улыбку. Вспомнил, как его друг, человек, которому он верил едва ли не больше, чем себе, оставил его. Руки сами упали по бокам от раковины и воспоминания накрыли его с головой. Об этом дне он помнил все до мельчайших подробностей. Помнил, как видел в глазах своего психотерапевта такую боль, которой никогда не испытывал. Помнил прикосновения его шероховатых рук к щекам и затылку. Он до сих пор мог вспомнить, как цеплялся за него в попытке остаться на ногах, когда кровь рекой хлынула на пол. Тот непередаваемый страх в глазах Эбигейл. Он помнил, как Ганнибал прижимал его к себе, будто им обоим нужна была помощь. И та непередаваемая хирургическая точность, с которой он провел эту операцию... Это было больнее всего. Уилл бы не посмел предать Лектера никогда больше. Это была самая настоящая зависимость. Они не хотели убивать друг друга. Лишь помочь стать самими собой. А сейчас Эбигейл мертва, Ганнибал в бегах, Джека он больше не хотел видеть. Однажды он поймал себя на мысли, что было бы не так уж и плохо, умри Кроуфорд тогда. Это была бы достойная кончина от лап зверя, за которым они охотились столько времени. Грэм едва не расплакался от боли: он был разочарован и потерян. Но не дал слезам пролиться. Он еще сможет все поменять. Залезая под обжигающие струи воды, Уилл уперся головой в стену, позволяя каплям терзать его спину. Его взгляд снова остановился на животе, рука снова потянулась, чтобы огладить неровный край не так давно зажившей раны. В голове всплыло лицо Лектера за секунды до того, как живот был вспорот. Он смотрел на профайлера с таким восхищением, но с таким разочарованием. Они потеряли друг друга из-за огромной ошибки Грэма, которую он себе никогда не простит. В голове стали появляться воспоминания, связанные с ним. Их терапии, которые он едва ли вспомнил полностью в лечебнице Чилтона, их разговоры о высоком, то, как Ганнибал с каменным лицом играл с метафорами. И спокойствие, то самое спокойствие, которым так веяло только от него. Именно с доктором он мог чувствовать себя в безопасности. Прикосновения. Рукопожатия, рука на плече, поглаживание скулы перед ударом в живот. Объятие, которое символизировало больше, чем что-либо. Его взгляд, когда Уилл вернулся из дома Тобиаса живым... Лектер ведь тогда едва не расплакался, но никто не придал этому значения, более того, никто и не заметил. Никто, кроме самого Уилла Грэма, который ловил каждое движение глаз, каждое доведенное до автоматизма движение, каждый поворот головы. Парень сам не заметил, как левая рука опустилась ниже шва и обхватила член в плотное кольцо пальцев. Что, если бы доктор воспринимал его не как пациента? Не как друга? Профайлер определенно хотел большего. Он хорошо помнил запах дорогого парфюма, которым пользовался Ганнибал и, ловя этот аромат, замирал, стараясь оставить его себе как можно дольше. Ему даже не потребовалось двигаться, чтобы возбудиться, он лишь вспомнил его запах. Не парфюм, а именно запах самого Лектера. Толкнувшись в руку первый раз, он едва ли не застонал и подложил локоть второй руки себе под лоб. Вода стекала по волосам, спине, ногам, казалось, что его обнимает что-то невероятно большое и прекрасное. Продолжая движения рукой, он явно терял контроль, разгоряченный разум выдавал совершенно невероятные картины, где доктор грубо кусал его шею, выстанывал что-то невнятное на ухо, касался там, где никто до этого. Ускорив темп, парень закусил губу и рвано выдохнул через нос. Разрядка была уже близко, а воображаемый Лектер в его голове добивал словами о том, какой Грэм хороший мальчик и как ему нравится, что Уилл так старается для него. Спустя пару минут, парень излился с громким стоном, в котором отчетливо слышалось: – Ганнибал… – Уилл опешил от такой нелепой нежности