школьный спектакль или как подружиться с врагом

День задался как нельзя лучше. Джимми успел на урок биологии, успешно сдав его, успел разнести пару посылок за неплохую выручку и, конечно же, как следует оприходовать кнопку пожарной тревоги. Пити все время ходил рядом, боясь отойти от Хопкинса хоть на шаг. — Джимми, ты не переусердствовал? — спросил мальчик как только голова хулигана появилась над поверхностью мусорного бака. Старосты пронеслись мимо. — Мне кажется, не стоило бить его по рукам. — Это уже не моя проблема, он сам нарвался, — ответил Джимми, с ухмылкой на лице покидая свое верное убежище. — Был бы это Гэри, от него бы и ног не осталось… — Ты до сих пор хочешь его убить? — поинтересовался Пити, следуя за широким шагом Джимми. — По-моему, он уже сдался. Я вчера видел его в компании мажоров возле школы и отношения у них явно не самые лучшие. — Это ничего не меняет, Гэри как был крысой, так ей и остался, видимо, два года терапии после падения с охрененной высоты ничего не дали- медленно протянул Хопкинс, притворно улыбаясь учителю математики, что шёл навстречу. — Слушай, Пит, мне сейчас вообще не до Гэри. Этого подонка я прикончу потом. — Ты прав, но надо же как-то пойти на диалог, в конце концов! — Ковальски остановился, ожидая, пока Джимми тяжело вздохнет и развернется к нему лицом. — Он нас предал, но сразу идти на конфронтацию глупо. — Ничего ты не понял, Пит, — Хопкинс уже хотел подойти к мальчику и «наглядно» все объяснить, но вдруг заиграла громкая, пронзительная музыка, так что уши заложило. Затем она стихла и зазвучал жалобный саксофон. — Че это такое? — Мисс Питерс что-то репетирует в зале, — подсказал Пити, замечая, как Джимми уже хотел уйти. — Постой! Давай посмотрим? Вдруг… ну… интересное что-нибудь. — Клянусь тебе, если ты когда-то выпустишься отсюда, я лично окуну тебя головой в вонючий пруд. Джимми подошёл к мальчику, уговаривая его пойти дальше, но Ковальски стоял как скала, смотря в щель деревянной двери. Наконец Питер отошёл, раскрыв рот в букве «о». — Что там? — спросил Хопкинс, не понимая восторга Пити. Парень оттолкнул младшего от щели, с неохотой заглядывая внутрь. В концертном зале творилось полнейшее безумие. Десяток девочек в балетных пачках и с книгами в руках двигались под аккомпанемент классической музыки, пока один мальчик в нелепом костюме вяло шевелился на сцене. — Ну нет! — Джимми немного вздрогнул, услышав знакомый фальцет мисс Питерс. — Это никуда не годится! Господи, ну можно же как-то поактивнее? Пожалуйста, соберись, ты защищаешь честь школы, это очень важно… Заново! Мальчик, а точнее, парень, судя по росту, выругался и ушёл за кулисы, пока девочки быстро упорхнули за соседний занавес. Снова зазвучала красивая мелодия и снова выбежали эти красные балетные пачки. — Да уж, мисс Питерс явно преуспела в этом деле, — заявил Джимми, отходя от щели. — Ладно, посмотрели шоу и хватит. Пойдём. Дверь приоткрылась ещё больше и Хопкинс рефлекторно отошёл в сторону, выпуская недоумевающую учительницу музыки. Женщина косо посмотрела на обоих, затем шикнула какой-то девочке в зале и опять повернулась. — Будьте добры объяснить, зачем вы мешаете проведению репетиции? — поинтересовалась женщина, подняв одну бровь вверх. — Мы не мешаем… — первым заговорил Пити, теребя пальцы левой руки и уперев глаза в пол. — Просто мимо проходили… решили заглянуть. — Ну что ж, — мисс Питерс усмехнулась. — Раз вы так любите искусство, вы могли бы нам помочь. Я бы даже сказала, выручить нас из передряги! Джимми, ты же поможешь мне?.. Я гарантирую, на мои занятия можешь приходить неподготовленным. — Вот это другой расклад! — ответил Хопкинс. Пити отошёл в сторону, уже махая рукой, так как понимал, что все снова пройдёт без него. Ковальски развернулся на носках, медленно идя к выходу из центрального корпуса. Как только дверь концертного зала захлопнулась, лицо Джимми скорчилось от яркого света прожектора, направленного прямо ему в лицо. Мисс Питерс дала отбой и свет вновь устремился на сцену. — Ну… и в чем заключается моя задача? — спросил Хопкинс после недолгого молчания. Учительница будто вышла из транса, встрепенулась. — Ах, Джимми, у нас снова случилась беда! — мисс Питерс театрально всхлипнула, прикрыв лицо рукой. — Нас покинул один прекрасный человек… Кристи должна была играть роль Джульетты, но ее сморил грипп. — Стоп, — Джимми развёл руками, постепенно начиная понимать, что от него хотят. Глаза мгновенно стали по размеру центовой монеты. — Не… не-не-не! Это что за подстава опять? Мисс Питерс, вы что, снова хотите меня припахать, как два года назад? Так ещё и на роль бабы?! — Успокойся, Джеймс, — с серьёзным лицом ответила женщина. — От этого никто не умирал. В древнегреческом театре женщины не играли вообще! Мужчины исполняли все роли. Тебе нужно лишь выучить текст и побыть в мантии. — Спасибо что не в платье… — пробубнил Хопкинс, теребя сережку в ухе. — Все равно, я пас. — Мне тебя также уговаривать, как тогда, на премьере Щелкунчика? — мисс Питерс приподняла бровь. — Хочешь двоек по моему предмету? Или, может, мне надо поговорить с твоей мамой? Я-то думала, ты уже взрослый мальчик… — Ну уж нет, мы так не договаривались, — Джимми скрестил руки на груди и поднял кверху веснушчатый нос, всем видом показывая, как ему это противно. Но увидев серьёзный взгляд учительницы, немного остыл, собирая все свое мужское достоинство в кулак. И сжал довольно крепко, до побеления костяшек. — Ладно! Но это последний раз, когда я вам помогаю! — Спасибо тебе огромное, Джимми! — радостно пропела мисс Питерс своим голосом. Женщина захлопала в ладоши и взяла парня за локоть, спускаясь по красной дорожке вниз, к сцене. — Это будет твой первый невероятный перфоманс! Я уверена, ты выступишь прекрасно! — Это как посмотреть… с актеркой у меня не очень… — пролепетал Хопкинс, чуть не споткнувшись об провод, натянутый над полом. — Это ведь недолго? — Конечно нет, — заверила мисс Питерс, наконец, отпуская затекшее запястье. Джимми пошевелил рукой и огляделся. Вроде бы, ничего особенного. Обычные декорации из картона и цветной бумаги, изображающие мост из булыжников. Вокруг возведены две башни из огромных, напополам разрезанных труб. К ним были приставлены лестницы, на конце которых были платформы с биноклями и листом сценария, что был приклеен к внутренней стене башни. — Это финальная сцена… что ж, раз Кристи нас так подвела, придется потом начать с первых сцен… — Давайте быстрее, — поторопил Джимми, получая в ответ холодный взор гипнотизирующих глаз. — Ладно, я подожду… посижу пока. — Стой! — резко остановила его учительница взмахом руки. — Нечего тут бездельем страдать, иди лучше за кулисы, в гримерную. Познакомишься хоть с теми, с кем играть будешь. И никаких возражений! — Окей… — протянул Хопкинс, запихивая ладони в карманы. Он уже успел тысячу раз