Те, кто мы есть

Гермиона находилась в Хогвартсе всего три недели, а уже произошло столько всего. В первый же день она погрузилась в школьные предметы. Ничего интереснее волшебница в жизни не делала! Самым занимательным уроком ей показалась трансфигурация. Её вела профессор Макгонагалл. Гермионе женщина сразу же показалась очень строгой. Но это никак не препятствовало тому, чтобы девочке она понравилась, ведь, как известно, требовательный учитель — хороший учитель. Тем более так Гермиона будет знать, что её высокие оценки и баллы честно заслужены. Заклинания, История магии, Астрономия, Травология тоже пришлись ей по душе. Однако вот сказать то же самое про Зельеварение и Защиту от тёмных искусств она не могла. Профессор Снейп ей не понравился. Он был грубый и злой. Наверно, каждому первокурснику досталось от него. А больше всего не повезло Гарри Поттеру. Как только Снейп на первом уроке дошёл до него в перекличке, он тут же начал заваливать его вопросами, на которые мальчик не мог ответить. Гермиона, конечно, знала всё, о чем спрашивают Гарри, и тянула руку, но профессор игнорировал девочку, чем на самом деле злил её. В конечном итоге она не вытерпела и сказала все ответы на одном дыхании. Как и всегда Гермиона ожидала похвалу, надеясь вдобавок увидеть приятное удивление на лице Снейпа, но её встретила совершенно иная реакция. Вместо того, чтобы поставить Гермиону в пример, как это делали другие учителя, он отнял у Гриффиндора балл. Он ОТНЯЛ у её факультета балл! За то, что она знала ответы на все вопросы! Гермиону это шокировало. Она даже подумала, что профессор сделал это специально. Ведь не могли же её наказать за знания! Её предположения подтвердили слухи о том, что Снейп, являясь деканом Слизерина, потворствует своим ученикам. С того момента девочка решила, что больше никогда не подаст и малейшего повода для того, чтобы этому противному учителю удалось снять с Гриффиндора очки. Ситуация казалась максимально неправильной. Гермиону расстраивало, что такой увлекательный предмет ведёт такой человек. С Защитой от тёмных искусств всё было как раз наоборот. Профессор Квирелл у неё не вызывал раздражения. Он скорее её забавлял. Однако его уроки, к сожалению, не были полезными или хотя бы занимательными. То ли это оттого, что у первокурсников темы по предмету значительно ограничены по сравнению с другими курсами, то ли профессор не умеет интересно рассказывать. Так или иначе Гермионе было скучно. Конечно, она прилежно выполняла все задания, но Защите от тёмных искусств определенно пока не было места в её сердце. Раньше бы девочка переживала из-за того, что ей приходится тратить время на предмет, все темы которого она уже самостоятельно изучила, но голова её была забита совсем другими вещами, поэтому времени на такую ерунду у неё не было. Тем более тогда, когда в Хогвартсе, что ни день, то новое событие. И таким событием с начала учебного года был Драко Малфой. В самый первый день всех ошеломила пришедшая ему кричалка и разразившаяся после этого сцена. Гермиона, наверно, не забудет этого зрелища никогда: Драко, стоящий у выхода из Большого зала, весь трясущийся, в то время как от стен отлетает ледяной и пронзительный голос Люциуса. Девочка сидела за столом и разговаривала с Невиллом, когда всё случилось. Это было так неожиданно. Она очень злилась на Драко в то утро из-за того, как он с ней разговаривал и хотела, чтобы он понял, каково ей было, испытал что-то подобное… Но Гермиона в жизни бы не пожелала ему такого. Перед её глазами до сих пор стоял миг, когда Драко выбежал из зала. Её сердце сочувственно сжалось, и она решила, что, если не может ничего сделать для того, чтобы ему стало легче, то хотя бы сама больше не будет злиться на него. По крайней мере за последний случай. Ему ведь итак пришлось несладко. Однако, кажется, Драко не нуждался ни в поддержке, ни в сочувствии, ни в прощении Гермионы. Хотя мальчика не было на уроках весь день (что весьма тревожило), вечером того же дня он так же спокойно и неторопливо, как и обычно, вошёл в гостиную Гриффиндора и, не обратив внимания на притихшие голоса, поднялся к себе в спальню. Девочка подумала, не приснилось ли ей всё это. Как Драко, дрожащий и заплаканный после утреннего события, сумел всего за полдня превратиться обратно в самого себя и сделать вид, будто ничего и не было? Она даже разозлилась на него за это. Со следующего дня и посыпались выходки Драко Малфоя, поражающие весь Хогвартс. Если Гермиона поначалу считала, что мальчик скорее вредный, чем проблемный, то она ещё не знала, что ждёт всю школу в ближайшие три недели. Во второй учебный день Драко опять пришёл без отличительного галстука. В силу неприятного происшествия предыдущего дня Перси не стал что-либо говорить ему. Так же поступили и все учителя. Однако Драко ходил так и все последующие дни. Теперь уже, Перси, конечно, считая, что больше так продолжаться не может, провёл с юным волшебником воспитательную беседу. Но, как и следовало ожидать, она не возымела никакого