Неожиданная встреча

Очередной день. В очередной раз в четырёх стенах. Запах больницы настолько въелся, что кажется без него будет как-то не то. Открыв глаза, он взглянул в окно, на подоконнике стоит ваза с засохшим цветком, который когда-то принесла тетя. — Должно быть, и сегодня никто не придёт -, усмехнувшись, произнес он вслух. Он уже устал ждать и надеяться на то, что кто-то вспомнит про него, поинтересуется его самочувствием, даже если это будет не совсем искренне. Ему всего 16, а он даже не начал познавать жизнь. Все началось в 10 лет, когда он внезапно упал в обморок. Родители не придали этому сильного значения, был жаркий день: «солнечный удар», — тогда подумали они, а причину внезапно появившегося синяка списали на удар при падении на землю. С тех пор он начал увядать. Некогда активный мальчишка в течение года превратился в бессильного и апатичного. Тогда-то и забили тревогу родители. В больнице сначала разводили руками и не понимали, что происходит, на анализ не отправляли, думали, что все в порядке. Пришлось ехать в другой город, там-то и поставил страшный диагноз: лейкемия или же — рак крови. После этого жизнь парнишки не была прежней: постоянный стресс, походы по больницам. Родители отказывались принимать тот факт, что их сын болен такой страшной болезнью, вот и таскали его по различным больницам, оттягивая лечение. Когда уже в чуть ли не в двадцатый раз они не услышали всё тот же вердикт, они наконец осознали. Но было уже поздно: болезнь прогрессировала — третья стадия, которая уже скоро должна перетечь в четвертую. Так и положили его в больницу, где смогли замедлить процесс развития болезни. И вот уже шестой год он ждёт своей участи, когда он уже наконец сможет уйти. Он так устал. Так устал от постоянных истерик матери, которая винила всех вокруг, от отца, который натягивал фальшивую улыбку, говоря, что «все будет хорошо», но это «хорошо» все никак не наступает. А от фальшивых переживаний родственников, которых он никогда в лицо не видел, уже тошнит. Он понимает, что уже не будет как прежде, что он не вылечится, хочется, чтоб все наконец оставили в покое. Так со временем про него стали все забывать, даже родители, которые утонули в своем горе, хотя казалось бы, горевать должен он, ведь это его настиг сей страшный недуг. Им было больно смотреть на него, который выглядел, мягко говоря, не ахти: всюду синяки, постоянное кровотечение из носа, да и сам он был настолько обессилен, что казалось, будто он может смертельно устать от пары шагов. И он их понимал. Понимал, почему они стали реже приходить и звонить, понимал, ведь ему самому порой было страшно смотреть на себя в зеркало. Он просто устал, просто хочет уйти. Так его и перевезли в больницу на окраину города, дабы как-то облегчить его страдания, ведь совсем недалеко был лес, да и тут было в принципе спокойней, и пейзаж здесь симпатичнее. Из палаты он особо не выходил, ибо каждое движение ему давалось с трудом. Нашел отраду он в книгах и сериалах, мечтая после смерти попасть в одну из этих вселенных. Так и провел он этот вечер в мечтах о том, как он попадает в мир одну прочитанных им фантазийных книг. Он бы путешествовала по миру, по пути встречал кучу людей, которые возможно станут ему верными товарищами, боролся с монстрами, спасал принцев и принцесс. Вдруг стало душно, и, едва пересилив себя, он встал, пошел к окну и открыл его. Свежий, летний, слегка прохладный воздух ворвался в комнату. — Как же хорошо, — закрыв глаза, он наслаждался свежим ветерком. — Привет, — незнакомый мальчишеский голос внезапно раздался по ту сторону окна. — А! , — пискнув от испуга, он отпрыгнул от окна — Прости, должно быть, я испугал тебя, — виновато улыбнувшись сказал мальчишка. — Ничего страшного, — он подошёл к окну, — но кто ты, и что ты тут делаешь? Разве можно выходить так поздно на улицу? — Ой ладно тебе, меня всё-равно никто не увидит. Да и ничего страшного не произойдёт