Её объятия

***

       Гулкие шаги звучали ровно и чётко, точно солдатский марш. Фигура в чёрном костюме холодным серым взглядом скользила по всем в округе: по ученикам, каким-то странным тётенькам из бухгалтерии, бог знает что забывшим здесь заведующим и прочим, не сильно интересным людям. Она уже привыкла видеть их здесь, гораздо больше удивления было, когда кого-то здесь не доставало. Спокойный голос хрипло, но все равно звучно здоровался со всеми встречными учителями. Порой девушка останавливалась, в приветствии кивая кому-то или же подавая для рукопожатия руку. Все эти обыденные действия делались на автомате, каком-то автопилоте, и повторялись изо дня на день, совершенно не меняясь.  — Всем доброе утро! — входя в класс, громко рыкнула она, направляясь к привычной первой парте, прямо напротив учительского стола. Одноклассники вяло ответили ей тем же, а затем принялись к тому, что делали до этого: кто-то болтал и снова сплетничал, кто-то опять скатывал домашку или играл в опостылевшие игры. Скука тлен.  — Привет, Вероника!  — И тебе не хворать, — сдержанно ответила та, спуская ловким движением стул и по привычке стаскивая второй, для подруги по парте. Прозвенел звонок, в кабинет прямо с ним влетела соседка по парте, вслед за ней зашла учительница. Все как всегда, ничего необычного. Начало классического дня.

***

       Вероника уже не помнила, как оказалась в пустом школьном коридоре, совсем одна и без привычного окружения в виде целой оравы одноклассников. Эти психи, казалось, были с ней везде, куда бы та не пошла в пределах учебного заведения, но Ника настолько к ним привыкла, что ощущать себя совсем одной было непривычно. Почти всегда они шумели веселой гурьбой, что-то кричали, смеялись. Но гораздо больше эти «дети малые» сходили с ума из-за пустяков. Но сейчас было тихо. Это было как минимум необычно… Даже не так…

Странно это всё. И подозрительно. И всё-таки, неужели мне школа уже везде будет мерещиться?

       Она всматривалась в закрытые двери кабинетов, которые, казалось, тянутся бесконечным аккуратным строем вдоль стен, прислушивалась к звукам, но совершенно ничего не слышала, будто была в вакууме от всего окружения. Ника была готова уже ко всему, как только входила в узкий коридор, ведущий в раздевалку, и там услышала знакомый до боли, звонкий голос:  — Ника! Цветочек, ну где ты там?        Девушка застыла на месте. Вот такого поворота событий ожидать она не могла вообще никак. Найти рациональное объяснение казалось слишком сложной задачей, и всё, на что хватило будущего врача, так это просто обернуться и совершенно по-детски глупо ляпнуть:  — Ася, это ты?        Девушка улыбнулась, пока Ника пыталась всё-таки прийти в чувства. Она растерянно хлопала глазами, пытаясь решить, чему следовать: голосу разума или голосу сердца. Зажмурилась, будто это хоть как-то поможет ей решить эту… Проблему? Но проблему ли? Мысли путались в тугой комок — не размотаешь, как ни крути его, как ни старайся. Однако как ни пыталась Вероника подчинить чувства собственной воле, это было невозможно, все равно что пытаться перегрызть зубами стальной канат. И, не долго воюя с самой собой и своими эмоциями, девушка открыла глаза, обнаружив, что Ася находится совсем рядом.  — Ну ты чего? — прозвучал ангельский голос, но Ника все также оцепененно молчала, будто находится не рядом со своей девушкой, а с кем-то другим. Но в том-то и была загвоздка: независимая, самонадеянная до покраснения и в какой-то мере холодная, рядом с ней Вероника менялась на глазах. Чёткие резкие движения, отточенные с годами, становились более плавными и мягкими, голос не то становился ниже, не то более взволнованным, в груди будто расцветали цветы, становилось так тепло и светло на душе, что порой Ника спрашивала сама себя: «Не привиделось ли? Неужто это все по-настоящему?»        И когда все это наваждение слетало, она всё еще чувствовала это непонятное, но явно приятное, светлое чувство. А внутренний зверь рычал и щелкал зубами непонятно от какого чувства: «Как это так я был подчинён этой девчонке?» — но ответа не находил, и, смирившись, всё-таки приходил ко мнению, что ему это даже нравится. Ника в общем-то чувствовала себя диким зверем, который смирнел буквально на глазах, стоило лишь этой чаровнице оказаться на виду, или же сказать хоть одно слово. Но со временем это внутреннее «я» всё же пришло к выводу, что не может без этой чародейки совсем, что она нужна ему как воздух или вода.

Когда она впервые обнимет меня вживую, прежнего зверя уже не будет. Он сломается под напором чувств и эмоций, но это будет самое сладкое, самое лучшее, что произойдёт с ним во всей его жизни.

