Наш дебют

Дебют – сложный и противоречивый момент любого начала, кажется, он задает конец и начало словно судьба. Начало BTS было не самым простым, 7 парней из малоизвестной, молодой компании, которая еле выживает в условиях шоу бизнеса. Дебют группы должен показать на, что способна компания, как провайдер в мир музыки, и как сами парни все вместе готовы пройти нелегкий путь к признанию общества. Парни пережили многое, обвинение в плагиате, игнорирование музыкальной индустрии и так сказать коллег по цеху, гневные комментарии пользователей. Однако общество имеет свойство менять свое мнение, благодаря усилиям ребят, фандом арми начинает разрастаться, появляются любимчики, среди них был конечно идеал корейской внешности Джин, не менее привлекательные и милые в силу своего возраста Чимин, Чонгук и, конечно же, всеми любимый Тэхен. Юнги и Намджун также обладали фан базой, восхищающейся музыкальными талантами исполнителей. Кажется все идет прекрасно или нет? После очередного фансайна ребята получают подарки, среди них игрушки, сладости даже предметы личной гигиены, порой не перестаешь удивляться менталитету корейцев. Но самое интересное это письма поклонников в семи ящичках, которые лично адресован каждому мемберу. - Ну что ребята, славно потрудились, - сказал Намджун, собирая мягкие игрушки в охапку. - Ащщ, что мне с этим всем делать, главное еще не потерять что – то, все нужное! – голос, доносящийся из горы вещей, принадлежал Джину. - Особенно эти презервативы. Да, хен? – хитро подметил Чимин, указывая маленькими пальчиками на желтую коробочку с провокационным содержимым. На что мемберы и стафф ответили смехом. Кроме макне Чонгука, который смущенно смотрел на своих хенов. - Ну что мы готовимся к отъезд, все на месте? – спросил менеджер. Среди команды не было ведущего танцора Хосока. Все переглянулись, такое случалось не впервые, Джей – Хоуп часто задерживался у места с ящиками для писем, подходить к нему в эти моменты казалось самым напряженным заданием, несмотря на его солнечный характер, мемберы чувствовали, трудности, происходящие с их другом, однако не могли ничего сделать с этим, так как жалость еще больше ранит верившего в свои силы. Все просто ждали, когда он придет с привычным веселым настроением, но с пустыми руками и с грустью в глазах, стараясь косвенно подбодрить, но в этот раз случилось по-другому. - Я пойду, так больше не может продолжаться - коротко сказал Юнги, собираясь вернуться в здание. Юнги не всегда можно назвать самым чувственным парнем, но проницательным и понимающим уж точно. Он изначально видел, что ситуация требует срочного решения, и необходимо прямо поддержать и поговорить на эту тему с Хосоком. - Юнги, мы не можем так поступить, Хосоку трудно принять этот факт, нам нужно ждать следующего фансайна. Намджун помнит, как хотел поддержать Хосока, в который раз не получавшего любовь фанатов, в полной мере, как у остальных мемберов, это обидело его, заставило натянуть маску счастья и равнодушия к этому факту еще сильнее. Хосок, как танцор с пылающими глазами, не привык ощущать жалость со стороны других, как и, пожалуй, остальные люди с сильной личностью. К сожалению, такое явление повсеместно встречается как в шоу бизнесе, так и в повседневной жизни, когда старания не окупаются должным и сопоставимым фидбеком, когда ты получаешь меньше, чем остальные на, казалось бы, равных условиях, но общество смотрит иначе, и это коснулось солнечного Хосока, ночами пропадавшему в студии и в практик залах. - Да это уже больше года продолжается, почему мы должны смотреть, как он съедает себя изнутри, - быстро проговорил Юнги. Чонгук с пониманием смотрит на него. Он как и остальные, чувствует боль, когда Хосок-хен, ставший ему наставником и заботливым старшим братом, не может открыться ребятам. Постояв немного и не выслушав ответа лидера, Юнги зашел в зал, на сцене и на полу лежали