пожалеть о том, что вообще заглянул за эту несчастную дверь. А лучше, надо было дать подзатыльник Пити, чтобы не высовывался. С такими мыслями Джимми дотопал до гримерной комнаты. Помещение было помечено большой звездой, сделанной из золотой бумаги, к тому же неаккуратно вырезанной. Зайдя внутрь, парень почувствовал едкий запах лака для волос, хлорки и прочих вещей для ухода за чем-либо. Джимми кашлянул, привлекая внимание всех в комнате. — Ты должно быть за место Кристи? — спросила одна блондинка, не отрывая взгляда от зеркала. Уж слишком она была занята завиванием своих длинных волос. Не получив должного ответа, девочка фыркнула. — Что ж, садись, сейчас наш Ромео подоспеет… будь он неладен. Девочка презрительно глянула на Джимми в отражении и снова занялась собой, хихикая со своими подружками. Одна из них что-то шепнула ей на ухо и посмотрела на Хопкинса. Они тут же засмеялись. — Слушайте, че вам не нравится, а? — не выдержал парень. Джимми облокотился на спинку кожаного дивана, впившись глазами в напудренных девиц. — То что я бабу играть буду? — Ну, насчёт этого мы вообще не переживаем, полшколы знает о твоей ориентации, — ответила брюнетка, гордо смотря на свой законченный маникюр. — Все видели, как ты глазел на того парня из мажоров. — Это ещё ничего не значит! — вскипел Джимми, сжимая пальцами потрескавшуюся кожу дивана. — Вы до сих пор верите слухам, что ли? — Ага, конечно, — улыбнулась блондинка. — Всем девчонкам в школе сердце разбил… А то, что ты Зои бросил спустя два месяца, когда Гэ- — Заткнись! — ядовито прошипел Хопкинс. — Будь моя воля, я бы твою косметику по лицу размазал, — девочки не ответили. — Надо же, какой ты сегодня злой! Прямо вскипевший чайник на плите. Что же ты, так Джимми, — знакомый, спокойный, бархатный голос внезапно разрезал тишину, как будто острыми ножницами разрезали шелк. Хопкинс сглотнул, медленно оборачиваясь… Гэри. Чертов Гэри Смит. — Ты… откуда ты… что ты… — Джимми пытался сформулировать предложение, но выходило из ряда вон плохо. Буквы и слоги не поддавались как прежде. Этот сладкий, тягучий голос снова, ворвался в его жизнь. Снова перелопатил все с ног на голову. — Слишком много местоимений. Давай ты попробуешь, скажем, существительное? — Гэри издевается. Так же мерзко и гадко, только теперь ему не пятнадцать, теперь ему семнадцать. Он вытянулся, стал высоким, худым парнем, за которым бы бегало полшколы, если бы он два года назад не пытался захватить Буллворт и всю академию в целом. Да и его психические проблемы никуда не делись, наоборот, прогрессировали. И Джимми прекрасно это понимал, но снова вставал в ступор, слыша этот чудесный тембр… — Пошёл ты, — ответил Хопкинс, злясь всё больше. Немыслимо, чтобы он просто стоял столбом и смел насмехаться над ним. — Пошёл ты нахер, Гэри. Я тебя ненавижу. — Зачем ты так? — удивлённо поинтересовался Смит, разводя руками в стороны. Новый кожаный напульсник на его руке тихо брякнул. — Здесь же дамы. Не выражайся так при них, тебя разве мама не учила? — Ну тогда пойдём за кулисы и ты получишь по своему поганому лицу за все эти годы! — крикнул Джимми, подходя ближе к своему врагу. Непонятно, зачем он это делает… он просто хочет быть рядом с ним. — Пошли, — невозмутимо сказал Гэри, словно промурлыкал. Злость опять охватила Джимми. Нахера Смит пытается быть нормальным, нахера пытается снова попасть в Буллворт, нахера лезет в душу к Джимми? Ведь это не к чему хорошему не привело. Парни вышли из гримерной. Гэри размеренным шагом пошел к краю кулис, стуча своими идеально блистающими туфлями. Джимми же грозно двинулся за ним, шелестя пыльными кроссовками. Гэри вдруг остановился, разворачиваясь. Шрам на его брови так и не зажил, лишь чутка стал незаметнее. — Что же ты хотел мне сказать? Я весь внимание, — начал Смит. Идиот. Он что, серьёзно не понимает всего, что происходит. Хопкинс зажался, не зная, что ответить. Он выглядел ужасно глупо со своими попытками быть крутым, особенно рядом с Гэри. Тот постоянно был на голову выше, в прямом смысле. И сейчас, когда пара карих глаз уставлена прямо на него, становится ещё хуже… Смит ухмыльнулся. — Где же твоя уверенность, Джим? Все растерял? — Засунь свой язык себе в зад, — шикнул Джимми. Обидно. Просто обидно. — О, поверь, есть ещё много способов заткнуть оппонента, ты ещё просто не знаешь их все. Давай, пробуй дальше и у тебя обязательно получится. Я в тебя верю. — Хватит, — выдавил из себя Джимми, трусливо поджимая руки. Злость и обида брали верх над здравым смыслом. Ещё немного и шов разойдется, открывая старые гнойники… битва на крыше, падение прямиком к директору на ковер, Гэри в больнице, потом в психушке на обследовании, опять тот же диагноз: СДВГ, восстановление в академии… а Джимми больно. Он… не может так. Там, на самом верху крыши, когда Гэри почти потерял сознание, капли дождя на его лице смешивались с кровью, Хопкинс понял, что его сердце отчаянно разрывается. На куски, живьем. И ничто не может остановить этот процесс. — Заткни свой рот, перестань. — Перестать что? Я не понимаю тебя, — Смит прокашлялся. И Джимми ударил. Так сильно, как никогда не бил. Прямо в челюсть, чётко поставленным ударом. Правой рукой… достало. Просто достало. Этот тупизм Гэри уже невозможно терпеть. Пити был прав, когда сказал, что на него не стоит забивать, ибо Гэри — это центр всего. Самый большой синяк, который надо замазать… пусть это и будет дурацкой маскировкой проблемы, а не ее решением. Смит чуть шелохнулся, рукой шевеля челюсть, не сломана. Он молчал, но было понятно, на удар отвечать не станет. Ему слишком лень пачкаться. — А у тебя крепкая рука, — усмехнулся он. — Нет, правда! Без шуток… ладно, признаю, я — мразь, окей? Но от этого ничего не поменяется, Джимми. Я здесь, рядом, в этой гребаной школе и ты от меня не отвяжешься никогда, хоть ты убежишь на край света. А знаешь, почему? Потому что я все равно умнее тебя, как бы ты не старался вылизывать туфли Крэбблснитчу за свои прошлые геройства. — Что ты здесь делаешь? — спросил Хопкинс, отведя взгляд на постер на стене. Он прослушал все, что сказал Гэри, улавливая лишь его голос. — Я играю в спектакле, если ты не понял. Я и есть твой Ромео. — Ты, блядь, кто?! — губы сжались в тонкую полоску и Хопкинс уже хотел ударить снова, но рука Смита перехватила его руку раньше и сжала. Сильно, так, что та начала затекать. Гэри приблизился к чужом лицу, с насмешкой смотря в глаза, не разрывая контакта. — Джим, не надо, иначе мне придётся вывернуть тебе руку, а мы и так еле-еле нашли замену той сучке, Кристи… признаться, мне было неприятно целовать ее с тонной штукатурки на лице. С тобой я думаю все будет проще, хотя я и сам не в восторге. — Ты покойник, — прошипел Джимми от боли, представляя в голове эту картину. Гэри нежно берет его руки в свои, почти касается теплыми губами его губ, находится