со своей стороны и, кажется, покраснел. Он обессиленно упал на колени и еще какое-то время стоял под горячими струями, которые словно смывали с него грязь того, что он только что сделал. В тот самый момент откровения он осознал, что больше никогда не откажется от своего монстра. Он должен заставить его вернуться, должен быть рядом, когда Кроуфорд вновь решит открыть на него охоту. И он будет. Возвращался к постели Уилл уже за полночь и вновь в бреду. Давно стемнело, но, кажется, парень задремал на палубе, любуясь на водную гладь, а болезнь была непреклонна. Он физически ощущал температуру своего тела, он горел, ноги казались ватными и заплетались. Лектер уже давно был на форпике, отдыхая от пути, плыть оставалось недолго, так что в расслаблении он себе не отказывал. Лежа на своем месте, он приподнялся, заметив еле волочащего ноги попутчика. Доктор заметно напрягся, но предпринимать ничего не стал, лишь включил небольшой светильник над своей головой. Как только Грэм увидел свет, он решил, что туда ему и нужно. Он нагло уселся на кровать, рядом с Ганнибалом, а затем завалился на его подушку. — Тебе помочь добраться до постели, Уилл? — спокойный голос монотонно продолжал. — Если совсем плохо, я могу поспать на твоем спальном месте. Я сейчас принесу жаропонижающее. Как только доктор свесил ноги и начал подниматься, тяжелая рука бывшего профайлера схватила его за край кофты. — Ганнибал, пожалуйста... — Уилл молил его в бреду, молил, сам не понимая, о чем. — Пожалуйста, прошу тебя... — Я все же принесу таблетки, — как можно тише произнес мужчина, аккуратно высвобождаясь из этой нелепой хватки. Вытащив из аптечки пару таблеток и налив немного воды, он вновь вернулся к Грэму. — Возьми, это просто парацетамол, — сказал он, протягивая больному стакан, но тот не реагировал. Повторяя дневную процедуру, доктор приподнял тело Уилла, приоткрыл рот и положил две горькие таблетки на язык, затем поднял стакан с тумбы и просто залил ему в рот. Парень поморщился, но послушно все проглотил, даже не закашлявшись. — Доброй ночи, Уилл, — мирно произнес Лектер, вновь отходя от него, но Грэм в очередной схватил его, в этот раз успешнее — он зацепился за руку. — Пожалуйста, Ганнибал... — сил договорить не было, но он стал пытаться отползти к стенке, освобождая место. Эти действия были такими отчаянными и беспокойными, что Лектеру было действительно проще остаться. Он осторожно отодвинул Уилла к стене, чтобы тот не упал ночью в полусонном бреду, и сел на край спального места. Однако руку продолжали тянуть и тянуть к себе, Ганнибалу пришлось сдаться. Он лег рядом и позволил копошащемуся Грэму притянуть его руку к себе. Доктор успокаивал себя: так будет проще следить за его состоянием, это просто потому, что он боится, что не справится ночью один. Но в душе он понимал, что все не совсем так. Лектер успешно укутал Уилла в одеяло и постарался заснуть хотя бы ненадолго. Но беспокойный пациент все ворочался, не находя себе места. Ганнибал не сомневался, что его друг сейчас не в себе, но после того, как тот нагло улегся Лектеру на грудь и закинул ногу поверх чужих, сомнений не осталось. Снова накрыв Грэма, чтобы нигде не могло поддувать, он постарался расслабиться. Мужчина положил свою руку на спину Уилла и пару раз провел по линии ребер. Успокоившееся дыхание профайлера свидетельствовало о том, что он наконец-то уснул, но Ганнибал не собирался уходить. Он боялся даже пошевелиться, боялся нарушить сон больного. Ему явно не хотелось признаваться себе, что просто нравится лежать, обнимая Уилла и слушая, как тот сопит в районе его груди. Когда парень инстинктивно обхватил Лектера за талию, оба расслабились окончательно и, наконец, смогли провалиться в глубокий, но короткий сон. Проснувшись