Будь моей путеводной звездой

Там, где лежит мягкий покров

Из умирающих опавших лепестков,

Один цветок трепещет,

Дрожа своим засохшим стебельком.

Ах нет, ведь это бабочка

Порхает, словно нежный лепесток!

Аракида Моритакэ

Темно-серое небо начало светлеть. Первые лучики солнца вступили в борьбу с тьмой, периодически пробиваясь сквозь тучи, то вновь прячась за ними. Ранний ветерок легонько уносил за собой опавшие лепестки, создавая причудливый круговорот. Капельки росы, как россыпь самоцветов, поблёскивали на траве, в воздухе пахло свежестью. Рассветная тишина постепенно угасала, торговцы спешили открыть свои лавки, тут и там были слышны голоса. Лишь юноша, одиноко смотрящий в окошко, этой ночью не сомкнул своих глаз. Кажется, пролетающая мимо бабочка заметила это, и поспешила к нему. Взмахнув своими нежно-голубыми крылышками, она влетела в комнату через открытое окно и скрылась за бамбуковой ширмой*. Солнечные лучи одержали победу над тьмой и озарили округу своим радостным светом.

***

Син Цю потянулся, разминая свои затекшие за ночь мышцы. Сегодня он не спал всю ночь, делая подарок Чун Юню на день рождения — статуэтку духа из дерева. Он знал, что экзорцист всю свою жизнь мечтал встретить настоящего демона, но по иронии судьбы, его аура была слишком сильна и пугающая для них, поэтому они убегали до того момента, пока Чун Юнь их увидит. Сейчас он уже неделю охотился на одного призрака, поселившегося недалеко от Ли Юэ, в надежде, что хоть в этот раз ему повезет. Когда парень освободится, Син Цю не знал, как и не знал того, придет ли он вообще. Ещё раз взглянув на свою работу, парень нахмурился. Перед ним стояла невысокая статуэтка демона Гуй, он напоминал человека, но не имел подбородка и выглядел более жутко. Говорят, что это дух умершего насильственной смертью человека, судьба незавидная. Статуэтка получилась неплохой, даже очень похожей на настоящего демона, парень в какой-то момент смутился, а не слишком ли это мрачный подарок на день рождение? Но зная тягу Чун Юня к таким вещам, он чувствовал, что ему определённо понравится. Однако чего-то всё же не хватало. Тут Син Цю взялся за кисть с тушью и начал аккуратно выводить иероглифы на чистом листе бумаги. Время шло, по улочкам бурным потоком спешили люди, продавцы с шумом зазывали покупателей к себе в лавку, дети радостно играли в догонялки. Солнце успело подняться высоко-высоко, а в воздухе стоял запах выпечки и разных блюд. Лишь Син Цю, испачканный чернилами, так и не вышел из своей комнаты. На полу валялось бесчисленное количество скомканных листов бумаги. С каллиграфией у него всегда было плохо, но в этот день особенно несносно. Син Цю старался написать как можно красивее и аккуратнее, ведь это были его искренние пожелания Чун Юню на праздник. Наконец-то отложив кисть в сторону, он оценивающе посмотрел на только что написанные иероглифы и довольно кивнул. — Так-то лучше, — сказал он и начал собирать разбросанные листы. Осталось только дождаться именинника, если он, конечно, придет… Парень сцепил свои ладошки в замок за спиной и стал быстрыми шагами ходить с одного конца своей комнаты в другой. То и дело неосознанно покусывая свои губы, он бросал взгляды на часы. Время неумолимо утекало. Солнце всё быстрее и быстрее уходило на запад, предвещая скорый закат. Син Цю периодически заглядывал в окошко, в надежде увидеть вдали знакомый силуэт, но каждый раз разочарованно возвращался назад. В какой-то момент он резко остановился посередине комнаты, недоумевая из-за своих же действий. — Чего это я так взволнован в самом-то деле? Не сегодня, так завтра встретимся, а если и не завтра, то послезавтра, а если… — Син Цю замолчал. Утомлённый бессонной ночью, он решил, что ему всё же стоит отдохнуть. Парень прилёг на кровать и прикрыл глаза, ему хотелось как можно скорее уснуть, ведь так быстрее настанет новый день и возможная встреча с экзорцистом. Син Цю уже полностью погрузился в свои мысли, как вдруг услышал звук удара о его окно, как будто кто-то кинул в него маленьким камушком. «Показалось», — подумал парень, однако звук повторился. Ему пришлось недовольно встать и выглянуть на улицу, где он увидел Чун Юня. Не говоря ни слова, Син Цю, забыв про подарки, помчался на улицу. Выйдя из дома, перед ним чуть поодаль предстал образ Чун Юня, горделивая прямая осанка, вздернутая вверх голова — он следил за его окошком, находящимся на втором этаже. В мягком оранжевом свете вечерних фонарей экзорцист выглядел ещё красивее, чем обычно. Син Цю резко и шумно выдохнул, отчего-то в его груди всё перевернулось от представленной картины. На этот звук повернулся Чун Юнь и стал медленно подходить в его сторону. Находясь в шаге друг от друга, они смотрели друг на друга, сохраняя молчание. Чун Юнь вытянул свою руку, и провел своим большим пальцем по скуле Син Цю, оставляя на его коже лёгкую покалывающую прохладу. — Ты испачкался в чернилах, - улыбнулся Чун Юнь. Казалось, что дыхание Син Цю остановилось, он смотрел в небесно-голубые глаза парня напротив, светящихся прямо как два глубоких озера и понимал, что спасения нет. Ещё чуть-чуть, ещё пару мгновений и он точно утонет в них. Сердце бешенно ускорило свой темп. Прикрыв веки, парень поддался вперёд, легонько, почти невесомо, поцеловав Чун Юня в губы. — С днем рождения… Красно-оранжевый свет фонарей освещал два силуэта, слишком близко стоявших друг к другу. Они молчали, молчала и природа, боясь спугнуть этот ценный момент. Кажется, что всё в этом мире остановилось, сейчас имели смысл лишь пару брошенных фраз и нежные прикосновения...