Проблемы принятия

      События происходят задолго до восстания Энрола, здесь Дейра только-только прибыла со своим женихом в столицу.             

***

      Когда Энрол впервые заикнулся о том, что появилась Дейра, Веона лишь рассмеялась, звонко и весело, словно хорошей шутке; да она и посчитала это высказывание шуткой. Ей давно стало известно, что её названный — после свадьбы с Велимаром — брат не желает сковывать себя узами брака, но и до совсем низких куртизанок не опустится; ему нравились барышни мелких домов, дочери южных и восточных знаменосцев, или иные, бастардки, кроткие, что телята, главное лишь, чтобы красота и душа ему нравились. Сам Энрол посматривал на Веону с особым вожделением, как и каждый её поданный, желающий получить себе королеву хотя бы на один день, но саму правительницу это и вовсе не интересовало: для неё существовали лишь Велимар и их дети, семья на Западе, далёком, точно луна, однако сердце её волновал ещё принц, брат её мужа, чьё внимание стало тяготеть ей; разнообразие порой просто необходимо. Впрочем, ей стоит быть внимательнее, если она желает сохранить себя и свою корону в целости и сохранности; такое счастье, в виде четырёх государств, выпадает совсем не каждой девушке, и Веона искренне радовалась, когда Велимар выбрал именно её, хотя её сестра тоже была хороша собой, ещё и младше, а также ему предлагали свою единственную дочку Ундэры, богатые и гораздо благороднее по крови, а сама Аэрал была высокой, стройной, как ива, с лицом самой Девы и глазами, которые могли бы самого Рихта завлечь на землю. Но Вел сделал правильный выбор, он решил всё и взял её в жёны, — не красивую Аэрал, не умную Малису, её сестру — саму Веону, чья красота смогла засиять лишь подле него. И конечно же, Энрол тоже обладал высоким вкусом: он одарил своим вниманием и Кроу, и Карстеров, и Мэрионов, даже несколько его кузин из Кристэлиусов смогли ненадолго увлечь молодого принца, но о его помолвке не было и слова. Кто-то в замке даже распускал слухи, мол, у того более греховные увлечения, но король это быстро пресекал. И, честно говоря, Веона предпочла бы, чтобы эти мерзкие сплетни лучше подтвердились бы, чем если бы в замок пришла ещё одна женщина, вошедшая в семью Кристэлиусов; да ещё какая: обычная раба! Дейра — он посмел дать ей имя "самая любимая" — не обладала ни шармом, ни редкой красотой, чтобы уметь себя подать, даже её манера поведения и голос были настолько простыми и незамысловатыми, что королеве хотелось лишь совершенно снисходительно отрезать ей голову и повесить на пику замка; но это расстроило бы Энрола, рассорило его с братом, а принц никак не должен перестать поддерживать своего короля. Поэтому приходилось его бедной супруге сидеть, с этой дурочкой и предоставленными ей фрейлинами, заниматься скучным шитьем, есть и пить, пока ребёнок толкался в животе; одно осознание, что это королевский наследник, ещё один, наполняло Веону силой, делало её счастливее: вряд-ли эта невольница, хитрая потаскушка, сможет родить, значит, Энрол рано или поздно избавится от неё.       Но спустя несколько лун, подготовок к свадьбе и пиров в честь леди Дейры, Веона невольно стала осознавать, что у неё может появиться серьезная соперница; раньше королевские льстецы и певцы говорили о её прелести, а теперь искали благосклонности у невесты принца, будто пытаясь так умаслить вечно нахмуренного Энрола. Каждый в замке теперь знал, что одного взгляда на Дейру ему хватает, чтобы стать счастливее. Поначалу королева старалась игнорировать всё это, продолжала говорить о том, что её родственницы — лучший вариант, однако после известия, что принц больше времени проводит в покоях своей малолетней невесты, чем в своих собственных, по ночам, она стала ощущать, что каждый в сговоре