на очень близком расстоянии. Горячо дышит, шепчет всякие нежности на ухо, стараясь расслабить… смотрит своими карими омутами на него, словно прося разрешение и пробует поцеловать. Тягуче и нежно, как умеет только он, Джимми не раз видел его в компании прелестной девицы… а все смотрят на них. Молчат, с затаенным дыханием наблюдая, как два заклятых врага медленно приближаются друг к другу… запястье сдавило сильнее и Хопкинс рвано вдохнул, приходя в себя. — Твою мать, да где ты постоянно витаешь? — уже с напором спросил Смит, удерживая руку оппонента напротив, наблюдая, как Джимми корчится от ноющей боли. Вдруг, Гэри резко отпускает руку и хватает уже за горло. Твердо и уверенно. — Черт, хотел бы я побывать в твоей башке, что у тебя там вообще творится? Джимми не ответил. Парень пытался отбиться от врага, делая жалкие попытки зацепиться онемевшей рукой за чужие локти. — Ты жалок, — произнёс Гэри, с некоторым сочувствием смотря на Джимми. — Ты совсем растерял свое милое очарование… даже как-то грустно, — Смит разжал руку и Хопкинс рефлекторно начал набирать воздух в легкие, громко выдыхая через нос. Он ничего не сказал. В голову не лезли правильные слова в этот момент, мозг отказывался от своих прямых обязанностей. И Джимми беспокоило вовсе не то, что придётся чуть ли не целовать Смита на глазах у всех, а сам Гэри. Его поведение простодушного парня. — Да уж… пойдем, нам сейчас репетировать надо. Хопкинс еле заметно кивнул, но Гэри уловил этот знак и направился к сцене, широко улыбаясь мисс Питерс. Удивительно, как легко расположить ее к себе. Всего-то надо иметь хорошее обаяние и шикарный голос. — Мальчики, где вы были? Я вас везде уже обыскалась! — учительница состроила расстроенное лицо. — Ну и ладно, вы уже здесь. Сейчас у нас последняя сцена. Ромео и Джульетта трагически погибают, оставляя обе семьи ни с чем… быстро по местам! Джимми, не волнуйся, я покажу, что делать. Хопкинс вновь кивнул, принимая бордовую мантию из рук какой-то девочки. Этот кусок ткани был чертовски странен. Капюшона не было, одно лишь длинное платье, скрывавшее мышцы, торс и мальчишеские худые ноги Джимми. Парень начал переодеваться, почувствовав взгляд Смита на себе. Он его прожигал, проделывал дыру, не отводя. Джимми уже хотел огрызнуться на него, но не смог… не захотел. — Отлично! — сказала мисс Питерс. — Тебе очень идет бордовый!.. Так, сейчас у нас… — женщина глянула на лист со сценарием. — битва с Парисом. Джимми, ляг на пол, распластав руки, вот так… Гэри встань сюда… на сцену выходит Элджерон! И правда, из-за кулис показался Элджи. Надо сказать, в картонных доспехах он выглядел лучше, чем два года назад, уже без очков… мисс Питерс махнула рукой, свет софитов поймал Смита и «Париса». Элджерон начал первым. — Ты хочешь драться? Берегись же, мальчик! — «Парис» вытянул шпагу. — Я презираю все твои мольбы. Злодей! Тебя на бой я вызываю, — четко отчеканил Гэри, с уверенностью, ровно и холодно. Его голос был сильный настолько, что Элджи немного смутился, но отступать не стал. Оба начали драться на шпагах и по сюжету, Парис трагически погибает, прося похоронить его в склепе Джульетты. — Я обещаю. Погляжу в лицо. Как! Родственник Меркуцио! Граф Парис! Что говорил слуга мой по дороге, когда его я слушал, не внимая? Как будто был Парис жених Джульетты, — сказал он так, иль это мне приснилось? Парис погиб, а Гэри продолжил дальше, словно не замечая восхищенную мисс Питерс и облаченного в мантию Джимми. — Любовь моя, пью за тебя!.. О, честный аптекарь! Быстро действует твой яд. Вот так я умираю с поцелуем… — Смит взял склянку с яблочным соком, выпивая все до дна. И трагически падает рядом с Джимми… — Это… восхитительно! — воскликнула мисс Питерс, хлопая в ладоши. — Гэри — ты большой молодец! Элджерон, в следующий раз побольше экспрессии, мы же пьесу ставим, в конце концов… так, теперь мы немножко поменяем композицию. Джимми, ляг чуть ближе к Гэри и возьмитесь за руки. — Это унизительно… — прошептал Хопкинс самым тихим шепотом, каким мог. Но Смит снова его услышал, усмехнувшись. Брюнет протянул свою руку, ожидая ответа Джимми. Превозмогая все отвращение к себе, парень протянул свою. Гэри тут же сплелся пальцами, заставляя Джимми вздрогнуть. Но, такого требовал сценарий… рука Гэри теплая, не такая ледяная, как раньше… — Идеально! — учительница, казалось, только не визжала от восторга. — Девочки, музыку… — заиграла классическая мелодия… — теперь выходят стражники и Джульетта встает… держи лист, Джимми. Хопкинс взял листок с репликами и нашёл свою. Из-за кулис послышался топот. — Сюда идут? Я поспешу. Как кстати — Кинжал Ромео! Вот твои ножны! Останься в них и дай мне умереть, — Джимми попытался вложить хоть каплю эмоций, но чувствовал, как рука мисс Питерс тянется ко лбу. Парень поднял заранее положенный кинжал, обмотанный серебряной фольгой и сделал несколько движений удара в грудь. Затем упал… — На первый раз сойдёт… входит Герцог! — кричала учительница. На сцену вошёл ещё один ботан, на этот раз уже неизвестный Хопкинсу. Мальчик вальяжно прошелся до середины сцены и встал рядом с парочкой. — Нам грустный мир приносит дня светило — лик прячет с горя в облаках густых. Идём, рассудим обо всём, что было. Одних — прощенье, кара ждёт других. Но нет печальней повести на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте… Молчание. Мисс Питерс грузно поднялась с кресла, аплодируя. Джимми лишь фыркнул, выражая свое пренебрежение ко всем присутствующим, а в частности, к происходящему. — Все отлично поработали! — сказала женщина. — На сегодня вы свободны, можете идти. Ученики как по команде начали собирать свои немногочисленные пожитки и рюкзаки. Девочки легкой рысью побежали в гримерную, не переставая щебетать о всяком. Гэри же встал с пола, отряхнулся и замер. — Ты так и будешь лежать, как мешок с дерьмом? — спросил он, наклоняясь над распластавшимся Хопкинсом. Обворожительная улыбка окатила Хопкинса лёгким разрядом тока, что было очень странно. — Отвали, — ответил Джимми, лениво приподнимаясь на локтях. Мантия запуталась в ногах. Смит, видя это, снова улыбнулся. — Помочь? — брюнет протянул руку. Хопкинс, чуть поколебавшись, принял помощь, не желая оставаться на грязном полу в запутанной одежде. — Ну вот, теперь хоть на человека похож… а знаешь, мисс Питерс права, ты чудесно выглядишь в этом одеянии. — Ты слов нормальных не понимаешь, что ли? — огрызнулся Джимми, расстегивая мантию, под которой была черная футболка с черепом. — Можешь хоть на пять минут закрыть свой рот и не издавать звуков? — А может, мне нравится, когда ты бесишься? — Гэри отошёл, сунув руки в карманы наглаженных брюк. — Ты сразу начинаешь метаться, как бы выбрать фразочку поострее. Пойми уже, я столько говна пережил в этой школе, что твоим лепетом мне только уши намазывать. — Я же тебе сказал, заткнись! — перешёл