Двадцатиминутная перемена.

Облокотившись на грязную стену школьного здания, я достал из оранжевой парки дешманскую сигарету, вставил в щель обкусанных губ — поджёг недавно купленной зажигалкой. Сделав затяжку, чувствую, как легкий дымок бьет в нос, как попадает в легкие, расходится по телу. Пара затяжек — и состояние легкого дурмана. Сладкого и пьянящего удовольствия. Смотря на детей начальных классов — которые так и норовят получить синяк в процессе игры — одновременно вдыхая и выдыхая яд, вспоминаю своё детство, и приятное чувство ностальгии охватывает тело. Однако, эту идиллию прерывает скрежет старой железной двери. Тело дёргается, руки уже тянуться спрятать сигарету, как появляется робкий одноклассник. Цокая, стараясь успокоить бешеный ритм сердца, ненароком замечаю слегка взволнованный вид парня. Меня это не касается, так что и спрашивать не буду, что случилось — сначала думаю я — но, видимо у того были другие мысли на этот счёт. Он уверенно подходит ко мне, но когда дело доходит до слов, лишь сжимает губы в тонкую полоску и нервно постукивает кулаками друг об друга. Я недоуменно смотрю на него, мы с ним уже как месяц нормально не общались, и тут он ни свет, ни заря притаскивается ко мне. Ещё молчит, так будто я читаю мысли. — Это…можно сигарету? — неловко мямлит он. Я человек простой, да и не особо злой. Так что если есть лишняя — всегда поделюсь. А одноклассник лишь странно смотрит на свёрток наркотика. Будто никогда в глаза не видел, ей богу! — Её поджечь нужно, — отвечаю я, делюсь огоньком, и снова наблюдаю за парнем. Никогда же не курил, смертно клялся, что только за ЗОЖ, а сейчас вон чё вытворяет. Небось случилось чего? — Ты чего это курить начал? — Да я это… попробовать, — родители-то знают? Сам захихикал над собственной мыслью. — Выкладывай или сделай наконец-то эту чёртову затяжку! Вся сигарета погаснет пока решишься. Как будто опомнясь, он быстро выдохнул и резко закашлялся. — Б-боже! Агх-агх! Что за дрянь?! Я тактично промолчал. — Ладно. Скажу тебе, что случилось, — продолжил он, потушив сигарету об здание и выкинув её куда-то в траву. Я лишь нахмурился. Ну вот, зря дал! Так и делай добро людям. — Я не настаиваю, — намекаю, что как-то его история меня не интересует, и спросил, о том что случилось ранее для приличия. Но тот намёки как раньше, так и сейчас не понимает. — Этот Картман! Он! Он! Агх! Мудак он и всё! — Я слегка подавился. Вот от кого, а от Лео таких слов не услышишь.– Прикинь, с Кайлом, другом нашим встречался пока никто не видел! А он знал обо мне, так это не остановило его! Ну, вот что за дела?! Что за люди?! — Когда это они успели сдружиться? Всегда же терпеть друг друга не могли? — спрашиваю снова, хоть мне как-то плевать. Забавляют меня такие истории, что не день, то цирк. — Вот-вот! А я о чём! Косились друг на друга, кислые лица у обоих при упоминания друг друга, а тут прихожу домой, а там эти кролики! Ты бы слышала эти крики! — Что-то типа: «Ах, глубже, Эрик, да, да, именно там! Их!» — повышаю голос на несколько тонов выше и постанываю эти слова. Баттерс захихикал, я тоже усмехнулся. Умею поднимать настроение людям, увы дар такой, хоть он мне особенно то и не нужен. — Да! Именно так! Ты бы видел его лицо, когда я их спалил! — Они же не евреи, чтобы их палить. — Хаха, да ну тебя! Учитывая обстоятельства, данная шутка вполне была уместная и смешная. От того я обрадовался, что Баттерс её заценил. — Так, а ты что в конечном итоге? Бросил его? — Ну…– он немного замялся– думаю ещё… — Хочешь совет? — За этим я в принципе и пришёл. — Чудно, — тушу бычок об стенку, кидаю куда-то в кусты– Бросить не можешь, потому что любишь? –Ну…да? — как-то неуверенно для любящего человека, ответил парень. — А он тебя? — Он сказал, что да. — Да мало ли он тебе сказал! Сам головой подумай! Если бы любил, стал изменять? Правильно — нет. А зачем тебе человек, который тебя не любит? Да и ты его видимо тоже. Как-то странно получается! — Так он запутался… — Член его запутался! Это он тебе сказал что-ли? Я тебя умоляю! Всего-то жалкая отговорка, ничего более! Баттерс всё ещё сомневался, мне как-то плевать на их отношения, но что-то внутри хочет помочь другу. Так тот любит этого гандона, что от нервов закурить захотел! Испортит же здоровье себе, паренёк. Я нежно касаюсь его за плечей, подтягиваюсь к самому уху и шепчу: — Если бы любил, сказал бы так: " Милый, ты очарователен! Твои глаза нежнее самого изысканного пломбира, который так и тает на наших с тобой губах» — я освободил одну руку и запустил свои пальцы в пряди Баттерса, — «Волосы не просто солома, а только что собранное мягкое сено, я готов переплетать твои локоны между собой часами. А нос? А веки, фигура, бедра? Это всё восхитительнее улыбки Мадонны. Но главное — душа. А она настолько потрясающая, что– тут меня оборвали. Стотч слегка отошёл, чтобы встретиться со мной лицом к лицу, нежно положил свои ладони мне на щёки, и медленно притянул к себе. Наши губы слегка коснулись друг друга. Стоило мне почувствовать дыхание парня, как моя кожа покрылась тысячами мурашками, глаза уставились в пустоту от удивления, тело затвердело словно камень. Одноклассник отпрянул, пропищал что-то наподобие: " Прости, Кенни!», и скрылся за железной дверью. В этот момент я понял, что слова про «пломбир», были отнюдь не из моей головы, а самыми настоящими. Вот жеж! Поцеловал, раскраснелся и сбежал! Оставил как брошенного котенка, а мне думать, что делать дальше! Отойдя от шока я, к своему удивлению, принял, что поцелуй, хоть такой невинный и невесомый мне более чем понравился. Решив оставить разговор с Баттерсом на завтра, я поплёлся на следующий урок. Двадцатиминутная перемена скорее всего уже закончилась. *** На следующей день я узнаю о разрыве Баттерса и Картмана, и просто не могу не улыбнуться этой новости.