Тот юноша из моего сна

***

Новый рассвет в поместье бабочки встретил мечников приятной тишиной, разбавляемой звуками лесных обитателей, отходящих от ночного сна. Были слышны шаги Аой, готовящей что-то вкусное на кухне, и сопровождаемой Канао, решившей помочь ей. Девочки из поместья будили бывших истребителей, аккуратно убирали футоны, в то время как те с характерным шуршанием прикасались к деревянному полу. Только проснувшиеся юноши начали разговаривать на свои темы, иногда посматривая на спящего товарища. — Сегодня довольно спокойно, не заметил? — спросил желтоволосый истребитель, с коричневыми, с медным отливом глазами по имени Зеницу. — Ага, обычно Иноске встаёт ни свет ни заря, а сейчас он спит дольше обычного, — поддержал разговор Танджиро. — Это заметно, а самое интересное, это то что он не ворочается во сне как всегда. — сказал Агацума, поглядывая на спящего, — и даже не напялил свою дурацкую маску. В правду, маска кабана, которую обычно носил их друг, лежала неподалеку, хотя чаще её видели на голове. — Иноске вёл себя также в день после битвы со Второй Высшей Луной, тогда он узнал правду о своей семье. Он видел во сне маленького себя и свою маму, слышал её голос, который он почти забыл. — добавил Танджиро. — Значит она приснилась ему во второй раз. — предположил Зеницу. — Он сказал что принял её смерть, как и факт того что полностью является человеком. — ответил Камадо. — Тогда что же ему снится?! — А? Танджиро и Зеницу обернулись на источник звука. Перед ними на футоне сидел растрёпанный Иноске, спросонья потирающий глаза. В спальном кимоно, скрывающим его мускулистое тело, и с миловидными, напоминающие девичьими чертами лица, и растерянно хлопающий своими большими изумрудными глазами, он казался безумно хрупким. — Мне приснился ОН. — сказал Иноске, делая акцент на последнем слове. — Кто «ОН»? — переспросил Зеницу. — Я не помню его имени, но с ним было хорошо. — ответил Хашибира. — Это был твой отец? — поинтересовался Танджиро. В ответ ему отрицательно покачал головой — Тогда кто это был? — Мне с ним было хорошо и этого достаточно, — неожиданно вспылил Иноске. — И вам не обязательно знать кто это! — Ладно — ладно, — Камадо пытался успокоить друга, — Тогда расскажи, пожалуйста, что у вас произошло, и чем вы занимались. — Угу. Только сначала задам вопрос. — Слушаем. — А это нормально, что два мальчика целуются в губы? — спросил Иноске. Повисло неловкое молчание. — Я-я даже н-не знаю. — Зеницу пребывал в шоке от услышанного. — Гомпачиро? — обратился Иноске к старшему Камадо. — Если оба этих парня любят друг друга, то поцелуй — знак их истинной любви. — красноволосый ярко улыбнулся. — Ты целовался с ним? — удивлённо спросил Зеницу, постепенно приходя в себя. — Да. — гордости Хашибиры не было предела. — М-мы рады за тебя. — В глазах его друзей читалось крайнее удивление и шок. Кто бы мог подумать, что странному пареньку из леса нравятся парни, не только в дружеском плане, но и в романтическом. Разговор парней прервал возглас Аой, которая уже как полчаса ждала их завтракать, и в это же время отчитывала парней, в особенности Иноске, за это. После завтрака троица ушла на тренировки, иногда прерываясь на помощь Аой и девочкам по дому, поэтому обсуждение сна Хашибиры отложилось на обед. Во время одной из тренировок у парня завязался не очень приятный разговор с Узуем, который часто навещал Танджиро и его компанию после победы над Мудзаном. — Твоя гибкость блестяще чудесна! — похвалил Тенген, похлопывая младшего по плечу. — Спасибо! — глаза Иноске засверкали от радости. — Я поцеловался с парнем во сне, и мне понравилось, представляете?! Услышав последнюю фразу Тенген резко помрачнел. — Что же заставило пасть тебя так низко, что ты решил совокупляться с тем же полом что и ты? — в глазах бывшего столпа читался гнев, а лицо стало серьёзнее. — Гомпачиро сказал что в этом нет ничего плохого! — попытался возразить Иноске — В нашей стране подобное не одобряют. Тебе следует выкинуть эту дурь из головы, пока это не сделал кто-нибудь другой. После