звездная пустота

Тихий шелест обветшалых многовековых книжных страниц под огрубевшими пальцами заставляет Нин Гуан застыть на пороге личной библиотеки и осторожно, едва дыша, поднять взгляд на книжные полки. Чуть прищурив рубиновые глаза, она легонько хмурит узкие брови и, слабо улыбаясь, замечает топазовый отблеск между «Полной историей Тейвата» и книжкой с какими-то инадзумскими сказками; Чжун Ли же не обращает на нее никакого внимания, будто он и не слышал, как открывалась дверь и стучали о темно-коричневый паркет высокие каблуки — он лишь как-то странно морщится и, чуть закусив губу, поворачивается к полке спиной. Неторопливо по комнате скользят ласковые лучи предзакатного осеннего солнца, медленно ласкают мужские покатые плечи, отчего камни на расписном плаще начинают переливаться серебром, а глаз бога — точнее, его жалкая непрофессиональная копия — ярко демонстрирует золото энергии Гео. Единственное золото, которое нужно леди Нин Гуан — драконье, переливающееся в волосах Чжун Ли. Когда солнце опускается ниже за видимый горизонт, библиотека будто окутывается бледно-багряным маревом, единственным звуком в котором остается дыхание и размеренный шелест бумаги. — Леди Нин Гуан, чем я могу вам помочь? — разрезает воздух чуть глуховатый спокойный голос Гео Архонта, но сам он даже не оборачивается, а, перелистывая очередную страницу, пробегается глазами по практически выцветшим иероглифам. — Мне достаточно одного вашего присутствия здесь, господин Чжун Ли, — почтительно выдыхает Воля Небес, не отрывая взгляд рубиновых глаз от крепкой шеи собеседника. Едва заметно поднимая голову от книги — леди Нин Гуан почему-то уверена, что она не настолько интересна, чтобы читать не отрываясь, — мужчина лишь кидает на нее взор топазовых глаз и, роняя чуть робкую и любезную улыбку, благодарно произносит: — Благодарю вас за возможность пользоваться вашей личной библиотекой. — Пожалуй, это самое малое из того, что я могу для вас сделать, — парирует женщина и, едва слышно стуча каблуками по полу, подходит на пару шагов ближе. — Какая книга привлекла ваше внимание на этот раз? Роняя беглый взгляд на кобальтовую обложку, леди Нин Гуан мимолетно улыбается. — Сказки? — с неподдельным интересом уточняет она, замечая на себе чуть лукавый пристальный взгляд, и касается плечом одной из полок. — Сейчас это лишь истории, которые родители рассказывают детям на ночь, — с задумчивой улыбкой отвечает Чжун Ли. — Но когда-то подобные рассказы назывались иначе. На светло-коралловых губах застывает немой вопрос, и, когда Гео Архонт захлопывает книгу, бережно оглаживая обложку большими пальцами, до Нин Гуан доносится хрипловатый властный голос: — Когда-то они назывались жизнью, моя леди. Сердце Воли Небес отстукивает быстрее обычного в несколько раз, когда она слышит это «моя леди» из его уст. — К сожалению или к счастью, эпохи заканчиваются, цивилизации умирают вместе с народом, и все, что остается — рассказывать истории о давно минувших днях, — продолжает Чжун Ли, даже не замечая заинтересованного взгляда, — со временем даже самая хорошая память может подвергаться забвению, поэтому люди записывают то, что помнят, передавая свои воспоминания в грядущее будущее. То, что вы называете «сказки», когда-то было эпохой царствования фей, о которой, пожалуй, уже не помнит никто. «Никто, кроме меня», — хочет добавить он, но вместе этого лишь поворачивает голову влево. Длинные пальцы Нин Гуан бережно оглаживают корешки обложек на одной из верхних полок; пробегаясь глазами по названиям, она радостно улыбается, находя нужную книгу — легонько подцепив ее ногтем, снимает с верхней полки. — Тогда, я полагаю, вас может заинтересовать это, — протягивает ему фолиант она, — не так давно я выкупила эту книгу на аукционе в Сумеру. Чжун Ли осторожно берет его из мягких рук. — Автор пишет о том, что это самая подробная книга о Семерых, — Нин Гуан чарующе улыбается, когда замечает, как в глазах мужчины мелькает интерес. — Помимо всего прочего, в ней имеются достаточно красочные иллюстрации от какого-то художника из Мондштадта. — Смею предположить, что вы выкупили сокровище, — усмехается Чжун Ли. — Истинная ценность познается со временем, — отвечает ему Воля Небес и, кидая взгляд за окно, добавляет, — прошу меня простить, но, к сожалению, дела не ждут. — Благодарю вас за беседу, моя леди. Сердце Нин Гуан сладко замирает снова, щемит где-то в груди; кидая на мужчину оценивающий взгляд через плечо, она лишь шепчет: — Надеюсь, вам понравится. И удаляется. Ушедшее солнце окрашивает небесный свод палитрой персиковых полутонов и оттенков, когда Чжун Ли открывает книгу на первой странице и, цепляя пальцами небольшую записку на бледно-желтой бумаге, выдыхает. «Сегодня в девять. Нефритовый Дворец. Я буду ждать.» *** Когда на карминно-розовом небе появляются первые звезды, Чжун Ли едва слышно касается костяшками пальцев двери в спальню леди Нин Гуан; в окружающей его тишине слышно лишь журчание воды в