против неё. Меллисса и долгожданный сын Кайрос больше не утешали, нередко правительница срывалась на свою дочь; вот своих детей Веона воспитает достойно, чтобы они даже не думали о крестьянских ублюдков: они ведь все грязные, заразные, ничего не знающие и вообще их главная цель — служить господам. Однако, Дейру заставить помассировать ноги или почистить туфли — нельзя было, иначе Веона могла получить в ответ гнев Энрола. Его невеста не должна пачкать свои нежные белые ручки, на которых слишком много украшений, для обычной рабы. Да и вообще за всё время, проведённое в замке, она стала выглядеть гораздо иначе: белокожая, зеленоглазая, с тёмными волосами и лицом, которое Велимар как-то раз назвал ангельским, заставив свою королеву впасть в ярость. Эта девчонка даже не знает ничего о династии Кристэлиусов, однако, скоро войдёт в их семью, начнёт жить в одном замке с Веоной, станет выше, чем некоторые родственницы королевы: это было попросту недопустимо! Но именно так и случилось, поэтому обида, горькая и растущая, засела в сердце Веоны так крепко, что её уже ничто не вытащит. Даже Энрол, если решится бросить свою безвольную потаскуху, больше не получит от своей названной сестры прощения; стоило думать раньше и не приводить дешевых куртизанок в замок, как своих невест. Вот Карстер или Кроу — достойные девицы на выданье, да только даст ли ему теперь их кто-то? Конечно же, нет. А ведь и Велимар мог отказать своему брату в безумном желании узаконить отношения с Дейрой, но нет — пусть принц окончательно разрушит свою жизнь этими брачными обетами.       Поэтому и приходилось леди Веоне Мэрион-Кристэлиус терпеть глупую, наивную девчонку, чьи умыслы были написаны у неё на лице. — Его высочество так добр ко мне, — Робко поделилась она, вышивая цветы на жёлтом куске ткани. Веона давно привыкла, что эта девица занимается своими нарядами самостоятельно; ещё один изрядный повод для раздражения: зачастую её одежды были похожи на платья самой королевы. Вот и сегодня на невесте Энрола длинное темно-зеленое платье, с узкими рукавами, кружевами на вырезе и манжетах, а по крою и оттенку оно напоминало костюм самой королевы, чья фигура, однако, не могла соперничать с тонкой талией Дейры. Во время беременности Веона вся распухла, ноги отекали, она обрюзгла, стала считать себя слишком огромной, но наслаждалась этими месяцами, ведь носила в себе ребёнка от любимого мужчины. — Вы представляете, Ваше величество, он самостоятельно водит меня по портнихам, когда мы выбираем моё платье на свадьбу, — Девчонка мечтательно прикрыла глаза, выглядя абсолютной дурой.       Мягкотелый слюнтяй! Энролу стоит больше заниматься делами государств, помогая брату, а не давать столько внимания своей мелкой шлюшке. — И ты выбрала тот зелёный атлас? Тебе так идут благородные оттенки! — Подхалимов вокруг новоявленной невесты Энрола было очень много, некоторые фрейлины королевы пытались ей подольстить, но Веона быстро пресекала это, приказав высечь одну такую вертихвостку. Однако, и сейчас одна из них, Кейра, северянка, дальняя родственница Карстеров, принадлежавшая к роду Даундеров, мнимо прищурила глаза, пряча щербатую улыбку за огромным рукавом; с рождения между её передних зубов была маленькая дырочка, уродство, обнажающее её истинную натуру. — Его высочество, наверняка, безумно захочет увидеть тебя в нём. — Или без него, — Озорно заметила другая девушка, Джейлли Кримен, младшая дочь одного из лордов Юга. Бледная и конопатая, она была блеклой тенью возле светящейся от счастья Дейры. — Мужчины очень нетерпеливы, когда дело касается красивых женщин. А ведь Дей сейчас самая прекрасная девица.       