на тон выше. Злило. Нет, не злило, выбешивало, до трясучки. — Я-то помолчу, а ты сможешь без меня? — Джимми замер. Это было последней каплей его самоуважения и какого-либо достоинства. Все. Гэри разорвал все это на мелкие кусочки своими умелыми руками. Хотелось кричать, выбить всю дурь из этого недоумка, лишь бы тот заткнулся наконец. Но руки только тряслись, не желая пускаться в ход. Так происходит всегда, когда Гэри рядом. Джимми ненавидит его, но почему-то так хочется быть рядом… Хопкинс не стал продолжать диалог. Он просто развернулся, твёрдыми шагами идя к небольшой лесенке со сцены. Смит от удивления приоткрыл рот, но в его мозгу снова нашлось место, за которое можно зацепиться. — О, я надеюсь, ты умеешь целоваться? А то все пойдёт коту под хвост! — крикнул Гэри напоследок, получив брошенный средний палец в ответ. Джимми ушел. … Вечер. На улице уже вовсю красовалась яркая луна, озаряя своим светом территорию академии. Общежитие мальчиков полностью спало, за исключением одного человека… — О, Господи! — воскликнул Пити, натягивая одеяло на себя. Чья-то рука пошерудила отмычкой возле замочка и створка поддалась, впуская незваного гостя внутрь. — Спасите… — Тише ты, сейчас всех перебудишь, — буркнул Джимми, отряхиваясь от сухой листвы. С тех пор как Гэри отчислили, Пити и Джимми поселили в одной комнате. Хопкинс молча положил рогатку на прикроватную тумбочку и завалился на кровать, отворачиваясь к стене. — Эм… что случилось? — первым начал Ковальски, все ещё сжимая одеяло пальцами. Он прекрасно знал, что когда Джимми приходит в молчаливом состоянии, рано или поздно он взорвётся… — Все просто охренеть как круто, — Хопкинс перевернулся на другой бок. — Теперь я играю в пьесе для малолетних соплей, я играю бабу, я играю вместе с гребаным Гэри Смитом! Моя жизнь прекрасна! — Погоди… — Пити окончательно отпустил одеяло, выбираясь из комка ткани. — Гэри играет в этой пьесе? Но… но как? Его же не должны были принимать… — Вот теперь ты видишь доказательства того, что мир реально несправедлив, — Джимми посмотрел в потолок. — Вообще, мне больше должно быть стыдно за то, что я играю Джульетту, но как-то… плевать. — Это да… — Пити почесал затылок. — А кого играет Гэри? — Ромео, твою мать, — спокойно сказал Хопкинс, все еще пялясь на люстру в комнате. — Что?! — крикнул Ковальски, тут же зажимая себе рот рукой. — Я имею в виду… как? Почему мисс Питерс это допустила? — Ну, видимо она не в курсе наших терок в позапрошлом году, — Джимми пожал плечами. — но, повторюсь, меня это никак не колышет, хотя должно бы… я не знаю, как это описать… это просто странно. Я не чувствую сильной ненависти к нему, он… изменился. — Не верю, что ты это говоришь, — усмехнулся Пити, уставившись на ночной пейзаж за вскрытым окном. — Не хочу пугать, но все же… как ты будешь играть сцену… поцелуя? — Не спрашивай, даже думать не хочу, — Джимми соврал. Он думал, и ещё как. Вот как раз таки это единственная вещь, которая пугает. Как он сможет нормально смотреть ему в глаза после этого? Ладно, он еще враг, но… партнёры по пьесе, к тому же где они ещё и должны поцеловаться на глазах у всей школы… странное чувство отозвалось в низу живота. Хопкинс почувствовал, как внизу начинает твердеть. Лицо ужаснулось. Нет, Джимми знал, что он бисексуален, но чтобы так… — Ты чего застыл? — поинтересовался Пити. Джимми перестал смотреть в одну сторону и накрылся одеялом. — Я понимаю, это ужасно, но придётся перетерпеть. Ради хорошей оценки. — Хоть в чем-то ты прав, — отозвался Хопкинс, закрывая глаза. Веки сами тяжелели, утаскивая в море цветных снов и Гэри. Гэри, мать его, Смита. … Джимми резко вскочил на своей кровати, судорожно хватаясь за ту часть тела, где предположительно находилось сердце. Да, да, именно «находилось», так как по ощущениям, его там не было всю ночь. — Доброе утро, — вдруг сказал Пити, заглядывая в комнату. Паренек уже был одет, причесан и явно собирался идти на уроки. — Тебе всю ночь какие-то кошмары снились… ты мычал всякую неразбериху и повторял имя Гэри. — Черт, походу это уже клиника, — пробубнил Джимми, вылезая из-под теплого одеяла. Одежда уже неприятно пахла, поэтому пришлось сменить на что-то более презентабельное. Синий свитер и обычные светлые брюки, пойдет. — Что сейчас вообще за урок? — Эм… — Ковальски замялся, глазами ища расписание по комнате. — Грамматика. — Хреново, я не готовился… — Хопкинс не стал застилать кровать, лишь положил в карманы пару петард и поправил вечно чешущуюся сережку в ухе. — Да и без разницы, пошли уже. — Стой, ты же ведь в курсе, что сегодня день премьеры? — Пити отошел на несколько шагов назад, заплетающимся языком выдавливая из себя фразу. — Тебе нужно на финальную репетицию и уже вечером будет представление… вас освободили от уроков. Просто… ты вчера так быстро ушёл и мисс Питерс попросила тебе это передать. — Что? — Джимми задал один единственный вопрос, который, судя по всему, больше риторический. Кулаки Хопкинса крепко сжались, губы вытянулись в тонкую полоску и Джимми сдерживало только то, что Пити — отличный приятель и бить его было бы немного не по-дружески. — Блин… я совсем не этого ожидал… хотя, ладно, пропущу пару, с кем не бывает. Джимми сделал вид, будто все абсолютно нормально, хотя внутри него разгорался жуткий пожар, полыхая на сотни миль вокруг. Хорошо, главное, во всем искать свои плюсы, верно? — Эм, беги скорее в актовый зал, скоро репетиция начнётся, — Пити вывел Хопкинса из транса и тот, опомнившись, схватил свой скейтборд, пулей вылетая из общежития. … Джимми бесцеремонно ворвался в концертный зал, привлекая к себе внимание. Процесс подготовки кипел. Кто-то разносил стулья по всему помещению, ставил свет, подкрашивал декорации и репетировал хореографию, в основном, это были те девочки из гримерной комнаты. Хопкинс выдохнул, так как мисс Питерс вроде бы не было на месте, а значит, его никто не спалил… — Молодой человек, вы должны были явиться уже как полчаса назад! — властный голос заставил вздрогнуть. Джимми обернулся, смотря на недовольную преподавательницу. — Есть у вас какие-либо объяснения? — Нет, мэм, я просто проспал, — честно признался Джимми, выискивая взглядом Гэри. Господи, лишь бы он тут вообще не появился. Заболел, умер, исключили, что угодно… — Вы очень сильно нас подвели, — мисс Питерс потерла переносицу и вручила Хопкинсу кучу страниц, скрепленных скобой. — Поскольку времени на то, чтобы выучить весь сценарий у нас нет, я приставлю к тебе суфлера. Он будет за сценой и поможет, если что-то пойдёт не так… но, пожалуйста, подучи текст хотя бы немного. — Окей, ладно… — Джимми повертел в руках кучу листов, понимая весь ужас своего положения. — Хорошо, теперь иди за кулисы, переодевайся, нанеси грим, девочки тебе помогут, — учительница снова нацепила свою улыбку. Как же быстро она отходит от стереотипа