Письмо №

Мне было 20 лет. 20 лет. Линзы моих розовых очков закрывали все лицо целиком. У меня не было шанса в тебя не влюбиться. У нас не было шанса. Какой ты когда тебе 20 лет? Я была безбашенной. Я любила саму мысль о любви. Я любила жизнь и искала приключений. Сумасшедших приключений. Тебе был 21 год. И ты была так чертовски красива. У меня не было шанса не влюбиться. Я никогда не забуду, как ты прислала мне своё фото впервые. Я не поверила. Клянусь. Я решила, что это развод. Иногда мне кажется, что я с самого начала знала. С того самого «Кларк» 14 октября 2017г в 20:19 в мой фэйсбук. Знала, что что-то правильное случилось. Что ты что-то изменишь во мне. Ох, знала бы та Кларк, что ты изменишь всю её жизнь… Окончательно и бесповоротно. Сумасшедше и вопреки. Все началось слишком быстро? Слишком ярко. Нет. «Слишком» не то слово. И может быть, тогда мне и кружило голову от скорости всего происходящего с нами, сейчас я думаю по-другому. Для нас эта скорость была нормальна. Потому что мы с тобой такие. У нас просто не могло все случиться по-другому. Не в этой жизни. Не в этом возрасте. Мы нырнули с головой. И этот тихий омут стал лучшей версией нашей юности. А мы главными чертями друг для друга. Если меня спросят, какой твой день рождение был лучшим? Я отвечу: «Тот, когда мне исполнялся 21.» Если меня спросят, какой самый сумасшедший поступок ты совершала? Я отвечу: «Села на самолёт в свой день рождение, никому ничего не сказав, и сбежала к морю с девчонкой, которую знала 2 месяца.» Это было так чертовски красиво. Мы были так чертовски красивы. Наша жизнь была, как картинка из Pinterest. А может и лучше. Потому что она была настоящей. Она была нашей. Любить тебя — это красиво. Почему в самом конце думаешь о начале? Почему случайно выуженный с балкона моего нового жилища пакет с посудой из нашей старой квартиры, где мы делили нашу жизнь на двоих, побудил меня к этому? Почему? Я не знаю. Видимо пришло время. Видимо раньше я отгоняла эти мысли, а сейчас, дала себе волю… для ностальгии? Нет, не то слово. Для выплеска боли? Нет… Для эмоций? Возможно… Наверное просто пришло время и четкое осознание, что все закончилось. Это, наверное, не правильно. Греть в груди те воспоминания, подпитываться ими. Бояться, что лучше не будет? Да, я боюсь. Ты слишком многое значила для меня, для моей жизни. И судьбы? Да, я боюсь, что без тебя я буду слабее. Но этого не случится. Потому что мне уже не 20, и линзы моих розовых очков давно разбились. Иногда я думаю, что было бы если бы мы до сих пор были вместе? И, наверное, я бы все равно не была полностью довольна своей жизнью. Так устроен человек. А может такая неправильная я? Я сделала много глупостей в наших отношениях. Но если можно было бы что-то изменить, отмотав назад… Я бы не стала. Потому что в те моменты, хоть и делала что-то, чем совершено не горжусь. Я хотела этого. Я не умею любить? Не знаю. Возможно. Но самобичевание не мой конёк, и слава Богу. Я виновата, да. Что сказка длиной больше чем в 3 года рухнула. Но я так чертовски злюсь на тебя, до сих пор. Почему? Пока мое сердце не может дать ответ. Разум понимает, осознаёт и, может быть, даже формулирует. Разум спокойно знает, что все случилось так, как должно было быть. Но сердце рвётся на куски от боли? От обиды? От жгучего протеста. Ведь посмотри на нас! На тех девчонок на берегу моря в декабре 2017ого? Как мы могли их проебать? Посмотри на себя! Девчонку, достающую из сумки коробочку с золотым кольцом с бриллиантом под огни Эйфелевой башни. Как мы могли так чертовски не оправдать её ожидания? Посмотри в те наши горящие глаза! Глаза людей, которые впервые зашли в квартиру, что будут снимать вместе. Как мы могли причинить столько боли друг другу в её стенах? Как мы могли все проебать? Когда-нибудь через много лет я буду вспоминать это без боли в груди. Когда-нибудь из всех тех эмоций, что бушуют внутри, останется лишь благодарность. За лучшую юность. За лучшую историю. За вдохновение. За счастье. За тепло и уют. Когда-нибудь я смогу надеть на палец то кольцо, подаренное тобой в Париже, и ничего не загорится в груди. Когда-нибудь? Но не сегодня. Знаешь, ведь многие мои друзья прямым текстом говорят: «Нахуй тебе сейчас такая дружба с ней?» И они правы. И сейчас должен быть текст о том, что нам нужно прекратить общение и встречи. Что будет легче наладить свою личную жизнь. Так будет спокойнее. Ничего не будет бередить душу. Тревожный колокольчик в голове не будет трезвонить о том, что все что сейчас происходит неправильно. Да, этот текст должен быть тут. Но он не пишется. Не получается. Ну и к черту. Может быть когда-нибудь я к этому приду и напишу тебе его. Но сейчас не могу. Не хочу. Мне давно насрать на чужое мнение. Я давно знаю, что никто никогда не сможет понять нашу с тобой историю. Прочувствовать её так, как чувствуем мы. Может поэтому так сложно? Потому что это безумное прошлое сводит с ума? Ладно. Если у меня хватит смелости (или отчаяния) отправить тебе это письмо, ты прочтёшь и подумаешь: «Боже, она до сих пор чертовски в меня влюблена». Я влюблена? Нет. Нет, это не влюблённость. Это не то, что я чувствовала, когда мне было 20. Что случается с любовью, когда она проходит? Настоящая любовь не заканчивается. Она трансформируется. Она перетекает во что-то большее. Что может быть больше любви? Душевное тепло. Когда человек для тебя уже не сексуальный интерес. Когда тебе уже не нужно видеть его каждый день и контролировать каждый шаг. Когда тебе просто достаточно знать, что у него все хорошо. Что он здоров, сыт, в тепле и счастлив. Что рядом с ним хорошие люди. Я любила тебя. По-настоящему. И я знаю это лишь потому, что моя любовь переросла в душевное тепло. И я хочу сказать спасибо. Спасибо, что стала для меня таким человеком. Важным. Нужным. Любимым. Какая-то частичка меня всегда будет романтизировать образ наших отношения. Всё-таки мои атомы влюблены в твои атомы. Тогда. Сейчас. Всегда. Какая-то частичка меня успокоилась уже. Но я надеюсь и жду, что в скором времени обрету полную гармонию. С собой. С этим миром и со своими чувствами. Я всем сердцем верю, что ты эту гармонию обрела уже. Ведь если мы с тобой не будем счастливы, то наше расставание не имело смысла. Поэтому у нас нет выбора. Мы должны быть счастливы. И мы будем.