первым, шатен едва ли не подпрыгнул. Его ноги практически обвивали Ганнибала, а под ухом размеренно стучало его сердце. — Доброе утро, мистер Грэм, — произнес он нарочито спокойно, — как вы себя чувствуете? Мужчине захотелось провалиться сквозь землю, но, к сожалению, они были на воде, и подобное желание просто невыполнимо. Медленно отрываясь от груди Лектера, Уилл пытался оценить свое состояние. Голова больше не раскалывалась, конечности вроде не ломило, но в разуме все еще был туман. Он осторожно убрал ноги со своего попутчика и уселся на его спальном месте. — Вам все еще не хорошо, мистер Грэм? — от этого удивительного спокойствия и бездействия Ганнибала хотелось сбежать подальше, чтобы никогда больше не слышать нелепого перехода на «вы», не слышать обращения «мистер Грэм» из его уст, хотелось никогда больше не слышать ни его парфюм, ни его голос. Он лишь медленно покачал головой, давая понять, что все в порядке. __________________________________________ — Проходи, Уилл, — произнес мужчина, толкая дверь в его новое жилье, — твоя комната. Можешь менять здесь, что угодно. Это место теперь твой дом. – взору открылась довольно просторная комната. Посередине идеально заправленная кровать, на ней не было видно ни одной складки. Рядом со шкафом находилась какая-то дверь. — Ванная комната, — пояснил доктор Лектер. В самом шкафу висела женская одежда, что была явно неношеной, видимо Ганнибал думал, что Беделия окажется с ним здесь, а не Грэм. Уилл даже не заметил в какой именно день она сменилась на наборы мужских рубашек и брюк. Двухэтажный дом словно ожил, когда они в нем поселились. Несмотря на отсутствие разговоров и терапий, мужчины вполне понимали друг друга. Однако обоим этого было слишком мало. Ночью бывший профайлер спал беспокойно и в какой-то момент едва ли не упал с угла довольно широкой кровати, от чего и проснулся. Он больше так не мог. Выйдя из своей комнаты, он рассуждал, куда лучше пойти. Вариантов было достаточно. Он мог пойти на кухню и заварить себе один из чаев, которые хранились в отдельном шкафчике, мог пойти к воде: помочить ноги в холодном водоеме не могло не помочь очистить мысли. Мог принять душ, ванну, мог дойти до леса. Но выбор пал на совершенно иное. Он молча постучался в соседнюю дверь, ожидая ответа. Грэм еще ни разу не был в комнате своего соседа и, кажется, это был довольно подходящий момент. Ответа так и не последовало, и Уилл, думая, что владельца нет на месте просто открыл дверь. Из ванной лился слабый желтоватый свет, а кровать была расправлена. Не так он представлял эту комнату, она выглядела точно также, как и его собственная. Как ни странно, но она представлялась ему более вычурной с картинами и едва ли не статуями по углам, в его фантазиях она была гораздо больше, с огромной кроватью с балдахином и громоздким письменным столом, где были бы разложены многочисленные рисунки. Почему Грэм вообще думал об этом? Представлял, как она должна выглядеть. Наверное, думать о Ганнибале было проще, когда помещаешь его в определенную обстановку. А зачем ему думать о Ганнибале? Замкнутый круг быстро прекратился, когда звук шумящей воды из ванной оборвался и послышалось движение. Он, как завороженный, двинулся именно туда и, постояв рядом пару минут, отворил дверь, отделяющую мужчин друг от друга. Лектер поднял голову, которую вытирал белоснежным полотенцем, и, найдя в зеркале глаза друга, кивнул ему в знак приветствия. Уиллу ничего не оставалось, как кивнуть в ответ. Судя по тому, что Ганнибал не выглядел удивленным, он уже давно понял, что Грэм в комнате. Бывший профайлер вошел в ванную и втянул носом все ароматы, которые наполняли ее. Он почувствовал парфюм доктора, запах шампуня с ментолом (такой ледяной, что мужчине