о том, что все учителя этакие злюки. — Слушайте, а может я тут переоденусь? Мне же просто надо мантию натянуть поверх формы? Мне не очень хочется спускаться, — Хопкинс всем сердцем надеялся на хоть какую-то каплю человечности и сострадания у мисс Питерс. — Ни в коем случае, Джимми! — женщина всплеснула руками. — У нас же здесь командная работа… дух в конце концов! Мы все равны и доброжелательны друг к другу. — На этот счет я могу сказать только то, что мне плевать, — Джимми скрестил руки на груди, намереваясь защитить свое право выбора… хоть где-то. — Мне надо ещё раз повторить? — мисс Питерс уставила руки в боки. — Помни, номерок твоей мамы у меня есть. До кабинета мистера Крэбблснитча рукой подать. — Понял, уже иду, — сдался Хопкинс. Он мог конечно продолжать настаивать на своем, но звонок родителю он получить не хочет. Особенно после того, как пообещал матери, что ей никто не будет названивать в течении последнего года обучения. Джимми медленно поплелся к гримерной комнате со своим поганым настроением, успев покрыть несчастного школьника трехэтажным матом. Зайдя за угол уже были слышны голоса девочек и их хихиканье. Оставалось лишь надеяться, что Гэри соизволит заболеть и покинет общество Джимми раз и навсегда. От этого психа уже мурашки по коже и дыхание сбивается… — Ой, ты уже тут! — блондинка, что вчера вертелась перед зеркалом, уже была наряжена в сценический костюм и помогала остальным подругам. — Мы уж думали, ты не придешь и можно уже будет снять этот дурацкий парик… — Размечтались, — ухмыльнулся Хопкинс, кидая взгляд на диван, где была разложена его чистая и идеально выглаженная мантия. Странно, кто вообще ради него так постарался? Взгляд мгновенно обошел всю комнату, зацепившись за гладильную доску, стоявшую за стойками с костюмами. — Знаешь, можешь перестать показывать свою «дерзкую» личность, — продолжила блондинка, еле затянув корсет своей подруге. — Я вчера все прекрасно видела… как рука? Гэри немного перестарался… — Все нормально, — Джимми отвел взгляд на самодельный плакат, посвященный сегодняшнему представлению. — Я же говорю, перестань, тебе это не к лицу, — повторила свои слова девочка. — Надо признать, вы оба хороши. Один бьет, другой терпит, затем калечит. Вы можете поговорить как люди? — Ты не знаешь всей истории, не тебе и судить, — отрезал Джимми, начиная заводиться. — Может, это тебя столкнули со сраной крыши прямиком на ковёр к директору? Или тебя каждый гребаный день назвали «кретином» или «дурой»? Или натравливали всю школу против тебя? Блондинка замолчала, переводя взгляд с зеркала и на подруг. Хопкинс удовлетворенно хмыкнул, забирая свою мантию. Больше находиться в этой комнате не имело смысла. Едва Джимми вышел из помещения, как в лоб резко что-то уткнулось, пронзая голову тупой болью. Тряпка вылетела из рук, оставшись валяться на земле куском помятой ткани. Кто-то усмехнулся и Хопкинс узнал этот смешок из тысячи. — Доброе утро, Джим. Плохо спалось? Ты не выспался сегодня? А то так легко врезаешься, — Гэри улыбнулся. — Завались… — Джимми потер свой лоб, где теперь точно вылезет шишка. — Ладно, прости меня, пожалуйста… — Смит поднял руки вверх. — не больно? — Да что ты прицепился?! — взбеленился Хопкинс, совершенно забывая про больное место. — Поиздеваться хочешь? Два года этого ждал, когда из психушки выпишут? Ну, милости прошу, давай! Говори всякую ересь мне в лицо, я удовлетворю твоё тупое эго… — Джимми выкрикнул эти слова резко и необдуманно. Гэри немного замер, явно не ожидая такого ответа, хотя казалось, что он ко всему готов. — Извини меня, конечно, но по-моему ты чутка перегибаешь палку, Джим, — Смит внезапно нервно рассмеялся. Джимми уже знал этот смех. Это была его защитная реакция– Ладно, проехали. Ты же выучил сценарий? — Нет, кретин, — Хопкинс вспомнил про любимое ругательство Гэри. — У меня всего одна ночь была… и не называй меня «Джим». — Оу, а что, не нравится? По-моему очень даже мило, — Хопкинс только что понял, какую херню сморозил. — Понял, Джим, больше так не буду… — взгляд Смита зацепился за левую руку Джимми. Тот попытался ее прикрыть, но было уже поздно. — сильно большой синяк? — Все в порядке, я просто вспылил… а ты псих ненормальный, поэтому так и вышло, — Джимми отвел руку за спину. — Не волнуйся, правда. — Черт… просто… эти гребаные таблетки… И все же… извини, я… не хотел, — Гэри произнёс последнее слово через силу, запинаясь. Хопкинс даже ушам своим не поверил, когда это услышал. Смит впервые искренне извинился перед ним, не пытаясь подшутить или оскорбить… Гэри кашлянул, поправил челку и неловко обошёл Джимми, заходя в гримерную к девочкам… те замолчали. Сердце пропустило пару лишних ударов лишь от одной мысли обо всем этом. Джимми кое-как зацепил упавшую на пол мантию, трясущимися пальцами надевая ее на себя. Эти два дня принесли столько странных чувств, сколько не принесли злобы и ненависти те два года. Что происходит? Почему Гэри ведет себя так? Почему Джимми трясет, почему он вообще не хочет начистить лицо этому человеку, который предал его?.. Хопкинс отмахнулся. Сейчас было важно только закончить пьесу, а потом свободно выпорхнуть из концертного зала, словно всего этого не произошло… … Репетиция прошла удачно. Даже прекрасно, если не учитывать, что актерского опыта у Джимми не было от слова совсем. Мисс Питерс наконец-то похвалила его, сказав, что не все потеряно… все эти четыре часа Гэри неотрывно наблюдал за ним, не упускал ни одного малейшего действия. Даже когда Джимми не было на сцене, Смит косился в сторону кулис, при этом четко и ровно говоря свои слова. Такой стойкости можно было бы позавидовать… Хопкинс нервничал. Впервые в его жизни появился тот момент, когда стало действительно страшно. Мысли по поводу и без набивали голову ненужной тяжестью, мешали запоминать горящие строки на помятом листе. Джимми много ругался, не обращая внимания на остальных. Он лишь хотел не опозориться и покинуть это помещение как можно скорее, несясь на крыльях ветра. Время все поджимало. Ребята носились как угорелые, у них тряслись руки, глаза бегали… мисс Питерс была не лучше. Женщина никому не давала даже присесть на минутку. Ужасно. Джимми не понимал, как актеры могут выдерживать все это… учительница неожиданно крикнула в центре зала, призывая всех собраться на сцене. Мисс Питерс еще раз выдвинула всем требования, прочитала инструкции и пожелала удачи. В зал начали запускать зрителей. Среди них Хопкинс разглядел Пити, Беатрис, что стала вообще не похожа на ботанку и Мэнди, которая давно уже выпустилась. — Дамы и господа! — начала мисс Питерс, когда все наконец расселись по своим местам. Женщину сопровождал небольшой оркестр, собранный на чистом энтузиазме. — Добро пожаловать на наше скромное представление по мотивам великолепного Уильяма Шекспира, в котором вы узнаете горькую правду