же. — Ну, сам смотри. Если что, я не при делах! — Хорошо, хорошо, — отсмеявшись сказал он, — не хочешь присоединиться и погулять по округе? — Я не смогу, как бы я не хотел. Я едва встал, чтоб окно открыть, — грустная улыбка показалась на ее лице — Жаль. Тогда не против, если я залезу к тебе? Поболтаем. — Конечно, — сам того не осознавая его это очень обрадовало. Благо, комната находилась на первом этаже, ибо вряд ли бы он смог с такой лёгкостью залезть. Оказавшись в комнате, незнакомец оглянулся: кровать, тумба, небольшой столик, стул, ноутбук и пара книг. — Миленько. Меня Ли Феликс зовут, можешь звать меня Ликсом. А тебя как зовут? — Хван Хенджин. — Ага, значит, Джинни. Не против? — Нет, мне нравится. Вблизи теперь уже не совсем незнакомец выглядит потрясающе, особенно его милые веснушки, которые россыпью расположились по всему его лицу и улыбка. Хенджин буквально завис, пытаясь рассмотреть каждую его веснушку. Он такой нереальный, похож на фею. — Алло, Земля вызывает Хенджина, — улыбаясь произнес Феликс, параллельно махая ладошкой перед глазами Хенджина. — Ой, — Хенджин вздрогнул, выйдя из раздумий, — прости, задумался. — Ничего. Чем займёмся? Может, поболтаем? Расскажешь, как ты тут оказался? Так то Хенджин не любит рассказывать о себе, ведь, по сути, кроме своей болезни и всей этой истории. Но тут почему-то от был не против поделиться этим. — Ну, у меня лейкемия, прогнозы не особо утешительные, перевели сюда подальше от городского шума и суеты, видимо, чтоб как-то облегчить мои страдания. — И как? Легче? — присаживаясь на кровать, спросил Феликс. — Вроде бы, — сев рядом, ответил Хенджин, — не особо задумывался. Хотя бы не вижу лиц родственников, которым меня «так жаль», — как бы пародируя их, сказал он, — так надоело, честное слово, не понимаю к чему этот цирк. А ты тут как оказался? — Я? Ну, я тоже болен. Вроде как понять не могут, что со мной не так. Говорят, анализы странные какие-то, а причину найти не могут, уже около года прошло, если не больше. Видимо поэтому и отправили подальше, чтоб глаза не мозолил. — М-да. Кошмар. Может, сериальчик какой-нибудь глянем? — О. Давай. Устроившись поудобнее на кровати они принялись искать какой-нибудь сериал. Особо не задумываясь они выбрали первый попавшийся подростковый сериал. — О боже, какой же он мудак. Как она могла его полюбить вообще? Он так отвратительно себя ведет, а она., — возмущается Хенджин, активно жестикулируя руками, чуть не уронив ноутбук. — А представь, сейчас кто-то находится в такой же ситуации, — Мне искренне их жаль. — Может, тогда другое что-нибудь посмотрим? — Нет, мне интересно, как они придут к хэппи энду. — Думаешь, там будет все хорошо? — В таких бредовых сериалах в конце всегда все хорошо, несмотря на всё то дерьмо, которые главные герои сделали друг другу. — Действительно, и не поспоришь даже. Они оба считали все происходящее в сериале бредом, однако всё-равно продолжили смотреть, ибо «интересно же». Так они уснули вместе, так и не увидев концовку. Впервые за последние 6 лет Хенджин спал так хорошо, ему не снились кошмары или бредовые сны, как это было обычно, ему не снилось ничего, так давно он не ощущал себя выспавшимся. Проснувшись на следующее утро, рядом никого не оказалось. Там, где сидел Феликс, постель была уже холодной. — Ушел. Мог бы хоть предупредить, — обиженно прошептал Хенджин. На удивление, он проснулся сильно раньше обычного, но завтрак всё-равно проспал, поэтому он не придумал ничего лучше, чем занять себя очередной манхвой. Чуть позже пришел врач, дабы проверить состояние Хенджина. — Вы выглядите намного лучше, произошло что-то хорошее? — Я просто выспался, — ответил Хенджин, посчитав, что их встречу с Феликсом лучше скрыть. После он продолжил заниматься тем, что делал до этого. Наступило время обеда. Впервые Хенджин съел практически всё, ведь до этого он едва съедал половину. — Неужели я иду на поправку? — подумалось