В тот же момент Джейлли испуганно зыркнула на Веону, осознав свою собственную глупость и ошибку. Королева успокаивающе ей улыбнулась, мечтая сбросить с балкона. — Как неприлично обсуждать подобное, разве нет? Осторожнее со словами, иначе вас могут принять за обычнейшую шлюху, дорогая.       Джейлли стремительно покраснела, в глазах болтливой дуры появились слёзы, но она не смела плакать при королеве. Кейра успокаивающе гладила подругу по плечам, кинув опасливый взгляд на Веону. Эти клуши действительно должны её бояться. — Разумеется, Ваше величество. — И всё же я очень рада, что его высочество уделяет мне столько внимания и времени, — Дейра умеренно покраснела, пахло от неё, как от весенних яблок, всё её существо отдавало чистой невинностью, слой мнимой добродетельности, под коей легко угадывались очертания лживой потаскушки. — Я понимаю, что он брат короля и у него явно не так много времени, чтобы тратить его впустую. — Однако, он явно не оставит тебя ради другой женщины, как порой бывает в несчастных браках. Моя тётка, леди Даниэла, с мужем больше десяти лет, детей трое, а он всё равно ходит к своей полюбовнице! Ты бы знала, какая она страшная, Дей... Косоглазая, низкая, как цирковой шут, и лицо ее всё в рытвинах и веснушках. — Может между ними истинная любовь? — Несмело заметила Джейлли под глупую улыбку Дейры. Три дурехи; что за блажь? — Такое иногда случается совершенно неожиданно. — Да какая любовь! Приходит к ней — и тут же уходит, закончив своё недостойное дело. — Миледи, — Лоб одной из прислужниц храма избороздили морщины, губы поджались. — Несмотря на своё высокое положение, вам не стоит столь развязно говорить о чужой жизни, особенно, если в эту тему вплетаются ваши родные. Леди Дейра, вы будущая принцесса — ведите себя подобающе.       Раба смущённо зарделась цветущей розой, но Веона лишь довольно прищелкнула языком, совершенно не по-королевски. После прихода Дейры многое прислужницы Рихта были поражены чужой верой и взглядами на жизнь и брак. Девчонка мнила себя единственной женщиной Энрола и грезила, что вскоре у них родятся дети: сразу после свадьбы. — И всё же хорошо, что вы с его высочеством вместе, свадьбу сможете отметить в Великом Храме, сам Рихт одобрит ваш союз. — Благо Рихту, — Смущённо отозвалась Дейра; королева знала, что та боится чужой веры, опасается, что другой бог может не принять её, а её собственный — не защитит на другом конце света. Жизнь была несправедлива к юной, хрупкой девушке, но Веоне было всё равно на неё. Она считала свои проблемы более серьёзными и достойными вниманиями, особенно, когда ко двору прибыла эта девчонка с гладким хорошеньким личиком и гнилой душой; Энрол всегда умел находить самые худшие плоды, но обычно выбрасывал их, как надоевшие игрушки, а эту — приютил, обогрел, берёт в законные жёны, хотя мог оставить простецкой любовницей. — И всё же печаль на вашем лице сложно не заметить, моя милая, — Ложь оседала на языке королевы скисшим молоком. Притворно сопереживать этой выскочке было слишком тошнотворно. — Что вас расстраивает? Вынужденный отъезд Энрола после свадьбы или то, что свадьба пройдет не по вашим традициям? — Ваше величество, я рада любому решению своего будущего мужа, поэтому не смею сердиться из-за его отъезда. К тому же, это будет не завтра и даже не через неделю. А касательно моих обычаев... Это и вправду волнует меня, ведь на моей земле приняты совершенно другие обряды замужества. Столько ярких воспоминаний потом остаётся. — Говорите так, словно уже бывали на своей родине замужем.       