показалось, что в носу защекотало). Разбор того, что он унюхал, прервал вопрос Лектера, который решил первым нарушить тишину. – Вы меня понюхали, мистер Грэм? – он перевел взгляд, теперь смотря прямо в глаза своему новому сожителю. – Все тот же одеколон, доктор Лектер, – пробормотал Уилл, отворачиваясь от зеркала. – Все тот же лосьон после бритья, – парировал бывший психотерапевт, разворачиваясь лицом к мужчине, который уже сделал пару небольших шагов назад. Еще пара и он бы оказался прижатым к стене, – ты что-то хотел? На это ответа не было. Резко захотелось напиться и не помнить, что он заходил сюда вообще. Он потупил взгляд и понял, почему чувствовал себя настолько неловко: единственная вещь, которая была на Ганнибале – полотенце на бедрах. Ему тут же понадобился воздух, дыхание перехватило и вздохнуть не представлялось возможным. Наверное, да нет, точно, ему следовало бы выйти и закрыть за собой дверь, возвращаясь к себе в комнату, но парень не мог оторвать взгляда от тела Лектера. Вряд ли кто-то когда-либо пожирал его глазами сильнее. Терпкий запах возбуждения разлился по небольшой ванной комнате, но доктор лишь улыбнулся и, еще пару мгновений посмотрев на застывшего Грэма, отвернулся, возвращаясь к банным процедурам. Пока мужчина чистил зубы, Уилл наблюдал за тем, как перекатываются мышцы на крепкой спине, абсолютно потеряв связь с реальностью. – Мне кажется, тебе лучше выйти, пока я буду переодеваться, – послышался почти над ухом голос Ганнибала. Его рука держала подбородок профайлера, а янтарные глаза прожигали его насквозь. Парень встрепенулся, будто очнулся ото сна и практически выбежал из комнаты. Спустившись, Лектер нашел его, сидящим за кухонным столом без света, но со стаканом виски. Он молча налил себе немного из той же бутыли, что вскрыл Грэм, и сел напротив. Мужчины опустошили стаканы одновременно. Они так и сидели, рассматривая друг друга, словно видят впервые. Уилл с растрепанными волосами в одной ночной серой футболке и боксерах и Ганнибал с уложенными волосами, что в некоторых местах отливали благородной сединой, в явно дорогом и теплом халате, который был плотно запахнут и завязан. В голове у него проскочило, что под халатом, должно быть, у доктора одно нижнее белье. Парень смутился и улыбнулся, поднимая глаза на лицо своего молчаливого «собеседника». Он был чисто выбрит без единой царапины, а в глубоких карих глазах мерцал лунный свет. – Что на ужин? – он попытался отшутиться, но вышло крайне плохо. – Вы голодны, мистер Грэм? – стальной голос, кажется, издевался. – Ни капли, доктор Лектер, – Уилл потянулся к бутылке, но рука друга его остановила. – Уверен, что стоит? – эта фальшивая забота звучала настолько дерьмово, что парень чуть не рассмеялся в голос. – Я просто хочу напиться, не надо мне мешать, – Ганнибал мгновенно убрал руку и пододвинул к нему свой стакан, когда первый был полон. Молча смотреть друг на друга становилось невыносимо. Тишина душила обоих, а разговор явно не клеился. – Предлагаю пересесть в более расслабленную обстановку, – произнес старший, поднимаясь. Они перешли в гостиную и разместились на диване, не забыв захватить с кухни свою бутыль. Уилл откинулся на мягкую спинку и подобрал ноги. После пары бокалов говорить стало проще, а Грэм и вовсе ощутил себя пьяным. Кажется, последний раз он напивался в старшей школе, а это было довольно давно. Голова шла кругом, мысли путались, он и забыл какого это. Лектер же, судя по всему, был кристально трезв, хотя выпили они примерно поровну. В какой момент Уилл оказался лежащим у доктора на коленях, вспомнить не удалось, однако он выглядел спокойным и даже наслаждающимся происходящим, а значит профайлеру и думать об этом не нужно. Он просто надеялся ничего не вспомнить на