эффекта. Стало ещё хуже. После разговора со старостой Драко пришёл в галстуке…галстуке Слизерина. Сказать, что все обомлели, — ничего не сказать. Никто не знал, где он достал его. Поговаривали, будто мальчик отобрал галстук у другого первокурсника со змеиного факультета, во что Гермиона верила с трудом, ведь никакой информации о том, что теперь в Слизерине какой-то первокурсник остался без галстука, не поступало. В тот знаменательный день первым уроком стояла трансфигурация, и, если Драко хотел навлечь на себя огромную кучу неприятностей, он выбрал для своих фокусов самое лучшее время. Как ни удивительно, профессор Макгонагалл не была в ярости. Сначала она спокойно спросила мальчика, почему на нём надет галстук другого факультета. Получив в ответ целую лекцию от одиннадцатилетнего ребёнка об ошибке шляпы и о том, что он не собирается следовать этой дурацкой ошибке, профессор устало и озабоченно вздохнула и спустя мгновение снова приняла серьезный вид, когда сказала, что поговорит с ним на эту тему позже. Разговор явно не увенчался успехом, потому что серебристо-зелёный галстук всё также болтался на шее Драко. До неё доходило много слухов о том, что попытки Макгонагалл вразумить своего студента не прекращались, но как Гермиона могла судить, это всё равно ни к чему не приводило. К проблеме униформы прибавилась и другая. С определенного момента мальчик начал много времени проводить со Слизерином. Его почти никогда нельзя было найти в гостиной Гриффиндора. Гермиона видела его всего несколько раз перед отбоем, когда доделывала последние уроки. Она даже не успевала что-либо сказать ему, как он исчезал на лестнице, ведущей в спальню. Девочке очень хотелось при возможности высказать Драко всё, что она думает о его безрассудном поведении, но такого шанса не предоставлялось даже за приёмами пищи в Большом зале, ведь Малфой не ограничился игнорированием своего факультета лишь в свободное время. Он объявил негласный бойкот Гриффиндору и занял место за столом главного соперника львов. После этого даже те, кто не испытывал к Драко враждебности, стали считать его изгоем. Малфой медленно но верно проводил непреодолимую черту. Конечно, это не осталось незамеченным со стороны преподавателей. В этот раз делом сразу занялся сам Дамблдор. Насколько Гермиона знала из рассказов Невилла, он вызвал Драко к себе после уроков, чтобы переговорить с ним с глазу на глаз. Когда Гермиона только услышала об этом, она ужасно испугалась, что мальчика могут отчислить. Он, конечно, её часто раздражал, и его поведение, безусловно, было непозволительным, но сама перспектива исключения пугала волшебницу. Однако тем же вечером выяснилось, что никто никого отчислять не собирался и что Драко всё такой же ученик Хогвартса. Подробностей разговора директора и ученика никто не знал, но предполагалось, что тема была та же — нарушение дисциплины. Гермиона думала, что, может, хотя бы у Дамблдора получится достучаться до Драко. Но на следующий день она увидела, что мальчик за завтраком как ни в чём не бывало прошествовал к слизеринцам. Только в этот раз никто не сказал ему и слова. Прекратились и замечания по поводу галстука. Для девочки это было загадкой. Неужели учителя оставили всё как есть? Но почему? Это же жесткое нарушение правил! Она не понимала, как у двух взрослых людей (преподавателей Хогвартса!) могло не получиться повлиять на какого-то первокурсника. От этого становилось ещё обиднее. «Значит Драко Малфою всё можно? Ну и пусть тогда Драко Малфой идёт куда подальше!» — подумала Гермиона, когда в какой-то день на завтраке наблюдала за тем, как этот дурак веселится с остальными слизеринцами. Гермиона в самом начале учебного года хотела подружиться с ним. Драко же ясно дал ей понять, что совершенно не нуждается в её дружбе. Ей казалось, что Малфой такой колючий из-за того, как с ним обходится отец и что он на самом деле другой, если получше его узнать. А он, оказывается, просто идиот. Что ж, значит так тому и быть. Она больше не будет жалеть его и тем более поддерживать. Отвлечься от размышлений о нём не составило огромного труда. Она и в обычное-то время не очень много думала о Драко: лишь когда слышала разные сплетни от учеников. В других случаях, если она и вспоминала о нём, то только для того, чтобы ещё раз возмутиться его поступками. В остальном голову её занимала учёба. Утром и днём Гермиона пребывала на уроках, вечерами корпела над конспектами, ходила в библиотеку или помогала Невиллу с домашним заданием. Ей действительно нравилось подтягивать кого-то по предметам и одновременно с этим самой ещё раз проходиться по материалу, отрабатывая его до безупречности. Девочка спрашивала, не нужна ли кому ещё её помощь, но все первокурсники отрицательно мотали головой, да и вообще старались нечасто с ней контактировать. Гермиона недоумевала, почему с ней кроме Невилла никто не общается. Даже взаимодействие с Симусом сошло на нет после первых трёх дней пребывания в школе. Во время учебного дня она, конечно, слышала насмешливые