А ты бы мог исчезнуть?

*** Через несколько дней Рыков стоял у квартиры Лизы. – Павел Дмитриевич? – Лиза, помоги мне проникнуть к Ольге в кабинет. Она меня на порог не пустит. А я должен перед ней оправдаться. Объяснить ей всё. – Пал Дмитрич, – Лиза косо посматривала на мужчину, – сейчас два часа ночи. – Хотя бы попробовать. *** Оля твёрдо решила, что вне зависимости от поведения мужа, пока ещё мужа, ребёнка она сохранит. Этим утром она отправилась на приём к врачу. – Здравствуйте, Ольга Кирилловна. Проходите за ширму, раздевайтесь. Женщина молча забралась на кресло и ожидала вердикта врача. – Ну что я могу Вам сказать? Эмбрион прикрепился к стенке матки, угрозы выкидыша не наблюдается. Срок примерно восемь-девять недель. Можете одеваться. Рекомендации я написал. Окрылённая хорошими новостями, Ольга шла на подстанцию. Впервые за прошедший месяц она улыбалась. Дверь скрипнула, Оля накинула халат, прошла к столу и обомлела: перед ней стоял Паша с громадным букетом роз. – Олечка, девочка моя, я скучал по тебе. Теперь мы всегда будем вместе. – Всё сказал? Веник свой забирай и вали. Видеть тебя не хочу. – с чем, с чем, а с меткостью у Ольги всё было в порядке, даже с учётом близорукости, и цветы летели строго в мужа. – А я подготовился, розы без шипов купил. Давай поговорим, Олюшка. Я тебе всё объясню. – Свободен. – Ольга указала ему на дверь. – Рыков, ты оглох? Забыл, в какой стороне выход? Паша, потупив взор, покинул кабинет и позвонил матери. *** – Мама, возьми трубку, пожалуйста... – наконец, Аверина ответила на звонок. – Да, Паша. – Мам, меня Ольга выгнала. Что мне делать? – Только выгнала? Так тебе ещё мало досталось. – ехидно подметила Марина. – Мам. – Всё, Паша, адьос. *** Мечущийся из угла в угол Рыков произвёл неизгладимое впечатление на только что вошедшего Костю. – Здорово! – мужчины пожали друг другу руки. – Костян, она меня выгнала. Матери позвонил, сказала, что я легко отделался, прикинь? – Попал ты, по полной. Ближайшие девять месяцев тебе придётся несладко. Может, чуть меньше. – Погоди, я сейчас не понял. Какие девять месяцев? – Ты пока по горам лазил головой ударился? Долго соображаешь, Пашка. Очень долго. Паша развернулся и огорошенный новостями вышел на улицу. Ольга наблюдала за ним из окна. Тошнота вновь поступала,и чтобы продолжить работу, ей нужно было вдохнуть свежий воздух. – Господи, как хорошо... – и взгляд её встречается с такими родными серо-голубыми глазами. – Оль, ну послушай ты меня. Я не мог поступить по-другому. – Рыков, поднимайся. У тебя пять минут. Уложишься, молодец. – Люблю тебя. Через тридцать секунд он уже был у неё в кабинете. – Олечка, я жуткая скотина. Но если бы я тебе сказал, ты бы меня никуда не пустила. – У тебя осталось три минуты. Я слушаю. Павел сел, выпил воды и начал повествование: – В 90-е отец служил врачом в Чечне. Собственно, там он и умер, Оль. Я хотел найти его могилу. Месяц шарахался по горам, кишлакам, в итоге нашёл. Теперь я спокоен, Олечка. – П-а-а-ш, прости меня, я не знала... – Оля обняла мужа со спины, чувствуя его кончиками пальцев, – Я думала, что с ума сойду без тебя. Я чуть не сдохла в пустой квартире, Рыков. Ты мог позвонить? Почему ты этого не сделал? – Оказалось, что отец спас жизнь кому-то из чеченских авторитетов, и в благодарность ему подарили дом. Пока я оформлял документы, пока продавал это всё, прошёл месяц. Связь в горах плохо ловит. Я, когда прилетел, увидел, сколько раз ты мне звонила, чуть не поседел. – Пашка, – Оля чуть пошатнулась, – прости, я сейчас. – Теперь твоя очередь, Оль. Ничего мне рассказать не хочешь? – Павел подмигивал и улыбался. – Потом. – Оля убежала в туалет. И после того, как ей стало чуть легче, позвонила свекрови. *** – Марина Леонидовна, Паша вернулся. – Я знаю, он звонил. Вы помирились, Олечка? – Мы не ссорились. Я не знаю, как ему сказать. – Можешь подождать, месяца через три сам догадается. – Нет уж, хватит с нас секретов. – До свидания, Оленька. Если что, обращайся: я его на место поставлю. – Спасибо за всё. *** – Рыков, ты мне нужен... – сказала Оля, заходя в кабинет. – Какой срок? – Два месяца. Паша поднял Олю вверх и поцеловал в живот. – Паш, что ты делаешь? – Исправляюсь.