Louis Tomlinson Must Die

Kings of Leon – Sex on Fire

Спустя год - Ты когда-нибудь прекратишь валить меня и трахать? – смеясь, спрашивает кудрявый, когда его вжимают в стену. - Да, - выдыхая в шею, отвечает Луи, и чувствует, как в его руках дёргается парень от такого ответа. – В очень, очень глубокой старости, - добавляет он и целует кожу за ухом. – Но пока мы молоды, мой долг – сосчитать все твои оргазмы, - улыбается сероглазый и разворачивает Гарри к себе. - Ты серьёзно? – в шоке спрашивает Стайлс, - и сколько уже насчитал? - Тебе со школы сказать..? – ухмыляясь, уточняет спортсмен. - О, псих, ты реально их считаешь?! - Ну, ты же пишешь об этом поэмы, - легко кусая за подбородок, отвечает Томмо. - Засранец… - почти недовольно говорит Стайлс. - Но ты любишь меня такого, – проведя носом по щеке и вдохнув родной запах, спрашивает шатен. - Ох, Лу, не заставляй меня любить тебя ещё сильнее, иначе я тебя прикончу...! – рычит от такой смеси задиристости и нежности кудрявый. - А я и не против… Помнится мне, кто-то обещал сделать мою смерть горячей… - лукаво улыбаясь, отвечает старший парень. - Только никаких свечей в твоём доме не было. Ты это сказал лишь за тем, чтобы затащить меня в постель! – наигранно возмутился Стайлс, оттолкнув возлюбленного. - Как это некрасиво с моей стороны, но… теперь ты можешь расквитаться: в нашем доме полно свечей. И я готов, чтобы одна из них оказалась прямо здесь, - задирая футболку и ведя пальцами вдоль торса, отвечает Томмо. - Блять, - сжав челюсти от представившейся картины, выругался Гарри. – Раздевайся. Немедленно. Луи уже чувствует, как напряглись его соски от такого властного низкого голоса парня, и он не смеет ему противиться. Одежда слетает быстрее, чем Хазз успевает зажечь свечи. - Дай им расплавиться… - шепчет Луи, подходя к зеленоглазому со спины, и разворачивает его к себе. – Я хочу раздеть тебя. Шатен опускается на колени и, задрав рубашку на кудрявом, целует сначала его пах через джинсы, а затем постепенно поднимается поцелуями выше – по всем родинкам и татуировкам, которые так ему полюбились за год, проведённый вместе. Стайлс резко останавливает его и выхватывает расстёгнутую рубашку из рук, чтобы завязать ею глаза Луи. - Иди в постель, - через силу говорит младший, так как его голос близок к тому, чтобы превратиться в один сплошной хрип от сбившегося дыхания. Сероглазый, уже не глядя, падает на кровать и ждёт своей пытки, как ребёнок, дорвавшийся до лотка с мороженым. Гарри берёт свечу и медленно подходит с ней к кровати, приглушив перед этим свет в комнате. Парень замирает на некоторое время, так как в полумраке Луи похож на чёртово божество, лишающее разума одним своим видом. Это его распятый Иисус, готовый понести свои муки, лишь бы доставить своему мальчику такое приятное и запретное удовольствие. Так меняется вера. И Хазз готов возводить тотемы, проповедовать на улице, выпускать брошюры, лишь бы космос в этих серых глазах никогда не был разрушен. Рука младшего дрожит от нахлынувших мыслей, и воск падает на торс Луи, что заставляет парня снизу прогнуться в спине и резко глотнуть воздуха. - Чшш, любовь моя, мы только начали… - шепчет Хазз и целует кожу рядом с ожогом. Луи улыбается и дышит спокойнее, зная, что его мальчик… - Я никогда не сделаю тебе больно. Шатен целует один сосок за другим, медленно разливая воск по животу и груди любовника. Свеча почти догорает, когда Томмо теряет контроль и срывает рубашку с глаз, и пара капель попадают прямо на ключицы Гарри. - Ох, Лу, что ты… - резко вздыхает шатен, но тут же оказывается на месте старшего и получает неебически жадный засос рядом с упавшими каплями. - Я, блять, больше не могу… это настолько горячо! У меня сейчас яйца свихнуться от того, как я хочу оттрахать тебя, - сопровождая свою речь влажными поцелуями, говорит Луи. - Мне не легче… – хрипит Гарри, чувствуя два влажных пальца в себе. – Эта твоя блядская красота подо мной и на мне… - Молчи, Хазз, иначе я взорвусь прямо сейчас! – почти грубо трахая парня пальцами рычит Томлинсон. - Тогда не тяни, - подаваясь на встречу уже трём, стонет Хазз. - Фак… - Именно! И зачем слова, когда два прекрасных тела и так отлично знают, что им нужно, чтобы хоть на некоторое время стать единым целым. Луи тянет пальцы к любимым губам и Гарри смачно облизывает их, ведь им сейчас обоим явно не до поиска смазки, которую они каждый раз закидывают в какие-то ебеня. Достаточно смазав вход, Томмо проводит по нему головкой и входит наполовину, давая своим чувствам немного остыть, чтобы почувствовать Гарри. Но тот явно не может быть в порядке, когда член Томмо лишь наполовину в нём, ему нужно больше, чтобы в очередной раз ощутить то, насколько они идеальны вместе; что всё остальное вокруг лишь хаос, который они могут подстроить под себя. И он подаётся навстречу, давая Луи почувствовать это. От того их толчки становятся настолько резкими и глубокими, что все жизненные истины становятся простыми и незначимыми, когда два дыхания сливаются воедино и не нуждаются в каком-то грёбаном воздухе, ведь они уже есть друг у друга и больше ничего не надо. Ногти впиваются в острые плечи, словно желая задеть ими душу, и все внутренности Томмо вопят о том, что Да, мать вашу, Да, они принадлежат Гарри, и сероглазый не выдерживает, изливаясь прямо в своего прекрасного мальчика, грубо и почти обессилено сжимая в пальцах головку любимого, заставляя того громко стонать своё имя. И обоим так приятно осознавать, что таких концов у них впереди ещё тысячи…