следующий день. В какой-то момент он ощутил, как рука Ганнибала трогает его волосы. Мужчина накручивал их на палец, затем отпускал и повторял движения, кажется, он и сам не понял, когда они перешли на такой уровень контакта. Наверное, поверхностная трезвость была лишь внешней выдержкой. – У вас мягкие волосы, мистер Грэм, – он в очередной раз по-совиному наклонил голову и взглянул прямо в синие глаза заметно покрасневшего от выпитого парня. – А у вас, доктор Лектер? – Уилл протянул руку к передней пряди и провел по ней. – Ты даже перед сном укладываешь волосы? – он зажал прядку между пальцами, не заботясь о том, что испортит прическу. – Сомневаюсь, что я сейчас сплю. Укладка была сделана для нашей встречи. Но тебе, кажется, она не понравилась, – мужчина улыбнулся и от него повеяло таким уютом, что профайлеру показалось, что он находится у себя дома в окружении своих собак. – По-моему, я ни разу не видел тебя без укладки, – он продолжал перебирать волосы Лектера, забираясь куда-то ближе к затылку и переходя обратно, – можно я... Ганнибал заинтересованно смотрел на происходящее и едва заметно кивнул, не особо понимая, о чем идет речь. Да и наплевать. Ему просто было интересно, что после всего этого станет делать Грэм. Недолго думая, Уилл собрал все свои силы в кулак. Вероятно, это был первый и последний раз, когда он сможет позволить себе что-то подобное в отношении этого хищника, который сидел и выжидающе смотрел на него своими темными глазами. Он медленно приподнялся за одной руке, вторую положив на затылок Ганнибала, и нежно коснулся своими губами его. Такие тонкие и такие мягкие губы бывшего психотерапевта осторожно ответили на этот скромный, практически невесомый поцелуй, делая его глубже, правильнее, искреннее. Мужчины слились воедино, прижимаясь друг к другу как можно ближе. Грэму было страшно. Страшно от того, что он делает, от того, что он чувствует. Чувствовал ли то же самое доктор? Парень отстранился, тяжело дыша, и посмотрел в глаза Лектеру. В его взгляде читалось что-то, чего он никогда раньше не замечал. Что могло нарушить спокойствие? Злость? Досада? – Из..извини, Ганнибал, я.. – заикаясь начал он, но его перебили. – Помолчите, мистер Грэм, – Лектер легко приподнял мужчину и усадил лицом к себе, – ты можешь хоть иногда помолчать? Не злость. Не досада. Возбуждение. Это стало понятно, как только он оказался сидящим на коленях у Ганнибала. Он взял Уилла за подбородок и подвел его лицо к себе почти вплотную, заглядывая в потерянные оленьи глаза. – Чего ты хочешь, Уилл? – как можно спокойнее произнес мужчина, оглаживая линию челюсти пальцем. – Не заставляй меня, – прошептал профайлер, – не заставляй меня говорить это. Карие глаза сверкнули, а рука сжала челюсть крепче. – Я спросил, чего ты хочешь, Уилл? Что ответить? У Грэма в голове стали проноситься тысячи вариантов ответа на этот вопрос, но все они были такие липкие и грязные, что ему сразу же захотелось бы вымыться со всеми средствами, что стояли в его ванной. – Тебя, – еле слышно проговорил он то, что объединяло в себе сразу все, что вертелось в голове, – тебя всего. Ему показалось, что Лектер прорычал, припадая к его беззащитной шее, грубо впиваясь в нее губами. Уилл вытянулся, как струна, обхватывая его массивные плечи руками. – Ганнибал, – шумно выдохнул парень, прижимая бывшего психотерапевта ближе к себе. Мужчина резко поднялся, осторожно обхватывая Грэма так, чтобы тот не упал, и направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Уилл впился в шею доктора, как тот делал моментом ранее, пытаясь оставить свою метку, однако все усилия оказались напрасны. Видимо ему еще есть чему поучиться. Ощущая руки Лектера на своей спине, захотелось раствориться в нем целиком и полностью. Отворив