этих слов синеволосый помрачнел. Ведь те чувства которые дарили ему тепло, оказались неправильными, порочными и ненужными. Пугал тот факт, что он всё ещё странный и ненужный, и вообще неправильный человек, которого не следует выпускать в свет. После этого его тренировки прошли как в тумане. Результаты резко ухудшились, а сам он чаще витал в облаках. Тенген мысленно сравнил его с Муичиро, мечтательного столпа, храбро погибшего от рук первой Высшей Луны. Во время обеда Хашибира молчал, взял довольно мало, и ел вдали от всех. Его мысли занимали лишь тот сон и чувства которые он испытал. Внезапно он почувствовал как две пары рук приободряюще обнимают его. Это были Танджиро и его младшая сестра Незуко. — У тебя что-то случилось? — поинтересовался старший Камадо. — Тенген. — Он сказал тебе что-то плохое? — Сказал что мои чувства это грех и большой порок. — Хашибира хотелось расплакаться. — Извини, моя вина. Забыл тебе сказать что однополую любовь сейчас не особо жалуют, и поэтому люди обычно не говорят об этом. — Теперь понял почему вы так удивились. — пробормотал Иноске. — Так ты расскажешь нам свой сон? — спросила Незуко, — Братик за обедом только об этом и говорил. — Послушаем его в кладовке, когда Узуй уйдёт. — предложил подошедший Агацума. На этом они и порешили. В кладовке было тесно, но компания смогла обустроиться на старых мешках, положив их в подобие небольшого круга, в центре которого сидел Иноске. По краям расположились Танджиро, Зеницу и Незуко, стащившая с кухни несколько онигири.

Во сне Хашибиры Иноске шёл по лесу, незнакомому, но такому успокаивающему. Шёл непонятно куда и с какой целью, возможно, последней никогда и не существовало, но парень был уверен что она когда-то была. Просто ушла, как его мама, папа и бабушка когда-то. Через непонятный отрезок времени, взгляду Иноске открылась небольшая деревня. Она была полуразрушена, и по виду ей было лет двести или триста, но несмотря на это в ней во всю кипела жизнь. Взрослые выполняли свою работу, иногда натыкаясь на детей, весело играющих в догонялки и другие игры. На соседнем холме, чуть дальше от деревни, догорало роскошное строение, которое в книжках Зеницу называлось дворцом в средневековой Японии. Да и атмосфера тут была соответствующей. Иноске нехотя обернулся назад. Его глазам предстало зрелище, которое не особо хотелось видеть любому японцу в то время — парад тысячи ёкаев, или как его обычно называют, Хякки Яко. Половину из этих духов парень не знал. О некоторых он слышал от дедушки, научившего его говорить, и от Зеницу, у которого книг было больше, чем сломанных катан. Об этом параде Иноске услышал случайно, на одной из совместных миссий с друзьями. Как он понял, чтобы отогнать от себя ёкаев надо прочитать несколько молитв. В этот момент он почти проклял себя за то что является атеистом, и ситуация была почти безвыходной. Было всего два варианта — либо обратиться к жителям за помощью, либо прирезать нескольких существ клинками. Но оба варианта были бессмысленны, ведь в одном из них он противоречил статусу героя, подвергая селение опасности, а в другом случае с ним как назло не оказалось клинков, да особого смысла бить духа совершенно не было. В этот момент Иноске готов был попрощаться с жизнью, пока не услышал тихий шепот со стороны деревни. Перед ним стоял черноволосый юноша, примерно его роста и возраста. Одет он был в потрепанное чёрное кимоно с белым, непонятным узором, и шептал что-то на подобии молитвы. Ёкаи начали отступать обратно в лес, издавая странные шипящие, шуршащие и визжащие звуки. Он наконец то спокойно выдохнул. Решившись, синеволосый подошёл к своему спасителю. Тот почти никак не отреагировал, лишь устремил взгляд коричневых, с красноватым оттенком глаз на Хашибиру. — Спасибо. — тихо произнёс тот. Черноволосый покачал головой. По его наружности можно было решить что он само зло и холод, однако рядом с ним Иноске почувствовал родственное тепло. Как и почему, он сам не знает. — Ты чего? — черноволосый внезапно заговорил. — Да так, не обращай внимания. Кстати