Самая любимая

Оля сидела на полу и тщательно вырисовывала фломастером снежинки. По привычке она сгорбилась и высунула изо рта кончик языка. Оля очень старалась: малейшее неаккуратное движение, и она испортит всю работу. А такого не должно было случится ни под каким видом! Оля расписывала сделанную с любовью коробочку, склеенную из акварельной бумаги. Конечно, Оля знала, что из акварельной бумаги коробочек не делают и уж тем более – не рисуют на ней фломастером. Но что она могла поделать, если в критический момент под рукой не оказалось белого картона, достаточно плотного, чтобы из него можно было склеить незатейливую подарочную упаковку? Сегодняшним декабрьским утром они с Эммой должны были встретиться и погулять. Но едва Оля с предвкушением надела шапку, Эмма позвонила и сообщила, что заболела. Сначала Оля расстроилась. И даже немного обиделась. Впрочем, продлилась злость недолго: скоро на ее смену пришли сочувствие и забота. Поэтому Оля решила, что должна поддержать подругу в такой непростой момент жизни. На счастье, на кухне обнаружилась испеченная вчера сырная лепешка. Эмма такие очень любила. Эмма любила вообще все, что готовила Оля. Более того, она говорила, что обязательно женилась бы на подруге, хотя бы ради вкусной домашней еды. Будь она мальчиком, конечно. План пришел в голову сам собой. Разрезать лепешку на четыре части, положить в пищевой контейнер, а контейнер вместе с подбадривающей запиской и тремя выпусками детского комикса положить в красивую коробочку, которую сделает своими руками. И отнести больной подруге. И вот, Оля сидит на полу и вырисовывает фломастером снежинки на худо-бедно склееной коробке. А сердце поет! Как приятно о ком-то заботиться! Фоном играет музыка из детства. Музыка, что щемит сердце ностальгическими чувствами. Удивительно, но у них с Эммой было одно детство на двоих. При том, что росли они, не зная друг друга, а познакомились только пару лет назад, в колледже. Как, слушая одну и ту же музыку, читая одни и те же книги, любя одни и те же фильмы, они разминулись в детстве? Ведь их интересы, что в детстве, что сейчас, мало кто разделял. Ах, детство было бы еще красочней, будь в нем Эмма! Ни Оля, ни Эмма не сомневаются: они – родственные души. Оля уже была влюблена однажды. А была ли? Да… Да, была. Но почему-то совсем иначе, не как сейчас. Когда она влюбилась в одноклассницу Иру, она не чувствовала этого душевного полета, искрящего в сердце рвения, вдохновения… Наоборот, чувства к Ире окрашивали жизнь в серый. Оля все время грустила, все время скучала, и все время ревновала одноклассницу ко всем, кто с ней общался. Все время хотела сказать, что любит, но молчала. Все это было так давно… С Эммой все иначе! Оля просто любит ее, и все. И будет любить всегда. Как рыцарь любит свою Прекрасную Даму, принадлежащую его сюзерену. Да, конечно! Оля любит Эмму как Прекрасную Даму! И нет нужды, что принадлежит она не ей, а такому правильному, интеллигентному, доброму Коле. Она, Оля – Данте. А Эмма – ее Беатриче! «Я не пропаду, если она меня не любит: моя любовь к ней меня же и питает» – подумалось Оле. И в этот же самый момент (какое забавное совпадение!) из динамиков колонок донеслись слова знакомой с детства песни: «Я не умру без твоей любви, прошу, ты только одно пойми: я буду помнить тебя всегда и ждать». Изумленная Оля, услышав наяву собственные же мысли, отвлеклась и даже не заметила, как нечаянно размазала последнюю снежинку. Играла песня группы «Челси». Денег на маршрутку не хватило. Пришлось идти пешком. А коробку Оля вынуждена была держать в руках. Та оказалась дурно склеенной, и непременно развалилась бы, если бы ее положили в мешок. Так и шла Оля через дворы и через сугробы, торжественно держа перед собой расписанную коробочку. Руки щипал мороз, но варежки надеть нельзя: могла размазаться краска. Сильный колючий ветер сбивал с ног. Но Оля не сдавалась и упрямо шагала к дому Эммы. Вот знакомый подъезд. Оля аккуратно кладет коробочку в левую ладонь, освобождая правую руку, чтобы нажать заветные «43» на домофоне. Пальцы еле слушаются. 