дверь своей спальни, Ганнибал вжал сидящего на нем парня спиной в стену, наваливаясь сверху. От запаха возбуждения Грэма его мазало и хотелось больше и больше. Сминая губы профайлера, он залез рукой под его футболку и оставил пару алеющих полос на спине. Аромат крови ударил в нос, сводя с ума всегда такого сдержанного мужчину. Перенеся Уилла на кровать, Лектер навалился сверху, сразу переходя в наступление. Выцеловывая каждый миллиметр таких желанных разгоряченных губ, он оттянул нижнюю зубами, заставляя парня простонать от резкой боли, что туманила разум. Грэм готов был подчиняться этим рукам бесконечно долго, пока они так ласково оглаживали его спину и бедра. Когда теплая ладонь Ганнибала оказалась у него под футболкой вновь, он словно замер, выжидая следующего хода. Мужчина ловко сжал сосок партнера между пальцами, наблюдая, как Уилл прогибается в спине навстречу ему, стараясь ощутить его всем телом. Он обхватил спину Лектера руками, впиваясь ногтями в нежную кожу, на которой после этого останутся небольшие следы в форме полумесяцев. Внезапно Ганнибал остановился, отодвигаясь от Уилла и вставая на колени. Парень непонимающе посмотрел на него и сел на кровати, не желая отпускать мужчину, однако тот никуда и не собирался. Он быстро скинул с себя халат и помог профайлеру снять футболку. Оба остались в одних боксерах одной и той же фирмы. Лектер усмехнулся, заваливая парня обратно тяжелой рукой. Сам же он поцелуями начал спускаться все ниже. Сначала он оставил пару меток на шее Грэма, от чего тот извивался под ним и тихо стонал, закусив губу. Затем мужчина опустился к ключицам и груди, спускаясь влажной дорожкой прямо вниз. Зажав зубами сосок, он немного оттянул его, а отстранившись провел языком, словно зализывая рану. Спустив боксеры с себя и партнера, Ганнибал нежно обхватил член Уилла рукой, выбивая из него первый настоящий глубокий стон, от которого у доктора пошли мурашки. Пара движений и парень уже сочился смазкой, болезненно изнывая и желая большего. Грэм отчаянно прижимался к мужчине своим разгоряченным телом, шепча что-то невнятное и неразборчивое. Лектер вернулся к губам парня, кусая одну из них с такой силой, что на ней появилась бусина крови, которую тот мгновенно слизал, едва не закатывая глаза от наслаждения. Потянувшись рукой к тумбе у постели, Ганнибал достал смазку и механически выдавил немного геля себе на пальцы, осторожно подводя их к дырочке парня. Ощутив что-то холодное, он вздрогнул. – Тшш, расслабься, – прошептал доктор в губы партнеру. – Ганнибал, я… – сбивчиво пытался возразить что-то парень, но замолчал, почувствовав, как один из пальцев Лектера уже проник внутрь. Грэм крепко прижался к Ганнибалу грудью, рвано выдыхая куда-то в плечо. Он был таким невероятно узким, что мужчина сразу понял, о чем его хотел предупредить Уилл. – Я буду груб, только когда сам попросишь, – вкрадчиво произнес Лектер, убирая с лица парня его непослушные волосы. Уилл быстро закивал головой, он доверился ему целиком в последний раз. Привыкая к ощущениям, профайлер опустил руку к члену Лектера и осторожно провел пальцами от основания до головки. Кожа казалась такой гладкой и натянутой. Ганнибал же наблюдал за процессом, медленно двигая рукой, выбивая из Грэма тихие всхлипы. Он смотрел, как парень едва ощутимо касается его, затем увереннее берет член в руку и делает привычные движения вверх-вниз, вызывая в мужчине волну мурашек, которая разбежалась осколками к ногам. Мужчина сжал зубы и ткнулся Уиллу в шею, приглушенно шипя. Терпение кончалось, а температура в комнате явно росла. Вводя в партнера второй палец, он почувствовал, как хватка Грэма усиливается, и руки обвиваются вокруг мускулистого тела Лектера. Ганнибал раздвинул пальцы внутри парня