фонтане недалеко, отчего он даже немного ведет плечом — сегодня вечером в этом месте непривычно тихо. За дверью слышны быстрые шаги — мужчина безошибочно узнает в них босые ступни по холодному деревянному полу, — и, когда на пороге появляется его леди, Гео Архонт не может отвести от нее взгляд. — Ты не опоздал, — вкрадчиво шепчет она, отступая на несколько шагов назад, чтобы впустить его внутрь. — Я бы никогда не опоздал к тебе, моя леди, — сладко вторит он в ответ, чуть наклоняя голову вперед для поклона. — Я бы просто не посмел. Когда двери закрываются, Нин Гуан кивает в сторону небольшого столика посреди комнаты, и Чжун Ли вдыхает тонкий, едва заметный аромат свежезаваренного зеленого чая с цветами Цинсинь. Медленно опускаясь на стул, он внимательно наблюдает за тем, как женские руки разливают чай по двум пиалам, как бережно они касаются старенького фарфорового белого чайника, поддерживая его не только за ручку, но и донышко; как янтарная жидкость отливает золотом. Комната погружается в молчание, и Чжун Ли осторожно берет напиток в руки, неспешно дует на него и наконец делает первый глоток. — Я чувствую терпкость двевесных нот и кислоту цитруса. Очень вкусно. Леди Нин Гуан прячет довольную улыбку в пиале чая и, делая глоток, смотрит на Чжун Ли. Никто не решается заговорить первым, поэтому некоторое время они проводят в молчании, наблюдая за тем, как за окнами Нефритового Дворца темнеет сапфировый небосвод. Начинают загораться фонари, из-за облаков выплывает белоснежная луна, драгоценной россыпью появляется все больше звезд на темном пурпурно-синем полотне. — Мне нравится это время дня, — нарушает тишину леди Нин Гуан и, вставая из-за стола, подходит к окну, — в нем есть что-то чарующее. Чжун Ли не согласен в корне. «Чарующий» тут вовсе не вечер, а ее стройное точеное тело в шелковом халате кобальтового цвета. Противно скрипит по полу стул, но Воля Небес даже не оборачивается; но когда за ее спиной раздаются плавные шаги, она слабо кривит губами, а когда ее обнимают сзади любящие мускулистые руки, то она лишь упирается лопатками в мужскую грудь. — Ты прислал мне цветы вчера. — Все верно, моя леди, — трепетно выдыхает ей в ухо Чжун Ли и, касаясь кончиком языка мочки, роняет подбородок на ее плечо. — Откуда ты знаешь, что я люблю глазурные лилии? — спрашивает она, не сводя взгляда с небесного полотна. — Я не знал, — честно отвечает он, — просто глазурные лилии — сокровище Ли Юэ, возможно, даже более ценное, чем вся мора этого города. И ты тоже сокровище, моя леди. Нин Гуан млеет от подобных слов и, сладко улыбаясь, кладет свои руки поверх мужских — переплетая длинные нежные пальцы с грубыми мозолистыми мужскими, она замечает, что на нем нет перчаток — видимо, оставил на столе. Чжун Ли всегда касается ее кожи без них; для него она — величайшая драгоценность, и было бы просто кощунством прикасаться к ней через льняной материал. — Напомни мне, почему мы решили держать наши отношения в тайне? — тихо шепчет с придыханием она, когда его губы касаются впадинки на нежной фарфоровой шее. — Потому что ты не хотела создавать лишних слухов, — услужливо подсказывает он, проводя носом по ее плечу и вдыхая аромат ее тела. Леди Нин Гуан сладко стонет, и сильные руки Чжун Ли прижимают ее крепче к телу — издав приглушенный рык, он чуть прикусывает губами бархатную кожу под ухом. Воля Небес ловко оборачивается и, оказываясь лицом к лицу с ним, смотрит в яркие янтарные глаза. Янтарь — камень палящего полуденного солнца, сам сок теплых утренних лучей; символ радости и горящей любви. Каждый в Ли Юэ знает язык камней, и женщина впервые ловит себя на мысли, что глаза Гео Архонта, одного из Семи величайших Божеств Тейвата, будто созданы из самого чистого куска янтаря. — Моракс, — беззвучно роняет в тишину спальни она, отчего тот совсем по-драконьи рычит и, касаясь губами губ, уж очень трепетно гладит ладонью ее поясницу. За окнами Нефритового Дворца давно бледнеет звездная даль, и леди Нин Гуан лишь бережно касается каменных чешуек на его щеках. — Я люблю тебя, моя леди, — признается Чжун Ли, касаясь лбом лба. — Я не думал, что такой день наступит хоть когда-то за всю мою жизнь, но я… — Т-ш-ш-ш, — останавливает его его, положив указательный пальчик на узкие нетерпеливые губы. — Я знаю, Моракс. Я тоже. Турмалиновые щеки леди Нин Гуан не сравнятся ни с одним драгоценным камнем, который он создал в своей жизни — Гео Архонт просто уверен в этом. Красно-фиолетовый турмалин, в ночи похожий на розоватое предрассветное небо, украшает его леди лучше самого дорого шелка или знаменитой парчи из Сумеру. Турмалин на языке камней — это покой и спокойствие, и спустя шесть тысяч лет жизни Чжун Ли наконец ощущает себя на своем месте. Когда с хрупких плеч падает расписной халат, Древний Дракон в человеческом обличье лишь крепче прижимает к себе обнаженное тело, любуясь им, словно самым дорогим сокровищем. Бог Камня наконец нашел покой в турмалиновых объятьях своей госпожи.