ему, — да ладно, неужели Вселенная сжалилась надо мной? Не, не может быть. Время близилось к вечеру. Хенджин отложил свой ноут и уставился в окно. Было ужасно скучно, манхвы, книги и сериалы порядком поднадоели. Он посмотрел и прочитал слишком много, чтобы хоть что-то смогло его зацепить. — Интересно, он сегодня придёт? Забавно, но с Феликсом даже тот дурацкий сериал был намного интереснее, а рядом с ним спокойнее. — Чем бы заняться? — протяжно спросил себя Хенджин, — о, точно. Потянувшись к тумбе, он принялся что-то искать. — Нашел. Это были альбом и акварельные краски с кистями. Не то, чтобы он был художником, но порой его охватывало какое-то внезапное желание нарисовать что-нибудь. Взяв стул, он поставил его перед подоконником. Он предпочитал рисовать, расположившись на подоконнике, нежели чем за столом. — Нужна водичка, — констатировав факт, он взял посудку, которую он использовал для обмакивания кисточек. Благо в его комнате была раковина, в которой он мог набрать воды, ибо он не осилил бы поход в другой конец коридора, где находился общий санузел и раковины. Наконец он мог приступить к рисованию. В недавно прочитанной манхве он увидел красивые цветы, они ему так понравились, что хотелось их нарисовать. Поэтому, не долго думая, он взялся за кисть и принялся рисовать. Спустя примерно час попыток, он наконец понял, как лучше изобразить те цветы. Через некоторое время на листе красовались два синих и два оранжевых цветка, один из которых ещё не раскрылся Послышался стук в окно. Посмотрев в ту сторону, он увидела Феликса, по ту сторону окна. Сам того не ожидая Хенджин буквально подорвался, чтобы открыть окно. — Привет, что делаешь? — спросил Феликс. — Рисую, — указав в сторону альбома рукой, ответил Хенджин, — Зайдёшь? — Да, сейчас. Оказавшись в комнате, Феликс сразу взглянул на альбом. — Красиво, — широко улыбнувшись произнёс Феликс. — Спасибо, — смущенно ответил Хенджин. — Ты типа художник? — Не сказал бы. Просто иногда рисую, когда заняться совсем нечем. — Понятно. Повисла неловкая тишина. Оба смотрели друг на друга, не зная о чем ещё спросить. — Чем сегодня займёмся? — первым решил нарушить тишину Феликс. — Хм. Как насчёт, посмотреть очередной дурацкий сериал, и обсудить весь абсурд, что там происходит? — Отлично, мне нравится. Сев поудобнее на кровать, они начали искать, что посмотреть. — Кстати, ты когда ушел? Я проснулся, а тебя уже не было. — А, ну, — растерялся Феликс, — врачи мне не разрешают выходить из палаты, поэтому я ушел на рассвете, чтобы они не заметили моего отсутствия. — А, понял. Значит, в этот раз ты тоже уйдёшь рано утром? — Ага. Но я буду приходить по вечерам, если ты не против, конечно же. — Конечно не против. Я только рад. — Отлично. О, а как насчёт этого сериала? — решил сменить тему Феликс, — Тут всё, как мы любим: серая мышь и плейбой. — О, класс. Его и включим. Во время просмотра они словил дикий испанский стыд так много раз, что сбились со счета. Хенджин сильно возмущался от глупости всего происходящего, а Феликс активно поддакивал и посмеивался. Время близилось к утру. Хенджин не заметил как уснул. А проснувшись, он опять рядом никого не застал. — Опять ушел. А я хотел его проводить. Так и прошел месяц. Феликс приходил вечером, и они вместе смотрели и обсуждали глупые, по их мнению, сериалы. За это время Хенджин как будто расцвел. Ему было так легко рядом с Феликсом, с ним он чувствовал себя живым, даже его самочувствие заметно улучшилось: его обычно бледное лицо стало живее, и он чувствовал прилив сил. Врачи тоже это заметили, кажется, у них даже появились надежды на выздоровление почти безнадёжного пациента. Было время обеда. Поев, Хенджин принялся искать сериалы, чтобы вечером посмотреть их с Феликсом. Вдруг в дверь постучали, а затем оттуда показались его родители. Слабо защемило сердце. — Здравствуй, сын, — сказала на вид пожилая женщина. — Привет, мам, привет, пап, — с неким удивлением