Louis Tomlinson Must Die

Arctic Monkeys - Too Much To Ask

Похоже, единственное, в чём Стайлс преуспел за последние несколько дней, это бег. Он теперь просто сучий бог бегства. Так мастерски сбегать от идущего прямо на тебя Малика, слева – Хорана, справа – Лиама, а сзади – Луи может только поистине хитрожопый человек. Только от одного человека Стайлсу всё никак не удавалось скрыться, конечно же, от самого себя. Это было настоящей мукой постоянно быть одному и в попытках сбежать от реальности натыкаться на себя, настоящего себя, а не того, кого придумали три брошенных, но всё же таких прекрасных парня, с которыми у школьника впервые получилось завязать что-то вроде дружбы. И как же невыносимо было осознать, что всё это чувство поддерживалось лишь одним, но более низким чувством мести. Это ломало изнутри настолько сильно, что кудряшу казалось, что сами кости не выдержат и треснут от накопленного груза. Но ещё пару тонн добавляло осознание того, что с этим всем он никому не нужен, ведь никто вокруг не знает, чего Гарри стоит держать на лице эту холодную саркастичную маску, никто не знает насколько изодрано его лицо под ней, и он сам не сможет открыть её кому-то, потому что всем вокруг нужны лишь люди, готовые к жизни, а не готовые к смерти. Впервые Гарри это понял лет в 11, когда та женщина, которую он любил называть мамой, в очередной раз избила его и выкинула из дома в одной пижаме. Он только раз услышал от неё «прости», но тогда ему уже было 16, и слишком много дерьма пролегло между ними, чтобы это слово имело хоть какую-то силу. Каждую душевную рану он решил забивать чернилами, таким образом, на его теле и появилось такое количество тату. Он не хотел их считать, он просто шёл в салон к Тому и тот делал своё дело, зная насколько этому мальчику нужно почувствовать боль на коже, а не в душе. Но когда боли стало больше, чем жизни, Хазз собрал вещи и ушёл к единственному по-настоящему родному человеку, с которым его разлучили сразу после первого развода в его жизни (а их у его матери было больше, чем кудряшек на голове Стайлса) – к отцу. Он протопал несколько миль по ночной трассе, пока какие-то хиппи не подобрали его и не довезли до нужного штата, где юноша и надеялся распрощаться с болью. Но как оказалось, она преследовала его, куда бы он ни шёл. Поэтому сейчас Гарри лежит на полу гостиной и не отрывает взгляда от такого привлекательного в этот момент ковра. Он в такой прострации, что все йоги мира могут позавидовать. Стайлс больше не слышит мира, но что хорошо, то он не слышит и себя. Звук входной двери не приводит парня в себя, он только сильнее сжимает в пальцах края футболки. - Хазз, - окликает его отец и осматривает комнаты, - родной, ты где? …чёрт, Гарри, ты что, обдолбался? – Дэс опускается на колени перед сыном и приподнимает его, но, не увидев ничего запрещённого в его глазах, кроме боли и тоски, он только сильнее притягивает его к себе и заключает в крепкие объятия. – Дарлинг, ну почему ты такой везучий, а? Неужели нельзя было закончить школу без всего этого подросткового дерьма? Мальчик лишь устало смотрит в ответ и сдерживает последние силы, чтобы не заплакать, ведь сам уже не раз задавал себе этот вопрос, так и не найдя ответа. - Может, ты просто пошлёшь их всех на член? Ты же так мастерски умеешь это делать, – успокаивающе шепчет мужчина и целует сына в затылок. - Членов не хватит, пап, - жалобно тянет кудряш и отстраняется, - да и если бы всё было так просто… - Всё в этом мире просто, кроме тригонометрии, - старается взбодрить своего мальчика Дэс, - расскажи свои проблемы прожженному гею, и мы придумаем им анальное применение. - Ну, если в двух словах, то меня кинули… друзья, ну да, друзья. Из-за того, что я не захотел разбить сердце их парня, так как хочу это сердце себе в вечное пользование. - Неплохо шутка обернулась, и что тебе мешает забрать сердце этого казановы? Ведь я уверен что друзья всё поймут, если это на самом деле друзья. Или ты не хочешь с таким связываться? – вопросительно смотрит отец. - Скорее, он не захочет со мной связываться, так как он не знает какой я на самом деле. Я лишь вёл игру и не был тем Гарри, которым ты меня знаешь. Да и кому это нужно…?- опуская голову, бормочет парень. - Хазз, но ты не прав! Несмотря на всю ту боль, ты самый чудесный мальчик, и я вышибу ему мозги, если они у него сами не выпадут от того, какой ты прекрасный на самом деле, - встряхивает парня за плечи Дэс. - Ты просто мой отец и не можешь не любить меня, - всхлипывая от таких слов, отвечает Стайлс. – Я больше не выйду из дома и буду любить ковёр, чем позволю ещё кому-нибудь влезть в мою жизнь. - Да ты с ума сошёл?! Что за тлен в твоей голове? Ты хоть понимаешь, что тебе всего лишь то и надо, что подойти к нему и сказать: смотри, вот Это я. И тут уже его дело полюбит он тебя или останется мудаком, - ещё раз встряхнув сына, говорит мужчина, повысив голос. - О, Боже, пап, - Гарри смеётся в голос, - я обожаю тебя, лучше тебя только… - …Пицца! – завершает за сына Дэс, и оба смеются ещё громче. - Так что ты будешь делать, Хазз? Я не хочу больше видеть, как ты гниешь в этом доме, - спустя некоторое время спрашивает отец. - Я пойду к нему и скажу всё, что накопилось в этой чёртовой коробке, - говорит Стайлс, постучав себя по голове, - а с остальными разберусь позже. - Правильно, а то они тебе ещё тысячу советов надают, - одобряюще кивает Дэс. – Ну, и когда ты всё это проделаешь? - Прямо сейчас. Слишком долго я бегал и отлёживался, - отвечает парень и поднимается с пола, - но… вот же чёрт! - Что такое? – испуганно спрашивает мужчина, глядя на вмиг побледневшего сына. - У Него сегодня день, мать его, рождения! – восклицает зеленоглазый и прикрывает рот рукой, вспоминая то, чем должен закончиться их великолепный план по разбиванию сердец. И в этот раз ему действительно надо бежать, чтобы оказаться у финиша быстрее, чем троица озлобленых экс-бойфрендов.