о чистой, невинной любви двух подростков, которым просто не повезло с семьей! Ромео и Джульетта! Учительница широко улыбнулась, когда зал разразился громкими аплодисментами. Джимми заглянул в щелку между занавесами. Ладони тут же вспотели. — Волнуешься? — сверху донесся бархатный голос Гэри, что тоже смотрел в щель. — Тебе какое дело? — спросил Хопкинс, неловко осознавая, что Смит прижал его всем телом и отодвинуться не получается, иначе все в зале заметят, как штора шевелится. — Мне? Никакого, — Гэри тихо рассмеялся. — Но вот судя по твоему голосу и мании подсмотреть, как там дела в зале, я начинаю что-то подозревать. — Ты… а, ладно. Плевать, — Джимми продолжил пялиться в щель, выискивая знакомых людей, но больше никого не наблюдалось. Лола и Джонни уехали вместе полтора месяца назад, Зои… Зои перешла в другую школу, а с другими Джимми просто не дружил. — Слушай, перестань, а? — уже чуть злобно прошипел Гэри. — Надоело смотреть, как ты корчишь из себя героя. Ну выкинул ты меня с крыши, молодец, теперь-то что? — Заткни хлебало, — ответил Хопкинс, чувствуя, что Гэри придвинулся ближе. Это немного смутило. — И вообще, тебе сейчас выходить. Девчонки уже закончили танцевать. — Будь ты помягче. Тошно уже, — напоследок сказал Смит, удаляясь к кулисам. Звонкий голосок со сцены что-то пропищал, но это прозвучало крайне ничтожно по сравнению с низким, актерским басом Гэри. Джимми вздохнул, упираясь ногой в стенку, до его появления ещё долго. … Настал звёздный час. Мисс Питерс начала активно махать рукой, давая Хопкинсу знак о том, что можно выходить и шокировать зрителей, которые, вообще-то, ожидают миленькую миниатюрную девочку в качестве Джульетты… Джимми потряс руками и вышел, стараясь сделать легкую походку, словно он пушинка, которую нечаянно сдуло с ветки дерева… как только Джимми сделал шаг на сцену, публика ахнула в унисон и резко стало не по себе. — О, ты ли моя прекрасная Джульетта?! Идешь, как призрак невесомый и словно вторишь мне слова любви? — Да уж, сценарий почти полностью пошел под нож, ибо мисс Питерс была крайне недовольна тем, что ученики не могут запомнить оригинал… потом чуть изменился сюжет и пошло поехало… — Я ждал тебя, так долго ждал, не помня имя своего, иль моего отца… — Конечно я, любовь моя!.. Я… чуть… — Джимми запнулся на первой же строчке. Какая глупость. Суфлер быстро и практически бесшумно нашел лист со словами, подсказывая. — устала. Не знала я такого чувства со времен великого Творца! Но стой… вдруг мы сейчас попадемся Парису на глаза! Я не желаю видеть его столь печального лица… — Не страшись семьи своей, Джульетта, — Гэри провел рукой, словно показывая на толпу, а затем взял Джимми за руки… снова заиграла музыка, отыгрывая трель птиц и тишину сада… щеки неистово пылали, ведь Смит невесомо, почти нежно провел большим пальцем по тыльной стороне чужой ладони. Он улыбнулся, не показывая зрителям, заглянул в глаза… — Уж это и подавно будет не их бравое дело, с кем дочь их выбрала судьбу свою переплести! — Д-дивно, о мой… — в горле пересохло. Гэри давил своей улыбкой, растаптывая всю уверенность Джимми в щепки. Суфлер шипел с кулис нужные строки, а зрители ждали… — Р-ромео. Я так л-люблю тебя, что свет не м-мил мне без тебя… — последние строки были произнесены одними губами и все окончательно упало. Ведь это должно было звучать радостно, искренне… — О, что же ты печалишься, любовь моя? — Джимми вздрогнул и поднял голову на Смита… это же… совсем не по тексту! Хопкинс видел сценарий и… они должны были дальше непринуждённо болтать… — Я слезы твои во флакон соберу, чтобы после любоваться ими… ты так прекрасна, от чего же сердце твое неспокойно? — Что ты несешь?.. — прошептал Джимми. — Это совсем не по тексту, что ты… — Так почему ты молчишь, а уста твои скрыты? Иль неприятен тебе я, ответь, — Джимми открыл рот от удивления. Вот ведь артистичный сукин сын. Любую реплику из головы возьмет… и главное, публика молчала… Гэри тихо кашлянул и опустился на пол, вставая на одно колено. Джимми потерял дар речи, но ничего не мог сказать. Ни-че-го. — Я жду, моя Джульетта. Я так болен тобой, не знаю, от чего! Так вними же просьбе моей, скажи, любишь меня, иль нет? Сердце упало куда-то ниже земной коры. Мозг отключился. Руки, как и лицо, горели ярким пламенем и Гэри это прекрасно видел, улыбаясь. Ради чего он это делает? И что делать Джимми? Принять «игру»? — Эм… — надо было как-то вытягивать. — Что за вопросы, любимый мой, Ромео… ты знаешь точно, люблю тебя я больше всех… цветов на свете. Что мне розы, да пионы, когда ты за далекою рекою долго скачешь на своем коне?.. Парис не вправе счастью нашему мешать, ибо сладкий голос твой манит меня всегда, — что ж, хоть чуть правды добавить. — Воистину ты уберегла меня! — Гэри не останавливается, вновь и вновь сбиваясь с нужных строк. Для чего эта комедия? Смит и не думал вставать с колена, хотя и получил незаметный тычок в плечо. Гэри аккуратно взял чужие руки в свои, сжимая их в кулачок. Карие глаза устремились к лицу Джимми и тот поспешно отвел взгляд, дабы не смутиться ещё больше… — Когда еще нам удастся полюбоваться столь райским местом? Взгляни же, любовь моя, как дивны эти цветы! Но не один не смеет встать рядом с тобой, настолько ты великолепна… Джимми больше не мог. Хотелось рыдать, как самая настоящая девочка. От этой дурацкой импровизации, слов Гэри, пусть и завуалированных под текст пьесы и его взгляда томных карих глаз, смотрящих непонятно. Смит встал с колена, поправляя меч в ножнах. Он не переставал держать руки Джимми в своих. Гэри ещё раз взглянул в пол и медленно поднесся к лицу Хопкинса. Теплое дыхание мгновенно заставило ноги Джимми подкоситься на добрый сантиметр. — Прости меня, пожалуйста, — прошептал он в миллиметре от лица Хопкинса, после чего нежно поцеловал, переместив руки на чужие плечи. Джимми замер. Замер как околевший. Его только что поцеловал Гэри Смит, его заклятый враг. Всего-то два года назад они грозились глотки друг другу повырезать, а теперь Гэри с нежностью и лёгким напором целует его, бережно проводя языком внутри, обходя каждый незнакомый участок… и это… было приятно. Горьковатые губы Гэри уже ясно отпечатались в памяти, а мягкие ладони, что придерживали его плечи, не хотелось даже сбрасывать. Смит немного отстранился, оставив тонкую, блестящую ниточку слюны, продержавшуюся между ними всего каких-то жалких три секунды. Гэри легонько улыбнулся, но теперь его улыбка была непринуждённой, в отличии от других. Только сейчас Джимми осознал, что на него пялилась почти вся школа. С большим ужасом Хопкинс краем глаза глянул на публику. Те сидели тихо, замерев. Кто-то раскрыл рот, а кто-то наоборот, но уже закрыл глаза. — И как же горько мне любить тебя, Джульетта, — продолжал Гэри, уже даже не рифмуя выдуманную ересь. Что-то поменялось в нем. Смит больше не