Железное слово

Утро. Магнолия мирно пробуждалась после праздника. В городе витали умиротворенность и покой. Первые птицы робко выводили гимн солнцу. Но тут… - Какого хрена???!!! Что за нафиг?! Нееееет! Как такое могло получиться? То чья-то злая шутка?! Убью нахер!!! – Одна из дверей в женском общежитии гильдии Хвоста феи с треском распахнулась, и оттуда вылетел синеволосый ураган. Сбив по пути Эльзу, которая с утра пораньше отправилась прикупить клубничный тортик к завтраку, ураган умчался в неизвестном направлении. Дождия, вышедшая на шум, застала Эльзу в шоке, сидящей на полу. - Эльза! Что с тобой приключилось? - Эээ… Знаешь, Дождия, либо я чего-то не понимаю, либо меня только что сшибла Леви, на всех парах летящая куда-то в одной пижаме и при этом ругающаяся как последний сапожник. И обе в недоумении уставились по направлению, куда умчался утренний ураган по имени Леви. Но это был не единственный сюрприз этим утром. В доме на краю Магнолии отбыл из объятий Морфея еще один персонаж нашего повествования. И этот герой вел себя прямо противоположно первому. Он в полной прострации сидел на кровати, пощипывал себя то за нос, то за пирсинг в ухе, то запускал руку в гриву черных как смоль волос, то подносил к лицу зеркало и вглядывался в отражение красных глаз. При этом все время нервно хихикал и периодически истерично взвизгивал. Барс Лилейный, зашедший в комнату поприветствовать Гажила (а это, как вы догадались, был именно Железный убийца), в оцепенении замер на пороге и только и сумел вымолвить: «Мяу???» Гажил, однако, не обратил на Лили никакого внимания и продолжил рассматривать себя в зеркало, на этот раз громко икая. Чем бы закончилось для Лилейного созерцание странного поведения Редфокса, никто не знает. Возможно, он бы тоже сел рядом с напарником и принялся нервно хихикать. Но в этот самый момент дверь распахнулась, и синевласое торнадо прибыло в пункт назначения. - Какого хера ты вытворяешь, Мелкая! А ну верни все, как было! – Лилейный в полном обалдении лицезрел, как Леви накинулась на парня с пирсингом и принялась дубасить того, куда придется. При этом не переставая ругаться нехорошими словами. Гажил почему-то сидел и глупо улыбался. Наконец Лилейному надоело быть немым участником. Он принял облик, в котором обычно находился в Эдорасе, и гаркнул, перекрывая шум и гам: «А ну всем тихо!!! Леви! Перестань лупить Гажила! Гажил, что с тобой? Ты какой-то сам не свой…» Девушка вдруг тяжело опустилась на край кровати, расставила ноги, оперлась руками о колени и исподлобья хмуро взглянула на Барса Лилейного. - Что Лили, не узнаешь? – Взяла в рот гвоздь, лежащий на прикроватной тумбочке, попыталась жевать, но с отвращением выплюнула его. – Эта мелкая что-то с нами сотворила. Наверное, думала, что это такая забавная шутка. Что я просто от смеха лопну! - Гажил! Это не я! Честно! – Двухметровый бугай перестал хихикать и теперь собирался заплакать. В красных глазах плескались слезы, уже готовые пролиться наружу. – Я сама сегодня утром чуть с ума не сошла, когда проснулась в этом доме, да еще и в этом теле! - Так! Стоп! – Лилейный медленно переводил взгляд с одного на другого и обратно. До него медленно, но верно, доходила суть происходящего. – Так вы это… Вы что – телами поменялись??? Гажил молча кивнул, сурово взирая на Леви, занимающую его тело, а та, вся пунцовая, еле сдерживала слезы. И тут Лили расхохотался. Он просто повалился на пол от смеха и катался там, молотя лапками. - Ой, вот умора! Вот это потеха! Гажил, а тебе идет пижама с цветочками! Леви, ты такая очаровашка, когда смущаешься. Я вот все думал, умеет ли Гажил плакать? И будут ли его слезы водой или же в виде железной стружки? Теперь знаю! Наконец, Лилейный смог перевести дыхание, сел на пол и вытер лапкой слезы, выступившие от смеха.