ответил Хенджин. — Врачи позвонили, сказали, что тебе стало легче, — подойдя сказал мужчина. — Да, как видите. — Какое облегчение, — прошептала женщина со слезами на глазах. Мать обеими руками взяла ладонь сына и поднесла ее ко лбу. — Я так рада, так рада, — с облегчением полушёпотом произнесла мать. — Мы так виноваты перед тобой. Если бы тогда мы сразу начали лечение. Если бы не мы., — тут она громко всхлипнула, подавляя плач в себе, — Прости нас, пожалуйста. Тут отец уже не выдержав, отвернулся, чтобы его слезы не видели. — Мам, не плачь, пожалуйста, я же говорил, что не виню вас. Хватит прошу. — Да, хорошо, прости, — отпустив руку сына, она вытерла слезы. — Как ты? Хорошо кушаешь? — Да, мам, я хорошо кушаю, еда тут вполне сносная. — Неужели врачи наконец начали выполнять свою работу. — Мам. Ты же знаешь, они делают, всё, что могут, прекрати их винить. — Как я могу, когда мой сын уже 6 лет как болеет?  — почти крикнув, сказала женщина. — Мам, — как бы с Упрёком произнёс Хенджин. — Всё, всё, поняла, прости, — виновато сказала женщина, — А, мы тут тебе фруктов принесли. — Спасибо большое, поставьте на стол. — Хорошо. Ладно сын, нам пора бежать, на днях ещё придём, — сказала женщина, — не скучай. — Ладно. Обнявшись на прощание, родители покинули палату. Силы покинули Хенджина и он принял лежачее положение. Такие встречи с родителями сильно выматывали его. Было невыносимо видеть родителей, с каждым разом становившихся всё старее. Ведь им приходилось вкалывать на работе, чтобы хоть как-то выплатить больничные счета, а к тому же встречи с сыном выматывали их не только физически, но и морально. И Хенджин понимал их, знал, что им тяжело, поэтому никогда не жаловался. В какой-то степени ему даже было стыдно за своё состояние, но он решил закопать это чувство подальше, ибо знал, что это ни к чему хорошему не приведёт. Так он и уснул, а проснулся вечером от продолжавшегося стука в окно. — Да встаю я, встаю, — потерев глаза, Хенджин подошёл к окну. — Наконец-то, я уже собрался уходить, — пробубнил Феликс после того, как Хенджин открыл окно. — Прости, прости, я уснул, — с виноватой улыбкой сказал Хенджин. — Я заметил. Сегодня как обычно? — Конечно, я как раз нашёл парочку сериалов. Всё, как мы любим. Выбирай. Хенджин указал на ноутбук, на котором была открыта вкладка с различными сериалами и фильмами. — Я нашёл фильмы про вампиров и оборотней, где главная героиня — человек, влюбившаяся в вампира. Ещё есть фильм, где главный герой весь из себя такой шикарный и богатый, но с интересными сексуальными наклонностями, а героиня — максимально обычная девушка. О, еще находил фильм, где главный герой с друзьями поспорил на главную героиню, а потом влюбились друг в друга. Тут все фильмы в несколько частей. — Ооо, прекрасно. Мы должны их всех посмотреть, — с довольной улыбкой произнёс Феликс. — Обязательно. С какого начнём? — Хороший вопрос. Может, с того, что с вампирами? — Давай, сам хотел предложить. На удивление, первая часть фильма ребятам очень понравилась. По крайней мере, атмосфера фильма и сама картинка точно, однако пару неловких моментов они всё же не смогли не обсудить. Но вдруг Феликс странно посмотрел на Хенджина, и, приблизившись к его лицу с беспокойством спросил: — Хенджин. Всё хорошо? — Да, вроде бы. А что? — Не знаю. Сегодня ты какой-то более задумчивый что-ли. Не такой активный. — А. Ну. Просто, — замялся Феликс, — Родители сегодня приходили. Впервые за пару месяцев. Врачи им сказали, что мне стало легче, вот и пришли, — немного с погибшим голосом ответил Хенджин. — И всегда они так? — Частенько. Но стоит им только заметить, что мое состояние ухудшается, они сразу пропадают. Даже не звонят. А твои как часто приходят? — А у меня никого нет, — спокойно говорит Феликс. — Прости, — Хенджин виновато опускает голову. — Ничего. Ты же не знал. Да и меня это особо не заботит. Повисла неловкая тишина. И только Феликс собрался