сдутые шарики, конфетти, признак того, что на фансайне все же было весело, и в правду звучали веселые голоса арми, они выкрикивали имена своих биасов, но кроме одного. От этого на душе Юнги стало еще тоскливее, среди счастья за то, что дела группы пошли в гору, благодаря поддержке фанатов, затисалось чувство несправедливости. Почему арми не могут подарить ему должной любви? Он достоит этого, и сам Юнги от того, что получал больше внимания, чем Хосок чувствовал себя не в своей тарелке. Он привык получать неодобрение со стороны общества и даже семьи, противостоящей его движению к музыке, что, впрочем-то. его не оставновило. Одно он знает точно, Хосок узлучает любовь к людям, он сложно солнце, но почему-то люди этого не признают, считают проявлением слабости, а слабых нужно буллить, потому что за это ничего не будет. Хосок стоит в углу зала, смотрит на ящики с именами, один из них вероятно, принадлежавший ему стоит без крышки. - О, Юнги – хен! Прости, задержался, наверное, нам давно пора. Весело сегодня было права? Арми были такими счастливыми! И…,- быстро говорит Хосок с привычной улыбкой. - Ты опять не получил ни одного письма? - Юнги настойчиво его прерывает, садясь на подоконник, и не отрывая глаз от недоумевающего и одновременно разрываемого от боли Хосока. -Что?.. Почему это не получил? Сегодня арми сказали столько добрых слов, я счастлив ходить на фансайны с вами, тренироваться с вами, жить в общежитии, каждый день видеть вас. Так что я получаю свою порцию счастья всегда… и рад нашей большой аудитории – Хосок, избегая тяжелого взгляда Юнги, смотрит вниз, кажется, еще немного и его голос предательски задрожит. - Ты же знаешь, что поступаешь максимально нечестно. – срывается Юнги. - Все это время, ты подтирал слезы и слюни нашим макне, выслушивал всех остальных, при этом, мы не знаем, о чем думаешь ты? Ты и вправду хочешь показаться черной лошадкой, однако мы все понимаем,- Юнги опускается вниз, к сидящему на корточках Хосоку. - Юнги-щи, кажется ты слишком сильно беспокоешься за меня, это так мило. Думаю на пора идти, ребята нас заждались – Хосок поднимается с готовностью направится к выходу, но Юнги резко встает и хватает его за руку. - Я не закончил. Ты думаешь, я не знаю, про твиттер. Эти отморозки не смеют тебя унижать. Ты - часть команды, без тебя эта группа ничто, поэтому ты должен открыться, хватит носить эту маску. – Юнги еще сильнее сжимает тонкое запятье Хосока. - Да, ты прав, похоже я окончательно заврался?!.. Если ты все знаешь, неужели ты не можешь принять тот факт, что я словно пустое место группы? Если я уйду, группа пожалуй станет только популярней, может, об этом напишут в газетах? А? – маленькая слезинка прокатилась по покрасневшей щеке. Юнги застыл, он не понимает, что ему делать, но этот момент его кровь закипает. - Да, я так и сделаю, прямо сейчас, зачем мне вас мучать. Особенно тебя, Юнги-щи спасибо тебе, я всегда хотел бы быть рядом с тобой, но дальше с тобой я не смогу двигаться, ты такой талантливый и …-тут Хосок замирает, потому что губы Юнги легли на его. Юнги нежно касается его щеки, вытирает подтупившие слезинки, и одной рукой обнимает, поглаживая спину, стараясь не отпугнуть его, однако сам Хосок с каждой секундой становится ближе. Несмотря на уверенность в своих действиях, Юнги не контролирует всю ситуацию, за него это делает чувства, высвободившиеся из долгого заточения. То, как чувствует Хосок, ему никогда не понять, точно так же как и то, почему с таким трепетом он смотрит на его тело во время танцев, слушает его искренний смех. Он не позволит этому солнцу погаснуть. Неспеша Юнги отрывает свои губы от него и потом долго смотрит в глаза Джей Хоупа закрытые мокрой пеленой. - Я никогда тебя не отпущу, твое место рядом с нами…со мной. И никто нам не противостоит – сказал как отрезал Мин, не отрывая глаз от Хосока, в сердце которого зародилась новая надежда