ножницами, вызывая в нем неподдельный восторг и новую гамму стонов, которые доктор сам ловил поцелуями, парень трепетал под ним, дрожа всем телом. В какой-то момент, Ганнибал понял, что Уилл пытается сам глубже насаживаться на его пальцы, ускоряя темп. Когда Уилл был растянут настолько, что в него свободно входило три пальца, Лектер решил, что этого достаточно. К подготовке он подходил основательно, чтобы не причинить никакой боли партнеру. Выдавив еще немного смазки, он размазал ее по своему члену и приставил его к дырочке парня. – Скажите мне, чего вы хотите, мистер Грэм? – Ганнибалу безмерно нравилась эта игра, из которой вряд ли кто-то из них выйдет победителем. Он не продолжит, пока ему не ответят, не двинется, пока не увидит, как Грэм хочет этого, изнывая. Но и сам не получит столь желаемого до боли в мышцах. – Тебя… – еле выдавил Уилл, справляясь с головокружительным возбуждением. – Тебя внутри… До конца… Пока я не начну умолять тебя остановиться… Пожалуйста, Ганнибал… Прошу… Это был явно правильный ответ. Мужчина наклонился и шепнул ему: «сейчас придется немного потерпеть». А затем медленно, но не останавливаясь, вошел в парня целиком, застыв внутри, давая ему свыкнуться с невероятным ощущением заполненности. Член Лектера был ощутимо больше трех пальцев и парень вновь выгнулся, как натянутая струна, послушно принимая все до последнего сантиметра. Наверное, это и называется «слиться воедино». Лектер сделал первый толчок, следя за реакцией Уилла, но тот лишь сморщил нос и обвил его руками, заставляя прижаться к нему грудью. Мужчина чувственно поцеловал его, продолжая размеренно двигаться. Он ловил каждый его стон и безумно этим наслаждался. Когда парень начал выгибаться к Ганнибалу, тот отодвинулся, чуть подняв его таз и меняя угол вхождения. И именно тогда Уилл ощутил давление на простату и закатил глаза от удовольствия, громко выстанывая: – Ганнибал… Ему было мало. Ему нужно было ощущать мужчину на себе, вокруг себя, в своих мыслях, внутри, на губах и щеках. Он вновь притянул Лектера, зацеловывая его губы. В какой момент на языке почувствовался металлический привкус крови, и чья это была кровь, было неясно, но это лишь сильнее их раззадорило. Практически каждый толчок попадал парню по простате, от чего голова шла кругом, а руки дрожали. Доктор, подхватив партнера под спину, вновь перевернул их, и Грэм оказался сверху. В свете луны было видно, как горят щеки парня. Он выпрямил спину, наблюдая за тем, как Ганнибал завороженно смотрит ему в глаза, и первый раз опустился на мужчину сам. Его прошибло волной удовольствия, которая возвращалась к нему и затягивалась узлом внизу живота. С этого ракурса Уилл раскрывался для Лектера с абсолютно новой стороны. Он оперся на него руками и продолжал насаживаться, казалось, с каждым разом все глубже. Ганнибал не выдержал такой картины долго и прижал парня за шею к себе, впиваясь в губы. Парень не останавливал своих движений, доводя их обоих до предела. Член снова попадал по простате, от чего стоны Грэма стали выше и громче. Он не старался их заглушить, а доктор же наслаждался каждым произведенным звуком так, будто сам был их автором. – Пожалуйста, – еле сдерживаясь выскулил Уилл, – пожалуйста, не сдерживайся ради меня… Лектер практически потерял контроль после этих слов. Он грубо развернул их в более привычную позу, вновь оказавшись сверху и сжал горло парня так, что тот едва мог хватать ртом воздух. Начав вдалбливаться в Грэма, он еле слышал, как профайлер высоко скулил из-под хватки его руки. Не зная, куда деть руки, парень прижал ими Ганнибала к себе, раздирая его спину ногтями, оставляя на нем свои великолепные следы. Это было искусством. Еще немного и Уилл потерял бы сознание, но Лектер вовремя его