предложить продолжить смотреть фильм, как Хенджин внезапно заговорил: — Каждый раз, когда родители приходят ко мне, всё начинается с того, что мама плачет и извиняется передо мной. Они винят себя в том, что таскали меня по больницам, вместо того, чтобы принять мой диагноз и начать лечение. — замолчав на пару секунд, он продолжил, — Честно говоря, сначала я их действительно винил. Даже чувствовал отвращение к ним. Но потом я устал их винить. А позже начал их понимать. Но от этого стало тяжелее. Тяжелее их видеть. Порой было так тяжело, что хотелось поскорее умереть. У меня даже были попытки. Но меня вовремя спасали. А когда родители узнавали, они так сильно плакали и просили прощения за всё, что только можно было. Тогда я чувствовал себя последним ублюдком, — Хенджин снова замолк, но вскоре продолжил, — А еще они постоянно обвиняют врачей, хотя знают, что они делают всё, что могут. Но им этого мало. Даже как-то обидно за врачей становится, — на последней фразе он слабо усмехнулся. Закончив свой монолог, Хенджин выдохнул с облегчением. Ему так давно хотелось кому-то выговориться, и, наконец сделав это, стало так легко, как будто скинул груз с плеч. Феликс молча положил голову ему на плечо. Так они просидели пару минут. — Если что-то тебя тревожит, ты всегда можешь выговориться мне. Я буду рядом. — Спасибо тебе, чтобы я без тебя делал. Может, продолжим смотреть? На чем мы там остановились? — Кажется, мы полностью посмотрели первую часть и уже успели обсудить это. — Точно. Ну что, смотрим дальше? — улыбнувшись спросил Хенджин. — Конечно, — с более широкой улыбкой ответил Феликс. Родители Хенджина пришли на следующий день, и этот раз ничем не отличался от предыдущего. Заметив, как и их сын с каждым их приходом становился все более живым, они начали чаще его посещать. Даже родственники начали звонить. Видимо, родители разболтали им о том, что Хенджину становится всё лучше. Надежда родителей на выздоровление становилась всё больше. Однако почему-то мать плакать меньше не перестала, даже наоборот: она плакала всё больше, по поводу и без. Бесконечные извинения за все грехи и обвинения в сторону врачей так же не прекратились. Хенджину от этого становилось всё тяжёлее на душе, и единственным успокоительным был Феликс — рядом с ним он забывал всё, что его тревожило. Так прошёл ещё месяц. И очередное посещение родителей. Снова слезы и извинения матери, которых не выдержал Хенджин. И он сорвался. Сорвался и высказал всё, что было у него на душе. Как ему тяжело. Тяжело от этих бесконечных слез и извинений. От фальшивых переживаний родственников. Как ему было тяжело от начала и по сей день. Как хотелось когда-то умереть. Что он устал от всего. Почему они постоянно делают такой жалобный вид? Почему они просто не могут с ним поболтать обо всем, что не касается его состояния? Почему они просто не расскажут о своём дне? Как они его провели, что делали? Даже простой разговор о погоде его бы устроил. Почему бы им просто не поговорить, например о будущем? О том, что они хотят сделать, когда Хенджин поправится? Почему они не понимают, что это так тяжело видеть, как они постоянно плачут? Почему бы вам просто не сказать, что все будет хорошо? Почему? Он устал, ему это так надоело. Тогда родители не смогли ничего ему ответить. Тихо извинились они просто ушли, оставив Хенджина наедине со своими душевными ранами, которые вновь раскрылись. Феликс в тот день не пришёл, не пришёл и на следующий день тоже. Родители тоже больше не приходили. Прошла неделя. Хенджин снова начал увядать. Он выглядел почти так же, как и до встречи с Феликсом. Хенджину ему так не хватало. Снова пропал аппетит, силы покинули его насовсем, спать не хотелось вовсе. Даже врачи начали беспокоиться. Даже погода, будто чувствуя состояние Хенджина, совсем ухудшилась. Но Хенджин не переставал ждать и надеяться на то, что Феликс придёт. Но в то же время он сильно боялся, что с ним что-то случилось. Время близилось к вечеру. К Хенджину пришла медсестра, чтобы проверить его состояние. Она довольно милая девушка, и часто заботились о нём. — Хван Хенджин, Вы опять не ужинали. Даже если не хочется нужно есть. — Знаю, — он хотел хотел сказать что-то ещё, но не стал. — Раз знаете, почему не едите? — с беспокойством спросила она. — Не могу. Лучше скажите, как там Ли Феликс?  — наконец решившись, спросил он. — Ли Феликс? На моей памяти у нас один пациент с таким именем, и он уже больше года лежит в коме. А откуда Вы его знаете? — Он мой давний друг, — и вдруг до него дошло, — Что? Подождите, в коме? — Раз уж он Ваш друг.То, наверное, могу, сказать. В последнее время его состояние ухудшается, его перевели в реанимацию. Он там уже неделю находится. — В смысле в реанимации? С ним все будет хорошо? , — чуть ли не крича спрашивает Хенджин. — Честно говоря, мы не знаем, прогнозы неоднозначные, — немного виновато отвечает медсестра. И тут ему стало плохо. Физически. Сознание помутнилось, он начал терять сознание. Он отдалённо слышал, как обеспокоенно его звала медсестра, и как она звала на помощь врача. Наступила тьма. Очнулся он в незнакомой палате, вокруг него были какие-то аппараты, на его лице была маска, и пара катетеров были присоединены к нему. Перед глазами все плыло, поэтому он снова закрыл глаза. Через какое-то время, он снова очнулся. В голове гудело. Хотелось пить. С протяжным стоном он попытался встать, но вдруг рядом оказался врач, который мягко попросил не двигаться. — Где я? Я ещё не умер? — Вы в отделении реанимации. Вы пробыли без сознания 2 дня. К счастью, вы не умерли, нам удалось стабилизировать ваше состояние. Теперь Вам нужен покой. — Понятно, — слегка разочарованно ответил Хенджин, — Долго мне тут еще лежать? — Мы за Вами еще понаблюдаем. Если все будет хорошо, мы переведём Вас обратно. — Хорошо. Время от времени состояние Хенджина скакало: то резко ухудшалось, но внезапно улучшалось. Всё то время, когда он был один и его не посещали врачи, он обдумывал всё, что с ним произошло. А еще Феликс… «Если он уже больше года лежит в коме, то кто приходил ко мне? Его дух? Забавно. Я что, схожу с ума?» — всё, крутилась в его мыслях. Хотелось смеяться и плакать одновременно. «А если так подумать, то та медсестра говорила, что его состояние ухудшилось, и он неделю лежит в реанимации. Примерно тогда Ликс перестал приходить». И ему стало страшно. Страшно за него. Он считал Феликса своим другом. Он был его единственной отрадой в этой жизни. Его утешением. Его лекарством. И он понял это только сейчас. — Феликс, где же ты. Мне тебя так не хватает. Внезапно послышался громкий разговор за дверью палаты. Двое мужчин о чем-то громко спорили — Его состояние нестабильно, эта новость может сильно шокировать его, — чуть ли не крича говорил первый. — Я всё понимаю. Но это касается его родителей, он должен знать, — немного спокойнее говорил второй, — Хорошо. Давайте подождём, когда состояние пациента стабилизируется, тогда все скажем. — Хорошо, но говорить буду я. — Как скажете. А сейчас нам нужно проверить его состояние. Сразу в палату к Хенджину зашли двое врачей, одного из которых он узнал — это был тот же самый мужчина, что он увидел когда впервые очнулся в реанимации. — Добрый день. Как Ваше самочувствие? В его голосе Хенджин узнал того первого, что недавно спорил с другим. — Нормально. Это вы сейчас обо мне говорили? Что-то случилось с моими родителями? — обеспокоенно спросил Хенджин. Тут они замялись. Они поглядывали друг на друга, не решаясь говорить. — Понимаете. Ваши родители. Они, — тихо и нерешительно говорил первый. — Погибли. Попали в ДТП. Смерть была мгновенной, — чуть более уверенно продолжил второй. И тут у Хенджина пропал дар речи. Заболело сердце, а в глазах потемнело. Беспокойные голоса врачей постепенно исчезали. Темнота. Вдруг он проснулся. Вокруг никого. Даже аппараты молчали. «То, что сказали те