После смерти встретимся

И не знает он что в тот момент произошло. Смотрит в когда-то родные глаза, и не понимает где ошибся. Сейчас смотрят почти тусклыми, ранее как чистое небо голубыми глазами. Прямо в душу смотрит, не моргает. Ищет что? Не смотря даже на такое состояние, он совсем не потрёпанный и выглядит так же прекрасно как раньше. Но глаза не те. Светловолосый юноша запрокидывает голову вверх, не смотрит на человека, что сидит перед ним, подавляет в себе желание разрыдаться прямо здесь. Где он ошибся? Ладно. Ну ушёл он, разозлившись. Ну оставил его. Но что пошло не так? Черноволосого мужчину он нашёл на полу в безсознанательном состоянии, чьё запястье после осмотра оказалось прокусано. И никого постороннего в доме. И что произошло - не ясно. В подвал притащил, цепью к батарее привязал, терпеливо ждал когда очнётся. Уже в переглядки играют, а тот выигрывает. И сидит смирно, будто покорно. Хорошо значит привязал. Отводит взгляд, осматривается, голову отпускает. Думает о чём то? Снова смотрит в изумрудные глаза, уже как то осознанно, брови поднимает, улыбку давит. И тошно от этого становится, будто прямо сейчас наизнанку вывернет. И по щеке тянется солёная дорожка. —Прости,—давит мальчишка из себя. И это последняя капля перед дождём. И не дёргается, когда перед ним на колени падают. Продолжает смотреть, будто обдумывая. А светловолосый не выдерживает. Почти ревёт. А стесняться кого? Его уже не помнят. Его уже не знают. Для брюнета он только добыча. Для них. Тяжёлая. —Пока смерть не разлучит нас, да?— голос дрожит, срывается. А рука к столу тянется, пальцами нащупывая холодную сталь пистолета. И продолжают смотреть на него, покорно, не дёргаясь. Почему же ты это не делаешь. Всегда был непохож на других. И даже сейчас отличаешься от всех. Другой, на его памяти уже бы дёргался, пытался выбраться, дотянуться до жертвы. Вцепиться. А этот - смотрит. И даже моргает?  И будто те же родные карие глаза. Дулом касается чужого бедра. Ну же. Что же ты не двигаешься? Почему молчишь?Скажи что нибудь. Издай любой звук. —Прчему ты молчишь?!— уже вслух кричит . А перед ним дёргаются, отчего парень опешил. —Что с тобой, блядь, не так?— уже тише проговаривает он, и снова слёзы наворачиваются, что он лбом в чужие ноги утыкается, всхлипыват. Уже ничего не боится. И слышит дыхание рядом, загнанное. Голову поднимает, а брюнет в потолок глаза устремляется и жмурится потом. —Вы одинаковые,— тихо говорит мальчишка. И голос не дрожит больше,— день-два. Ты будешь таким же,— ловит взгляд на себе, — да. Таким же будешь, — улыбается, — с..сука,—а это уже сквось зубы цедит, пистолет в руках уверенней держит. Второй рукой за чужой подбородок хватает, отводит. И не чувствует сопротивления. Совершает наверное самую страшную ошибку, лбом в плечо напротив утыкается, руку с подбородка убирает, пистолет к виску наводит. Готов выстрелить в любой момент. Воздухом давится, ощущая лёгкие поглаживания по руке. Пытается расслабить. Ему это нужно. Человек расслабляется — человек теряет бдительность. И он потеряет. Погрязнет в ощущениях. И расслабляется. И не отходит. Ждёт. И дуло уже в подбородок утыкается. У него целая обойма. Он не побоится. Потратит всю. Только коснись зубами открытой шеи. Потратит и на себя. —Ты последний,— доносится тихий шепот,— последний из близких. Больше нет никого. Я останусь один,—жмётся к телу. И рык слышит, отчётливо так. Дуло от подбородка проносит к виску,—ты так хочешь этого,— и утверждает. Глупо. Очень глупо. Сам знает. Но некуда потом идти. Не поможет никто. Нет рядом никого. И вторую серьёзную ошибку совершает. Отползает, ключ из кармана достаёт, замок на цепи отрывает. И не медлят уже, не сидят покорно. Свободу ощутил и на пол опрокидывает, что парень даже затылком ударяется, мычит. Тот тоже ошибку совершает. Чужую руку с пистолетом на себя направляет, у виска придерживает. Не может говорить. Личность приятеля медленно выветривается из разума, давая волю инстинктам. Понимал сейчас всё. Как и те минуты на цепи. Понимал, Слышал, Чувствовал. К шее наклоняется, губами прикасается, а тело под ним дрожит. И рука его пистолет почти не держит. Заканчивать надо. А парень под ним снова расклеился. Глаза красные, губы обкусанные, и влага из глаз и не хочет уходить. —Я..не могу,—хрипит, еле держится. А над ним хмурятся, тоже ниточка рвётся. Снова наклоняется, и руку с оружием за собой тянет, рот открывает. Секунда. Две. Кусает. И вдыхают под ним болезненно, зубы стискивают. "Он" не отстраняется, глаза прикрывает, ощущает как кровь натекает, языком прикасается, прикусывает сильнее. Ещё. Ещё. Старается как можно осторожней, ощущает как схваченная рука сильнее пистолет сжимает, всхлипывают. Сожми челюсти сильнее - оторвёт кожу. Держится. Ждёт. Другой рукой по волосам гладит. За пистолет хватаются уверенней, уже не всхлипывают, пальцем на курок давят. Шею перестают сжимать, а после выстрела в ушах неприятно звенит. Тело над ним тяжёлое, но не убирает с себя. Проводит по тёмным волосам рукой, пропуская через пальцы, выдыхает, дуло к собственному виску наставляет. —Надеюсь там что-то есть,— говорит еле слышно, для себя, смотрит в потолок, больше не плачет. Уверенней жмёт. Раздаётся второй выстрел. Два человека погибли в подвале. Было ли это добровольно или просто не было выбора? Братья, что всегда поддерживали друг друга. Сегодня светловолосого не было. Сегодня он ушёл. Бросил. Оставил. И не было его, когда он был так нужен, как никогда. Не закрыл дверь когда уходил. Но теперь это уже не важно.