       Рука Аси еле ощутимым движением прошлась по скуле Ники, мягко и щекотно спускаясь к шее и останавливаясь на плече. Её чудесные голубые глаза смотрели прямо в душу, и от этого взгляда становилось так хорошо, что даже не верилось. В них сияла любовь и нежность, а этого было вполне достаточно для полного счастья. Она улыбнулась ещё раз, а внутри Ники что-то приятно ёкнуло.  — Чудо ты моё, — мягко произнесла Ася, и мягко потянулась к Веронике, слегка притягивая её к себе за воротник рубашки. Мир застыл. Для обоих был лишь тёплый и полный любви поцелуй…

***

       «Кажется, у меня проблемы с памятью,» — хмыкнула своим мыслям Вероника, осознав, что находится уже в каком-то другом месте, на скамье. Она чувствовала тепло, словно ее кто-то обнимал, и, открыв глаза, удостоверилась в том, что в общем-то думала в верном направлении. Ася. Одно имя, а сколько нежности накатывало на девушку, стоит лишь о нём подумать. Обычно она ловко скрывала свои чувства (Не дай бог какой-то человек поймёт или узнает!), но наедине со своими мыслями или с его обладательницей это «табу» мгновенно слетало. Рука мягко легла на талию Аси, и затем Ника мягко прижала ее к себе поближе. Голова возлюбленной сразу же «перекочевала» к шее: она буквально уткнулась носом в изгиб шеи, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки.  — Сов, а я люблю тебя, — собрав волю в кулак, сказала всё-таки Вероника, чмокнув любимую в лоб.  — Я тоже тебя люблю.        Ника не считала время, которое они провели тут вместе, обнявшись и наслаждаясь теплом друг друга. Она слышала голос Аси, но не в полной мере осозновала, о чём идёт речь, — и за это она себя искренне корила, но увы не могла ничего поделать со своими чувствами! — слишком уж сильно он, этот голос, подобный хрустальному колокольчику по звучанию, пьянил, сводил с ума. Было хорошо, даже не верилось, что это все взаправду.        Внезапно прозвенел звонок.  — Мне показалось, или что-то звенит? — непонимающе произнесла Вероника. «Мы здесь сидим явно дольше часа, но его же не было!» — твердил внутренний голос разума, всё-таки пробившийся сквозь туман чувств.  — Ника, просыпайся.  — Что?        А звонок все не унимался, вбиваясь своим противным трезвоном к голову…

***

       Прозвенел будильник, выводя девушку из небытия. Резко открыв глаза и совсем уж по-военному приподнявшись, она медленным тяжёлым взглядом окинула всю комнату. Путались мысли, Ника чувствовала себя потерянным ребёнком, которого оставили в незнакомом месте. — Опять сон. — сухо, почти одними губами в темноте шепнула она, потирая глаза и переносицу. Брови в привычном жесте нахмурились, сама С***ва была готова прибить стенку или ещё что-нибудь, что попадётся под руку, от накатившей досады.        «Ну когда же все воплотиться в реальность?» — звучал в голове вопрос, на который, увы, определённого ответа нет и не будет в ближайшие годы. Будильник снова противно прозвенел, напоминая о себе, за что был быстро отключен, а телефон в общем-то откинут куда-то на прикроватную полку. В дверях показалась фигура матери, услышавшая противный звонок:  — Никусёнышь, просыпайся давай. — привычно прозвучал ее голос, и девушка обломанно и все также тяжело вздохнула. Да, это был сон. Очередной, один из многих. Но все равно мучительно сладкий, прямо как самый первый из подобной череды.  — Да-да, я уже, — буркнула она в ответ, выпрыгивая из тёплой постели. Очередной день, совершенно тусклый и скучный, наполненный контрольными, зачётами, новыми темами и прочей лабудой, большая часть из которой Веронике не пригодится в жизни. Однако она была готова к этому дню, как и к прочим другим, а потому совершенно спокойным ровным шагом направилась на кухню. Единственное, что радовало, так это предстоящее общение с любимой Асей, хоть и в виде текстовых сообщений, но всё-таки лучше, чем ничего.        «Может, когда-нибудь, » — мечтательно, но мимолётно пронеслась мысль, словно быстрая птица в небе. — «Но явно не сейчас. Сейчас меня ждёт работа.»

***

В тот день, как мы впервые встретимся, как бы то не звучало, изменится всё. Может, мир не поменяется, и люди не поумнеют. Но как минимум загорится ещё большим огнём мое сердце. Когда я впервые увижу тебя, мир в моих глазах станет ярче, он наполнится такими красками, какими никогда не блистал. Стоит мне услышать твой чудестный голос, похожий на птичью трель, вживую — и всё вокруг зазвучит иначе, более живо, более весело и звонко. Как только ты впервые обнимешь меня — я буду потеряна для этого мира навеки, словно меня в нём и не было. Не будет прежней Вероники, будет уже совершенно другой человек, наполненный только любовью к тебе и счастьем. Единственным страхом для меня до этой прекрасной поры будет не дожить, не успеть, не смочь встретиться с тобой. Я люблю тебя, Анастасия…

***