А может и была. Девчонка могла оказаться не девственницей с самого начала, а после свадьбы Энрол мог бы и отослать надоевшую девицу обратно в Ирмен, где и подобрал её — точно пустынного львёнка. Это было бы лучшим раскладом для всей их семьи. — Никогда не была, к счастью. Ведь тогда я бы не встретила своего жениха, моего Энрола, — В голосе Дейры прозвучала плохо скрытая нежность, из-за чего Веона яростно подумала, как приятно было бы залезть ногтями под кожу этой девке. Брак самой королевы с Велимаром на данный момент оставлял желать лучшего. — Он такой... Его нельзя применять на кого-то другого. — Удивительно, что вам вообще подобное пришло в голову. Говорить так о принце — кощунство. — Ну что, ваше величество! Я никогда бы не посмела. Энрол он такой... — В её голосе послышалось кокетство, несвойственное обычной рабыне. Действительно, потаскуха, соблазняющая приличных мужчин. — Суровый, как горный ветер, но меня чуть ли на руках не носит. Пытался, конечно, но я тогда стала бить его по плечам, и он отпустил меня. — Ты что, посмела ударить самого принца? Это должно караться казнью, Дей! — Притворно ужаснулись две фрейлины, Джейлли и Кейра, лукаво посмеиваясь. — Вопиющая наглость. Мы и не знали, что ты такая нахальная. — Так и вижу, как дети Энрола и Дейры спрашивают о их отношениях перед свадьбой. — Впрочем, детям ведь об этом лучше не знать, не так ли? — Ядовито заметила доселе спокойная Веона. Она не смогла стерпеть замечание касательно возможных детей. — Мать, принцесса, жена принца — и рабыня! Должно быть, они очень расстроятся и будут стыдиться вас.       Дейра стремительно побледнела, став похожей на облако в небе; Рихт ведь всё видит, и её шлюшью натуру, и гадкие амбиции самоуверенного Энрола: так и мечтают, что смогут затмить своим мезальянсом правящую чету, словно их удивительная история — это величайший рывок любви и её силы. Девчонка прибыла с молоком на губах, а нос начала задирать ещё с самого начала, будто уже стала полноправным членом королевской династии, при этом не имела ни манер, ни именитых родственников, ни даже достойного образования, чтобы о ней не говорил принц, влюблённый, как мальчишка; в последнее время брат Велимара походил на пса, всегда кусающего чужих, но готовый подставлять шерстку под руку хозяйки. Мерзкая, глупая зверюга; в таких не было ни шарма, ни красоты, ни ума, а вот кошечки — вроде Веоны, её любимые питомицы — нежные разумные создания. Только хитрые способны продвинуться в жизни, и Энрол скоро поймёт это. Глядя в лунно-белое личико Дейры, королева задумчиво прищурилась: а будет ли принц так любить эту девицу, если лицом она станет похожей на тётушку Винни? Переспелая тётка и то была более достойна Энрола, чем эта рабыня.       У неё было нечто более важное, чем красота и душа — происхождение. Чистокровное, высокое и древнее. — Ваше величество... Право же, я никогда бы и не подумала, рассказать своим детям, своей крови... — Вот именно. Вот в чём дело. В крови ваших предков и будущих детей, — Королева жестом приказала прислужнице увести фрейлин будущей принцессы. Если Джейлли, слишком красная и удивлённая, спокойно и поспешно вышла, то Кейра, точно орлица, заупрямилась, не желая отходить от Дейры. — Я служу принцессе, Ваше величество. Я подчиняюсь её приказам. — Но Дейра ведь приказывает тебе уйти не так ли? Не хочет же она увидеть твою наглую голову на пике?       Дейра почти что расплакалась; нос её плаксиво шмыгнул, вызывая отвращение. — Конечно, Ваше величество... Кейра, уйди. Я пошлю за тобой, когда освобожусь, — И повернулась лицом к своей королеве.       Две зелёных пары глаз встретились. Заплаканные и округлые — с самоуверенными и хищно-потемневшими. И Веона начала думать, что ягнёнок остался один на один с львом. — В крови твоих ублюдков не будет той благородной крови, которую носит вся наша семья. — В их отце она будет, а значит и в них, — Несмело заметила Дейра, отложив шитьё уже окончательно. — Энрол никогда не откажется от своих детей, и мы с вами знаем об этом. Мне известно, что у него имеются бастарды от других женщин. Я люблю его. То, что было до меня — не имеет значения.       «Глупая, наивная девчонка», — разъярилась королева, схватив будущую принцессу потной ладонью за поледеневшие пальцы. — Это ничего не решает, дурная. Если ты хочешь, я готова хоть сегодня дать тебе корабль и монеты, чтобы ты исчезла из нашей жизни. Принц, конечно, будет зол, но ведь это лучше, чем являться вечно второй после меня, твоей королевы? И детей твоих тоже все будут ненавидеть. Может, на твоей земле внебрачных уважает также, как на востоке, но здесь иные порядки. Подумай, дитя, и пойми, что я предлагаю тебе и твоему будущему спасение. — Энрол будет зол и на вас, когда узнает, кто меня выслал, — Зелёные, как болото, глаза вспыхнули. Дейра поддалась вперёд, и в груди у неё что-то заклокотало от ярости. — Вы не посмеете испортить свадьбу самому принцу, брату нашего короля. Не так, Ваше величество? — Голос её полнился ядом, словно волчья ягода. Мерзкая раба! Наглая невольница! Стоило казнить её ещё на ступенях замка, только она пришла. — Вы ведь не настолько жестоки. — Любые правители жестоки, Дейра. Просто ты этого ещё не знаешь. Поэтому я хочу уберечь тебя. Если девчонка не готова прислушиваться к уму, то чувство вины точно должно взять верх у такой наивной плебейки. На это Веона надеялась, пытаясь избавиться от той, чьё рождение было попросту бесполезным. Её желание — и девка даже в замке не смогла бы оказаться. — Уберечь меня от Энрола? От любимого человека и его любви? Боги покарают вас за эту ложь, не сомневайтесь... Ваше величество. — Энрол не всегда будет таким влюблённым, Дейра, — Тут ей не пришлось даже лгать своей подруге по несчастью; несмотря на все удовольствия королевской жизни, быть частью великой династии не всегда — счастье и любовь, а также лазурное небо и изумрудные поля. Веона не забывала, скольких подруг ей пришлось сослать после того, как её супруг остыл к ней и стал довольствоваться другими женщинами; осознание этого разбивало сердце, но Стефон всегда был готов её утешить. Иногда даже шутил, что вырежет сердце короля прямо из груди, если тот ещё раз посмотрит на другую, однако, в тот же вечер в королевские покои шла не его сестра, а обычная куртизанка высокого происхождения. Королева скривилась; даже Велимар не посягнул бы на унылые телеса девчонки-рабы, особенно такой бледной и глупой. Этот факт хоть немного успокаивал Веону, которая знала немало историй, когда через мужа шлюха могла заразить женщину чёрной оспой или ещё чем-то. Подобное могло убить и саму женщину, и её детей, зачатых в то время. — Я люблю его так сильно, что он не забудет обо мне. У него буду только я или никто после свадьбы, — Самоуверенность рабыни смешила. Веона сдержанно рассмеялась, хотя в горло царапались рыдания. — И мы всегда будем вместе. Нас никто не разлучит. Ни вы, ни ваш король. — Наш король. Теперь ты такая же его поданная, как и все мы, Дейра. И если ты решила остаться в этой династии, то запомни — никогда не оставляй своих детей наедине. — Наш король. Теперь ты такая же его поданная, как и все мы, Дейра. И если ты решила остаться в этой династии, то запомни — никогда не оставляй своих детей наедине. — Не понимаю, почему и по каким причинам вы пытаетесь запугать меня этими мерзкими угрозами! Мои дети — лишь моя забота. Моя и Энрола. Во имя Солнца, у меня их даже нет, а вы уже говорите, что я... — Дейра тяжеловато задышала. Веона встревожилась; пускай мор давно отпустил их земли, но он не мог не вернуться вновь, точно потерянный брат. А когда в замке несколько детей, любой подозреваемый в болезни становится главным врагом. Королева брезгливо оттряхнула руку, взяла платок и промокнула им потный лоб будущей принцессы; та удивлённо приоткрыла глаза, округленные, как у бельчонка, и напряжённо прерывисто испустила вздох. — Ваше же величество, честно. Не понимаю, чем вызвана причина вашей неприязни, но я никогда не смогу осуждать вас или нашего короля. Вскоре мы станем одной семьёй, и у меня подобного и в мыслях даже не было. Я люблю Кайроса, как собственного сына, а Велимар — как старший брат мне, несчастной сироте. И Диндер, наверняка, действительно сможет стать достойным рыцарем, когда ему исполнится четырнадцать. Да, и Меллисса уже девушка, прекрасная, как утро, скоро сама будет невестой...       