пытался как-то издеваться. Казалось, что он… говорит честно. — Я правда, правда виноват перед тобою… за то, что эти долгие годы я был слеп, не замечая чистый и невинный профиль твой. — Не стоит… эм… — щеки горели адским пламенем, не зная, куда себя деть. — Не стоит так разбрасываться фразами. Я тоже… тоже виновата. Ведь сердце мне твердило, что не бывает любви по первому взгляду… — Смит… смутился?! И правда, брюнет отвел карий взор куда-то в сторону. — Теперь же правду знаю я. Гэри не стал что-либо говорить. В этот раз он пошел по тексту, словно этого и не произошло. … Представление окончилось. Зрители долго аплодировали ученикам, принявшим участие в этой пьесе. И когда последние ребята покинули зал, в центр снова вышла мисс Питерс, не дав никому свинтить раньше. — Это был… фурор, — произнесла она. — я никогда не была так поражена… я имею в виду, в хорошем смысле! Вы все постарались на «отлично»! Великолепная игра, потрясающая музыка, идеальный свет, декорации… ох, это все выглядело как на настоящей сцене! — ребята одобрительно загалдели. Все, кроме Джимми. Разум все ещё не покидал тот поцелуй, крепко отпечатавшийся на его губах. Даже когда Зои целовала его, ему не было так… так приятно и странно одновременно. — И… господи, Гэри! И ты, Джимми! Что это вообще было?! У меня чуть сердце из груди не выскочило! Вы могли просто обыграть это, необязательно было действовать так… радикально. — Извините, мисс Питерс, — первым начал Гэри с таким лицом, что ему явно было совсем не жаль. — Мы же все-таки актеры. Никакой фальши. Учительница продолжала что-то говорить про большое будущее, про новый спектакль, который будут ставить когда-то там… но это было неважно, ведь в конце концов все закончилось и Хопкинс поспешил ретироваться в гримерную. Не хотелось встречаться с кем-либо. Джимми мгновенно скинул с себя бордовую мантию и одел синий свитер, закатав рукава. Девочек почему-то не было, видимо, они пошли красоваться на улицу. Только Хопкинс поправил одежду и собирался выйти, как в дверь зашёл Гэри, моментально обрывая все пути к отступлению. — Эм… чего тебе? — спросил Джимми, надеясь на один кивок. — Ты серьёзно? Тебя вообще ничего не беспокоит? Так и должно было быть? — Гэри прошёл внутрь, не спеша снимать с себя костюм. Смит сел на кожаный диванчик и уставился глазами в потолок. — Ладно… что это за херня была на сцене? Зачем эта импровизация? Этот… — Джимми резко замолчал, покраснев. — Поцелуй? Ну, вообще-то он есть в сценарии, если ты не забыл… я просто ускорил твою печальную участь, — Гэри улыбнулся, все-таки снимая с себя ножны и кладя их на стол. — Если тебе не понравилось, так и скажи… — Нет!.. Эм… то есть… Тогда зачем спрашиваешь, если все в порядке? По мне, так это тупо. Особенно для тебя, — Джимми облокотился на дверь. — Не придирайся… — Смит причесал волосы. — ладно! Ладно! Я поцеловал тебя. Мне этого ужасно захотелось, я сам не понял, почему. — Не ври. Зачем ты попросил прощения перед этим? — теперь уже Хопкинсу стало интересно. — Черт, да чтобы ты не заорал, что тебя засосал парень! — крикнул Гэри. — Ты же у нас лютый натурал, это же не по понятиям, с пацанами сосаться, так ведь? — Что за херню ты несешь? — повторил Джимми. Прямо как на сцене… опять мурашки. — Будто слухов не слышал! Вся школа уже трындит о том, что я встречаюсь с Гордом и знаешь, пока терплю! — Ладно, ладно, остынь… проехали, — произнёс Смит, отворачиваясь от двери. — И вообще… можешь не запоминать этот разговор. — Да в чем дело?! — взбеленился Джимми, со злостью усаживаясь рядом. — Тебе не обязательно быть кретином, чтобы рассказать мне все. Почему ты так себя ведёшь? — Таблетки, — улыбнулся Гэри, шаря рукой в кармане, а после доставая оттуда полупустой пузырек с лекарством. На этикетке четко было написано его имя. — Джим, правда, не нужно сейчас что-то вынюхивать, или делать вид, что тебе не все равно. — Идиот, — Хопкинс хлопнул себя по лицу. — Мне… не все равно. Просто дай мне ответ на простой вопрос, хватит выеживаться. Бесишь. — Так ударь, — Гэри повернулся к Джимми лицом, придвигаясь чуть ближе. Лицо снова опалило горячее дыхание, заставляя ноги чуть съежиться. Рука Смита ласково прошлась по внутренней стороне чужого бедра. Хопкинс на секунду потерял дар речи. — Только вот… прежде чем ты начнешь… я хотел сказать… — Гэри придвинулся ещё ближе, до невозможного трясь своей зеленой жилеткой о свитер Джимми. Брюнет отрывисто дышал, ему нравилось. Смит прошептал что-то неразборчивое на ухо и дотронулся языком до мочки уха. — ты чертовски меня заводишь. Джимми сглотнул, не зная, что вообще можно на это ответить. Руки Гэри лапали его везде, заезжая за свитер. Губы неистово касались шеи, делая больно, а манящий голос шептал какую-то неразбериху. Все эти чувства резко смешались, не давая полного контекста для происходящего. — О, Джим, если бы ты знал, как долго я ждал тебя в психушке… — Гэри шептал это как в бреду, медленно перетягивая тело Джимми на свои колени. Между ног все горело, непонятно от чего, но было приятно, так что неизвестность можно опустить. — Я скуча-а-ал… а ты все не навещал меня… — Бля… — только прошептал Хопкинс, не в силах сделать что-либо против этого… насильника? — Не ругайся, Джим, здесь только мы, в этом нет нужды, — Гэри продолжал терзать веснушчатую шею, крепко вцепившись руками в бедра сидящего так, что завтра определённо появится пара фиолетовых пятен. — Мне выписали столько разной хрени… но ни одна не заставила меня видеть мир в красках… понимаешь меня, Джим?.. Хопкинс молчал, медленно ерзая на коленях. — Но когда я увидел тебя вновь… с этой шлюхой, Зои, меня окатила ярость… — Смит вцепился острыми зубами в ключицу. — тогда я почувствовал, что ты… кто-то больший, чем просто пустоголовый кретин… и сегодня, в этой дурацкой мантии… твое очаровательное лицо… блядь, я просто не могу сдерживаться! И твое смущение…. Как же ловко я вгонял тебя в краску! — К ч-чему эти слова-а… — чуть еле слышно простонал Джимми, уткнувшись Гэри в плечо, лишь бы скрыть свое лицо. — Зачем ты это делаешь?.. — Все на сцене так глазели на тебя… это жутко раздражает, — выпалил Смит, приподнимая голову Хопкинса. Гэри стал пристально изучать каждую веснушку на лице, зацеловывать мелкие шрамы и играться сережкой в ухе. — Ты был такой… милый… и мне захотелось вывести тебя на эмоции. — Доволен? — огрызнулся Джимми, пытаясь не заскулить от усердного трения через одежду. — Более чем… такой вид ещё никто не видел, — Гэри улыбнулся, заметив, что Хопкинс пытается отодвинуться и рывком потянул ослабшее тело на себя. Джимми вздрогнул, ощутив ещё больший контакт… но Смит решил подпрыгнуть, выбивая парня из равновесия. — Боже, ты такой ребёнок… Гэри медленно стянул Джимми на диван, попутно не давая передышек на новые поцелуи, которые точно и метко попадали в цель. Вся шея и место под распахнутой