от тебя веет аура истребителя демонов. — синеволосому понравился новый знакомый. — Да. — послышался тихий ответ, — Твои? Иноске заметил в руках черноволосого свои клинки. А ведь он даже без понятия, как они успели появиться, и при этом смог потерять их. Надо всё-таки не терять бдительность. Ответом на вопрос стал положительный кивок. — Глициния? Интересно. — юноша в чёрном задумчиво рассматривал оружие. — Ну да, она самая. От её яда демоны получают достаточно урона, а остальное зависит от техники. — объяснил Хашибира. — Странно. Не знал что есть настолько привередливые демоны. — черноволосый был явно удивлён. — То есть ты не используешь яд глицинии и дыхания? — теперь настала очередь Иноске не понимать происходящее. — Про дыхания я впервые слышу, обычно мне просто достойно применить физическую силу и парочку боевых техник. — рассказал новый знакомый. — Каким же оружием ты пользуешься? Ответом на вопрос стали выглядывающие из-за спины лезвия. Их форма была вполне обычной, чему Иноске очень удивился. Ещё больше оно возросло когда синеволосый понял что лезвий нет оснований, заместо них был элемент, похожий на часть шарнира. — Точно, ты же не знаешь. — сказал черноволосый ловя вопросительный взгляд. — Это мои бывшие протезы. Молчание. Затем Хашибира спросил: — Это связано с прошлым? — Да. — Знаешь, некоторые техники моего боя тоже связаны с ним. Могу рассказать, если ты не против. — после он заговорщески подмигнул — Предлагаешь обсуждать прошлое? — Если не сильно болезненное, то да. Зелёные глаза светились радостью. Неужели у него получилось с кем-то, помимо Танджиро нормально заговорить. Это заставило гордиться собой. Ещё сильнее оно усилилось, когда он осознал что стал для черноволосого друга можно сказать, первым человеком, с которым тот что-то обсуждает. Это делало его счастливее. — Ты в порядке? Этот знакомый голос вернул юношу в реальность. — Всё хорошо, просто подумал что ты стал первым человеком с которым я смог нормально пообщаться. — на лице возникла яркая улыбка. — Мне с тобой тоже уютно. Парни уселись на пожелтевшую траву. — Знаешь, если бы судьба сложилась иначе, то я жил бы тут. — черноволосый показал рукой на дворец. — Ого. А я бы наверное жил в полной семье, с мамой и тем демоном, приютившим её. Если бы она не сбежала. В ответ тихо хмыкнули. — Хотя есть что-то приятное в том что происходит сейчас. Я познакомился с множеством людей, понял их ориентиры. А живя во дворце, я наверное был бы птичкой в золотой клетке, что не знает реальных проблем. — Я тоже вроде доволен. Теперь у меня есть друзья, прекрасная гибкость и иммунитет к яду. Везде надо искать какие-либо плюсы. — после этих слов Иноске усмехнулся. — Согласен. И если бы не те испытания что я прошёл, то не встретился бы с тобой. — черная макушка легла на плечо Хашибиры. — Я тоже. По груди разливалось тепло, а в животе во всю порхали бабочки. Зеницу говорил ему что это прекрасное чувство влюблённости. А ему всё ещё чужды человеческие чувства, и он не до конца понимает их, и всегда старался подавить. Но не сейчас, когда на его плече лежит чёрная макушка, а ладонь гладят чуть шершавые от порезов пальцы. — Слушай, при общении с тобой у меня в животе как будто пролетает рой бабочек, а сердце начинает стучать в бешеном темпе. Один мой друг сказал мне что это чувство любви. — еле как выдавил Иноске. — Ты мне сейчас в любви признался? — Ага. — лицо Иноске покраснело. Черноволосый тихо засмеялся. — И я тебя. Хашибира впал в ступор. Это было его первое признание, и причём довольно удачное. И без того красное личико стало алее заката, опустившегося на деревню. — Получается, мы теперь парочка? — спросил черноволосый. — Ага. — Я слышал что влюбленные обычно целуются. — его лицо стало серьёзным. — Ты предлагаешь нам сделать это? — Да. В тот же миг их губы соприкоснулись в нежном поцелуе. В нём соединились вся нежность и страсть, дикое желание защитить и никогда не расставаться. Спустя время парни отсранились друг от друга, оставляя тонкую ниточку слюны. — Мой. Люблю. Тебя. — равно, почти