Веона довольно улыбнулась: ей нравилось, когда люди говорили о её детях с таким трепетом и благовением. — Я рада, что ты так к нам привязана, но это обязанность любого поданного — любить своих правителей. Когда-нибудь Кайрос станет королём, а твой муж может умереть. И что тогда сделает мой сын? Он вышвырнет рабыню, которая змеёй заползла в нашу династию. — Энрол сам меня выбрал. Ваше величество, я никогда не вру, и это чистая правда. Принц сам решил, чтобы я была с ним и стала его невестой. А я... Разве могла я противиться? — Значит, ты была не столько влюблена, сколько должна, не так ли? — Веона ловко зацепилась за неловко сказанную фразу и прищурилась, лениво растягивая губы в лёгкой улыбке. — Думаю, это немного отрицает то, что ты говорила ранее, Дейра.       Само её имя, рождение и это мерзкое платье, копия королевского, — это раздражало Веону до ногтей, впившихся в ладонь. — Я влюбилась лишь потом. Когда мы провели больше времени вместе. Изначально я не понимала, зачем он сделал это... Да, и сейчас не очень понимаю. — На зло Велимару, — Уверенно изрекла королева. Она давно знала, что между братьями был весь холод севера. — Может, это кажется вам, Ваше величество, — Улыбка рабыни вышла какой-то вредительской. Глаза хитро заблестели, когда она встала и расправила свою юбку. Ветер заиграл с её волосами, и Веона вновь ощутила внутреннюю силу духа девчонки, наглой, точно дочери Рихта. — Я же вижу совсем другую картину.       Дейра выпрямилась; корсет был для неё до сих пор непривычным, но она носила его, как уверяла, ради Энрола и того, чтобы никто не подумал, будто его невеста прокажённая. Направившись к выходу, девчонка обернулась и обронила: — Могу я идти, ваше величество?       Веона поначалу захотела приказать ей остаться, раздеться догола и только потом выйти в чём она родилась, но это повлекло за собой бы скандал и усмешки в сторону всей династии, поэтому королева вовремя прикусила язык и слабо кивнула Дейре. — Разумеется, ты можешь идти. И всё же прислушайся к моим советам. Я всегда буду готова помочь тебе.       После её ухода, Веона уставше упала в своё кресло, раскинув безвольные руки и ноги, оплывший живот дёрнулся, ребёнок затолкался наружу, и губы женщины осветила улыбка. Золотой венец на голове вспыхнул изумрудами, когда она убрала его на столик, куда светило солнце; всё же эта девчонка забирала слишком много сил королевы, а сейчас это совсем не полезно, ни для неё самой, ни для будущего принца в ней. Они с Велимаром ждали ещё одного мальчика, но она порадовалась бы и девочке: они и ведь утешение матери, пока сыновья разбивают сердца родителей. Диндер и Кайрос найдут жён, будут править вместе, а Меллисса может и вовсе навсегда остаться подле Веоны, как бы эгоистично это не звучало. Зато у Дейры не будет никого. Она не достойна любви. Ни Энрола, ни Велимара, ни детей, никого. Простая наглая выскочка, пробившаяся в высший свет; чем она вообще привлекла Энрола? Своими хитрыми глазками и юной невинностью? Или же бессмысленными речами, коими осыпала всю династию? Будь Веона мужчиной никогда бы не взглянула на такую бледную мошку, с волосами, как солома.       И Веона, будучи женщиной и королевой, с удовольствием посмотрит, как Дейра вновь опустится на самое дно.