рубашкой трепыхало от множества красных пятен. Смит поудобнее устроился над Хопкинсом, держа его так, чтобы тот не вывернулся. — С чего ты вдруг… полюбил меня? — спросил Джимми между очередной лаской. Чужие руки мягко обхватили спину, проникая под слой одежды. — А почему тебе это вообще интересно? — Смит продолжал делать свое дело, рвя любое свободное место на теле бывшего врага. — Я же, блядь, должен… хоть знать… с кем я трахаюсь, — зло прошипел Джимми, почувствовав собственную тесноту в брюках. Движения Смита давали свои плоды. — О, то есть ты планируешь и в будущем подобное повторить? — Брюнет засмеялся. — Ну, ты конечно можешь подумать над следующим разом, но сейчас ты не сможешь уйти, — Гэри наклонился ближе, проведя губами по щеке Хопкинса. — А даже если захочешь, я тебя не отпущу и изнасилую. Я слишком долго ждал, Джим. Слишком, мать твою, долго. Эти слова словно сорвали защитный стоп-кран. Еще до всех этих остервенелых поцелуев Джимми мог просто уйти, не интересуясь проблемами бывшего врага. Теперь же путь назад перекрыт и лучше бы Хопкинсу согласиться на него, ведь иначе его возьмут силой, что будет больно и неприятно, если судить по рассказам девчонок в раздевалке. Гэри настойчиво кусал шею Джимми, не оставив на ней и капли бледного оттенка. Но Смит не желал останавливаться на достигнутом. Не видя какого-либо сопротивления Джимми, брюнет резко перевернул последнего на живот, выдавливая полу-крик, полу-стон. Хопкинсу это… нравилось. Наконец-то совесть не будет мучать. — Господи, ты просто охуенен, — уже сам выругался Гэри, быстрыми движениями расстегивая ремень на брюках Джимми. После и сами брюки отлетели куда-то на вешалку. — Так хочу тебя трахнуть… — Так чего ты ждешь? — ехидно спросил Джимми, отходя от кайфа. Острый язык мешал, а уж особенно сейчас. — Пока ты заткнешься, а твой рот будет издавать лишь вздохи и стоны, — ответил Гэри, проникая рукой под чужое нижнее белье. Джимми вздохнул, чуть прикрыв глаза. Давно он уже не занимался этим сам. — Я ждал этого целых два ебаных года… — Не… верю, — Хопкинс продолжал отговариваться даже получая дозу удовольствия от легких поглаживаний Гэри по твердому члену. Но говорить же никто не запрещал. — Ты был… т-тем еще… сукиным с-сыном… — Да, но это не отменяет того факта, что я всегда дрочил на тебя, — Джимми снова бросило в краску. — Когда я видел тебя в школе, на улице, в городе… ты выглядел столь прекрасно и спокойно, как и сейчас… я хотел лишь привлечь твоё внимание ко мне. Мне и даром не нужна эта академия. Смит вновь наклонился ближе для очередного поцелуя, длиною в вечность. Умелый язык с точностью добирался до всех укромных уголков, заставляя кровь бурлить в венах. Джимми лишь поддался течению, по которому его несло всю его жизнь. Хопкинс устал от всех этих ленивых обнимашек и тут же вскочил усаживаясь на Гэри. Тот и глазом не моргнул, видимо, ожидая такой поворот событий. Смит сжал ягодицы Джимми, хитро улыбаясь прямо в лицо. — Раз уж начал, то будь добр делать дело нормально, — пробубнил Хопкинс, активно ерзая на партнёре, пытаясь расстегнуть чужую ширинку. Гэри это немного позабавило, но он все же помог справиться с надоедливой молнией. Просунув руку под боксеры, Джимми тут же смутился, когда понял, каких размеров боль ему предстоит вытерпеть, на что Гэри опять рассмеялся и ухватил Хопкинса за руку, как будто приказывая двигаться быстрее. И Джимми начал. С упорством, цепляясь за ткань, не отрывая взгляда от Гэри, что закрыл лицо одной рукой, явно получая огромное удовольствие. — Все, хватит, — грубо сказал Смит, одергивая чужую руку, что была уже испачкана в смазке. Хопкинс вытер ее об диван, даже не смутившись. — Мне надоело. Гэри резкими движениями приспустил чужое белье и вошел, крепко зажав Джимми рот рукой. Самого Хопкинса будто пронзило хорошим разрядом тока. Все произошло слишком быстро и острая боль тут же дала о себе знать. В голове роились мысли о том, что неплохо было бы прописать Смиту леща, но все тут же утихомирилось, стоило Гэри начать движение. Сердце бешено колотилось в груди, и Джимми уже не понимал, жив ли он вообще. От резкой боли он тут же вцепился руками в Смита, положив голову тому на плечо. Гэри что-то прошептал, возможно, какие-то нежные слова, Джимми не услышал. Кровь в голове стучала, сзади все жгло огнем, но размеренный темп дали постепенно привыкнуть и теперь Джимми со стеклянными глазами смотрит лишь на Гэри, иногда громко постанывая от правильного угла. — Я не устану повторять, какой ты… милый, — сквозь вздохи произнёс Смит. Он за сегодня успел отвесить кучу комплиментов в обмен на молчание Джимми. Тот снова простонал и Смит ухмыльнулся. — Такой податливый… Время пролетело почти незаметно. Казалось, прошло всего минут десять и Джимми уже лежит обессиленный, как после драки с понтовыми. Но Гэри лежал рядом, ласково прижимая Хопкинса к себе. Такой акт романтичности вообще был ему несвойственен и даже… странен, ведь Смит никогда даже не обнимал девушек, с которыми встречался ещё до Буллворта. Они были больше как показатель статуса перед одноклассниками… но ведь рядом лежит Джимми, а значит, все как нельзя лучше… — Блядь, — разрезал тишину Хопкинс и Гэри моментально открыл глаза, забывая все свои мысли. — Нам ведь теперь убираться. — Не парься, — ответил брюнет, замечая свой бирюзовый жилет прямо на зеркале. Как и рубашку. — Как-нибудь справимся с этим… — Ладно, убедил… — Джимми замолчал. — Тебя что-то беспокоит? — невзначай спросил Гэри после пяти минут невыносимого молчания. Смит еле приподнялся, сев на диван. В глаза тут же бросилось белое пятно на коже дивана, но парень отвел от него взгляд. — Больно? — И это тоже, конечно, — Джимми добро улыбнулся, после чего улыбка пропала так резко, как и появилась. — Но больше всего меня волнует тот факт… что я… переспал с тобой. — Ты сомневаешься? — Гэри прошелся по помещению, собирая два комплекта одежды, после чего оба начали одеваться. — Да не то чтобы… блин, ладно. Да, сомневаюсь. Я до сих пор не могу поверить, что нравился тебе все эти гребаные годы. Да и твои колкие шуточки тогда не добавляли мне уверенности. — Я тебя понял, — Смит подошёл к Джимми, беря его за руку. — Правда… ты так хочешь услышать от меня эти слова? — Угу, если твое высочество спуститься с небес на землю, — Джимми опять улыбнулся. — Что ж, хорошо, — Гэри прокашлялся, как перед пробой слов из какой-то серьёзной пьесы. — Я тебя люблю. — Я тебя тоже. — Значит, вопросов больше нет? — Гэри поправил свою прическу и по привычке почесал шрам. — Больше нет… но клянусь, если хоть кто-то узнает об этом… — О, не переживай, Пити узнает обо всем первый! — Гэри побежал к выходу, после чего за ним выбежал Джимми. На следующий день вся школа подходила спрашивать у Джимми, почему он вдруг стал считать Гэри Смита самым лучшим парнем во всей академии.