со стоном произнёс Иноске. — Хяккимару. — произнёс черноволосый. — Это твоё имя, да? — спросил синеволосый и засмеялся. Неужели они настолько идиоты, что клялись в чувствах и целовались, даже не зная имён друг друга. — Да. Твоё? — Хяккимару выровнял дыхание. — Иноске. Хашибира Иноске. — Значит Бира. — на его лице была счастливая улыбка. — У меня теперь есть прозвище? — Ага. — послышался весёлый хохот. — Знаешь, я теперь без понятия что мне в тебе нравится, либо целоваться с тобой, либо общаться. А может даже всё вместе. — сказал Иноске — Ты меня смущаешь. — сказал Хяккимару и отвернулся. Внезапная тревога окатила Иноске с головы до ног. Это была мысль о внезапном расставании, которая означала, что скоро он вновь окажется в том мире, где чувствует себя одиноко. Это заставило парня взвыть. Ведь тепло, которое он чувствовал с Хяккимару заменяло ему все те чувства, которые он получил с Танджиро и Зеницу. Эту тревогу прервал поцелуй в висок. Иноске уже не помнил, как оказался на коленях черноволосого. — Что случилось, солнце? — У меня такое странное чувство, будто мы больше никогда не встретимся, и я очень боюсь забыть тебя. И если бы я мог, я бы заплакал. — признался Иноске. — Если мы и расстанемся навсегда в этой жизни, то я уверен, что мы с тобой обязательно встретимся в следующей. Наверное сейчас идёт подготовительный этап, после которого мы вновь будем вместе, но уже навсегда. — Хяккимару погладил синюю макушку, ставшей любимой за такой короткий срок. Ему тоже не особо хотелось расставаться. Иноске стал первым человеком, который понравился ему за столь короткое время. Весёлый, до жути энергичный и при этом преданный человек. И Хяккимару не жалеет что после трудного пути судьба подкинула ему Хашибиру. Факт скорой разлуки огорчил его. Но капля оптимизма сейчас была безумно нужна. — Тогда, давай обещаем что в следующей жизни обязательно найдём друг друга! — настоял Иноске — Обязательно. Остальное время они провели в объятиях. Иногда они прерывались на нежные, лёгкие поцелуи в висок или щёку. Незаметно юноши задремали. Сквозь сон синеволосый слышал голоса Танджиро и Зеницу, шорохи девочек из поместья бабочки. Иноске проснулся Хашибира закончил свой рассказ. За это время Незуко успела скушать принесённые для друзей и брата онигири, Танджиро с Зеницу заинтересованно слушали. В самом конце истории рассказывающий погрустнел. — Я уверена что вы обязательно встретитесь. — поддержала младшая Камадо. — Вот именно. Может быть вы встретитесь именно в то время, когда общество не будет осуждать ваши отношения, и вы будете счастливы. — добавил её старший брат Зеленоглазый немного улыбнулся. — С нетерпением жду этого дня. Дни в поместье бабочки пролетали незаметно. Организация охотников на демонов распущена, и теперь бывшие мечники расходятся по своим дорогам. Танджиро и Незуко, вместе с Зеницу вернутся в родной дом, Аой и Канао останутся в доме Кочо, вместе с девочками. Узуй будет счастливо жить вместе с женами, а Томиока и Санкции построят личную жизнь. Иноске единственный кому некуда идти, и после долгих раздумий он решил отправиться в путешествие, чтобы найти то самое место, которое, как обычные люди он сможет назвать домом. За время, проведённое в особняке, он начал неплохо общаться с Аой, у которой были тайные чувства к нему. В последний день, Аой, узнав о его решении задала вопрос: — Могу ли я стать твоим попутчиком? За те дни ты стал для меня близким человеком. — призналась она. Иноске был в смятении. Ему не хотелось делать девушке больно, но и лгать ей о чувствах, тоже затея так себе. «В следующей жизни мы обязательно встретимся». Слова Хяккимару успокаивали, и юноша принял решение. — Я буду очень рад, если ты присоединишься, Канзаки-чан. — произнёс Хашибира. Аой была вне себя от радости, но её прервали слова Иноске: — Тогда в путь, Аой-чан! Так и началась новая жизнь Хашибиры Иноске. Но он всё равно до самого конца помнил свою первую любовь из своего сна, и жил надеждой на то что в новой жизни они обязательно встретятся, но уже навсегда.