отпустил, заставляя поймать собачий кайф, и вновь сжал шею, дав тому сделать пару рваных вдохов. Он грубо укусил Грэма за шею, заставив почти прокричать, если бы тот мог, свое имя. Он буквально разрывал его тело на куски своими движениями. – Кончишь без рук для меня? – прошептал он на ухо Уиллу, прикусывая его за мочку и тяжело дыша. От переполняющих его эмоций и ощущений, Уилл едва ли не задыхался, он боялся сорвать голос от стонов, пока Ганнибал, рыча ему на ухо, произносил: – Вы были хорошим мальчиком, мистер Грэм, ну же, кончи для меня, давай. Когда после этих слов, Лектер прижался губами к его шее, он больше не мог терпеть и кончил, пачкая живот, с особенно громким: – Ганнибал… Мужчина усмехнулся и, не останавливаясь, сжал нежную кожу шеи зубами. Чуть отстранившись, он за подбородок повернул голову Уилла к себе. – Ну же, посмотри мне в глаза, – тихо шепнул Лектер. От хищного оскала Ганнибала, Уилл забыл, как дышать. Он превратился в оголенный комок нервов, ощущая каждый толчок по простате электрическим разрядом. – Пожалуйста, – всхлипнул Грэм, – пожалуйста, Ганнибал, – в глазах все плыло, а Лектер, двигаясь, выбивал все оставшиеся мысли. В уголках глаз начали скапливаться слезы, когда Ганнибал с едва сдерживаемым стоном кончил, толкаясь в Уилла сильнее. Мужчина обмяк и опустился на постель рядом с еле дышащим Грэмом. Он чувствовал, что член все еще пульсирует. _______________________ Уилл смотрел на себя в зеркало, разглядывая свое тело. На шее виднелся след от руки, два ярко-красных укуса и несколько багровеющих отметин от губ. На груди и животе остались длинные царапины прямо до шрама-улыбки. В какой момент Ганнибал успел их оставить? – Вам очень идет, мистер Грэм, – произнес мужчина, выходя из душа вторым. – Вам тоже, доктор Лектер, – улыбнулся Уилл, кивая на его тело. И правда, вся спина была располосована, как и грудь. Следы от губ были почти не видны, зато царапины останутся надолго. Мужчина кивнул профайлеру в ответ, заваливаясь на постель. Теперь Грэм не знал, что ему делать. Стоит лечь рядом или уйти в свою комнату? Что это вообще значило для Ганнибала? Вспомнят ли они о том, что было, на утро? Лектер похлопал по кровати рядом с собой, приглашая Уилла все же лечь рядом. Тот послушно устроился по-соседству и, свернувшись в клубок, провалился в сон. Проснулся парень совершенно один, но с дикой головной болью. Ганнибала не было ни в комнате, ни в ванной. Найдя свои боксеры аккуратно сложенными на тумбе, он надел их и, забыв про футболку, спустился вниз. – Доброе утро, мистер Грэм, – Лектер снова был в одном из своих идеально сидящих костюмов, а на столе стоял стакан воды и таблетка с небольшой бумажкой. Развернув, Грэм прочел «съешь меня» и в животе неприятно скрутило. Воспоминания никуда не ушли, задница нещадно болела, а ужасное похмелье заставляло едва ли не молиться о скорейшей погибели. Быстро проглотив лекарство, Уилл вздрогнул, ощутив руку доктора на своем плече. – Хороший мальчик, – мурлыкнул Ганнибал на ухо сожителю, переводя руку ему на шею. Он легким движением обвел багровеющие отметины и отошел к холодильнику. – Что бы ты предпочел на обед? Он вел себя настолько непринужденно, что внутри Грэма все холодело. Переводя взгляд на доктора Лектера, парень заметил вновь проступившую синеву под глазами. Доктор плохо спал или не спал вовсе. Это Уилл мешал ему? Если привык спать один, то зачем пригласил остаться? Грэм в принципе слабо понимал, что сейчас происходило и что это значило для них обоих. Очередная реплика Ганнибала помогла ему выбраться из запутанных мыслей. – Мясного для хорошего ужина осталось мало. Охота или рыбалка, мистер Грэм? Что бы вы предпочли? – Рыбалка, – хрипло выдавил Уилл, понимая, о чем идет речь, – рыбалка, доктор Лектер.