4… 3… Волнительные гудки… – Кто? – Я. Это Оля. Открой, пожалуйста, я тебе так, занести кое-что… Оля входит в теплый подъезд, придерживая дверь правой ногой. Девушка поднимается по лесенке, шмыгая носом. Дверь напротив неторопливо открывается – Эмма живет на первом этаже. Из дверной щели тут же выбегает толстый фыркающий мопс. Нежный, дорогой сердцу голос Эммы говорит: «Феликс, куда пошел? А ну живо ко мне!», – после чего заходится кашлем. – Филька, иди домой, – говорит мопсу Оля, аккуратно подталкивая его в сторону квартиры валенком. – Ну да, привет, привет. Извини, не поглажу. Руки заняты! Оля входит в знакомую светлую прихожую вместе с псом. Эмма стоит в дальнем конце коридора, на пороге кухни. – Не подходи! Я заразная! – сообщает она. – Хорошо, конечно… Я тут оставлю… – говорит Оля и кладет заветную коробочку на тумбу возле входной двери. – Это что это? – спрашивает Эмма с любопытством. – А ты посмотри и узнаешь! – Ой, Оля! Вот если б не болела – расцеловала бы тебя! – Выздоравливай скорее тогда! – сказала Оля и поспешно ретировалась. Стремглав спустившись, выбежала из подъезда на улицу. Эмоций было через край. Хотелось слушать музыку. Оля достала из кармана телефон, подключила наушники, вставила концы в уши. Поддавшись интуитивному порыву, она набирает в поисковой строке «Челси». Песню, что она слушала дома, не находит, но включает другую, похожую. Под теплые звуки из далекого детства надевает на руки теплые варежки и спешным шагом идет домой через дворы. Как же хорошо! Как же хорошо любить! «Разрываются снаряды у меня в голове, примеряешь ты наряды, демонстрируешь мне…» Откуда Оля знает слова? Она об этом даже не думает. Душа поет, и хочется петь вместе с ней. Во все горло. «Самая моя моя, самая любимая, открывает окна, но…» – заливается песня в наушниках, а Оле хочется петь в унисон. Оля проходит мимо детского городка. Так хочется взобраться на него! На самый верх! И скатиться с самой большой горки! Но она же уже не ребенок… Хотя, вокруг – не души… Неуверенно, оглядываясь, Оля встает на ступеньку. Стоять в валенке на холодном металле – скользко. И она держится за перила рукой в варежке. Ощущает себя нелепо, неловко, словно пингвин. Поднимается еще на ступеньку. И тут отдается порыву всей своей душой и влетает на самую верхнюю площадку, скользя и держась за перила. Осматривает округу. Только чистый белый снег, парочка машин в снеговых шапках, темно-серые провалы окон старых жилых домов. Оля берется руками за железные балки и кричит: – ...сумела улыбнуться, ну, целую – пошел! Самая моя моя! Самая любимая! Открывает окна, НО! Прохожу я мимо них! ВДАЛЬ ЗОВЕТ МЕНЯ СУДЬБА! ВЕТРОМ ЗЛЫМ ГОНИМАЯ! Самая моя моя, самая ЛЮБИМАЯ! Оля с разбега садится на самую большую горку и с криком летит вниз. Смешно плюхнувшись в ямку под горкой, хохочет, запрокинув голову назад. Из правого уха вылетает наушник. Оля слышит справа от себя мальчишеский голос: «Девочка, с тобой все нормально?». Оля оборачивается к мальчику-подростку и улыбается ему. – Нет, не нормально! – отвечает ему. – Со мной все прекрасно! Я счастлива! Счастлива, понимаешь! Как никогда счастлива!