врачи. Это же ложь да? Это же просто ошибка? Этого не может быть… Нет. Нет. Нет. Прошу, пусть это будет просто неудачной шуткой? Как они могли просто бросить меня? За что это мир так со мной? Что я сделал в этой жизни не так?» Он схватился за голову. Хотелось кричать. Кричать так, чтобы весь мир услышал всю ту боль, что он пережил. У него теперь никого нет. Даже Феликс больше не приходит. Он один. Чувство вины нахлынуло на него. «Если бы я тогда нк сорвался на них. Если бы я просто потерпел. Они бы были бы живы. Это моя вина. Моя.» — Хенджин. Хенджин. Хенджин! Внезапно знакомый голос его позвал — Феликс? Это ты? Он почувствовал как его обнимают. Ему так этого не хватало. Уткнувшись ему в шею он просто начал рыдать. Рыдать так, как не рыдал никогда. Он вспомнил всё. Как он узнал, что болен. Как увидел родителей, что впервые узнали диагноз. Как они отказывались принимать этот факт. Как они плакали каждый раз, когда приходили к нему. Правда о Феликсе. И конечно же, те страшные слова, что он недавно услышал от тех врачей. Вся та тяжесть и горе, что копилось у него в душе просто вылилась в виде слез. Он плакал долго, в то время как нежные руки успокаивающе поглаживали его. Он не знает, сколько времени прошло, пока он не успокоился. Он отодвинулся от Феликса и взглянул на него. — Где ты был? Мне тебя так не хватало, — едва произнёс Хенджин всхлипывая. — Прости, я был не в состоянии. Да и ты сам уже знаешь. — Так это правда? То, что ты в коме? — Да. Прости, что скрывал. По правде говоря, я сам удивился когда понял, что ты видел меня. Но был так рад. В то же время мне было страшно, что узнав правду, ты испугаешься и больше не захочешь меня видеть. А когда я все же решился рассказать, я не смог. — Какой же дурак. Ты был единственным, кто смог оживить меня. Из-за тебя я хотел жить. — Прости. Вдруг взгляд Феликса виноватым, он опустил лицо, закрыл их руками. — Ликс? Что-то случилось? Феликс не отвечал. Время тянулось слишком медленно. — Феликс, прошу, не молчи, — умоляюще произнёс Хенджин. — Честно говоря, мне осталось немного. — Подожди. Что. Что ты имеешь в виду? Снова повисла тишина. — Феликс, прошу тебя, — уже почти плача, кричит Хенджин. — Прости, я больше не могу. У меня больше нет сил держаться за этот мир. Мне тяжело. Я хочу уйти. Опять тишина. Хенджин начал о чем-то размышлять. Тут стало беспокойно Феликсу. Казалось, прошел час или даже больше. — Я с тобой, — вдруг прервал тишину Хенджин. — Стой, нет. Ты должен жить — Жить? — сразу же прервал его Хенджин, — Зачем? Ради кого? У меня никого не осталось. Родителей нет, теперь ты покидаешь меня. Даже если я останусь, то что? Я устал питать пустые надежды на то, что я когда-нибудь вылечусь. Мое состояние улучшалось только благодаря тебе. У меня больше нет причин жить, понимаешь? — Но. — Не пытайся отговорить меня Феликс. Я все решил. Пойми меня, пожалуйста, — последняя фраза была произнесла с мольбой. — Хорошо. Тогда пойдём вместе? Феликс протянул руку Хенджин. — Пойдём. Хенджин взял руку Феликса и они вместе направились в сторону выхода из палаты. Вышли они из больницы, по прежнему держась за руки. Свежий ветерок полностью окутывал их. Чувствовался невероятный прилив сил. — Ты знал, что тут за лесом есть поляна? Мне мама говорила, она даже как-то принесла мне оттуда цветов, — воодушевленно сказал Хенджин. — Правда? Пойдём, посмотрим? — Пойдём. Лес был совсем недалеко, и поляна нашлась довольно быстро. Добравшись до места, Хенджин слегка толкнул Феликса и убежал с криком: «Догоняй!» . Они бегали, прыгали и дурачились. Были свободны. И им было так хорошо, как не было никогда. Наконец они устали. Запыхавшись, они легли на траву. — Спасибо тебе за все, Ли Феликс. За то, что был моим другом. — Это тебе спасибо, Хван Хенджин. Взявшись за руки, они в последний раз посмотрели друг на друга и улыбнувшись закрыли глаза. В больнице одновременно прозвучали два протяжных звона аппаратов.