шепотки в её адрес и встречала недовольные взгляды учеников, желающих, наконец, ответить до того, как это сделает Гермиона. Но разве её рвение к учёбе — это повод для того, чтобы с ней не общаться или же обижаться на неё? В конце концов она много занималась для того, чтобы всё знать и во всём разбираться, поэтому если кого-то что-то не устраивает, пусть он больше старается, а не винит её в том, что она знает что-то лучше. Но был и другой тип людей — ученики, которые её передразнивали (что было особенно неприятно). К ним относится и Рон Уизли. Пожалуй, единственный первокурсник, который ей вообще не нравился. Девочка иногда видела, как он изображает её манеры и то, как она отвечает на уроках. Мальчик намеренно искажал смысл того, что она говорила, и добавлял что-то от себя. Вокруг него обычно вертелось два-три человека, поддерживающих его пародии. Когда же Рон замечал, что Гермиона смотрит на него своим суровым и осуждающим взглядом в упор, его пыл быстро остывал. В такие моменты она чувствовала глубокое удовлетворение. Как бы досадно ей не было от того, что делал Рон, его смущение даровало ей каждый раз огромное удовольствие. Но оно, к сожалению, длилось недолго. Его место вскоре занимало чувство обиды и одиночества. Ведь, как бы то ни было, Гермиона расстраивалась из-за того, что к ней так относятся. У неё не клеились отношения даже с девочками, с которыми она жила в одной комнате. Завести диалог просто не получалось. Все её фразы были ни к месту. И после них обязательно следовало неловкое молчание. Лаванда и сёстры Патил же и не стремились сами наладить с ней контакт. Им итак было хорошо втроём. Так и получалось, что единственным человеком, с кем Гермиона общалась, был Невилл Долгопупс, с чем она в итоге смирилась. Волшебница привыкла довольствоваться тем, что имеет. А компания этого мальчика — очень даже неплохой вариант, учитывая то, что в Хогвартс она приехала для того, чтобы обучаться волшебству, а не друзей заводить. К тому же, скучать всё равно не приходилось. Близнецы Уизли не позволяли такому случиться. Они часто тусовались в гостиной и что-то придумывали, собирали вокруг себя людей и развлекали их, играли в волшебные шахматы — одним словом, делали всё, что только можно. Поэтому, когда Гермиона не находилась в библиотеке, не учила уроки и не помогала Невиллу, она проводила досуг в общей гостиной, где всегда находилось время для веселья. На следующее утро после одного из таких вечеров Гермиона как ни в чём не бывало шла на завтрак. Все её уроки были сделаны, и она уже мысленно планировала занять сегодняшний вечер написанием доклада по Травологии. Войдя в Большой зал, девочка увидела, что свободного пространства было не очень много. Место приёмов пищи было забито под завязку. Наверно, сейчас здесь находились почти все ученики Хогвартса. Обойдя небольшую толкотню у столов, Гермиона аккуратно протиснулись к своему привычному месту. Довольная тем, что сегодня к тостам подавали её любимый джем, она принялась намазывать его на тост. Дин, Симус и Рон, сидевшие напротив неё, оживлённо (и даже слишком) о чём-то беседовали. Девочка вслушалась. — Такого не может быть! Первокурсники не становятся ловцами! Приём в команду по Квиддичу проходит для учеников, старше первого курса, — настойчиво доказывал Рон Дину. — Да я бы сам не поверил. Но говорят, это, действительно, правда, — сказал Дин и пожал плечами. Рон что-то нечленораздельное пробурчал себе под нос. О ком они говорили? Что произошло? Гермиона определенно хотела узнать. — О ком вы говорите? — задала вопрос Гермиона мальчикам. Рон смерил её раздражённым взглядом и ничего не ответил, будто она даже не была достойна его внимания. Два других мальчика сделали вид, что не услышали или же что, не поняли, к кому она обращалась. Но Гермиона ненавидела, когда её игнорировали, поэтому не собиралась терпеть подобное отношение и в этот раз. — О ком и о чём вы говорите? — спросила девочка на этот раз более настойчиво, тем самым давая понять, что она не отступится, пока не узнает всё, что ей нужно. Рон было хотел огрызнуться, но Симус уже начал говорить: — О Гарри Поттере. Его вчера приняли в сборную Слизерина по Квиддичу. У Гермионы округлились глаза. Гарри Поттера? Но ведь первокурсники не допускаются к отбору… — А как же… — Да, первокурсники не участвуют в играх обычно, — предвосхищая её вопрос сказал Дин. — Оттого все и удивились. Но, говорят, на занятии с мадам Трюк он показал хорошие способности… — Да он просто выскочка. Его взяли только для того, чтобы Слизерин мог похвастаться Гарри Поттером в своей команде, — с плохо скрытой завистью в голосе вставил Рон. Гермиону высказывание мальчика заставило закатить глаза. — Это нелогично. Никакая команда не стала бы рисковать качеством игры только для того, чтобы «похвастаться». Ты просто завидуешь! — А тебя вообще никто не спрашивал! — мгновенно среагировал мальчик. — Ты в этом не разбираешься. У тебя метлу-то только с десятого раза получилось призвать! — сказал Рон с видом человека, нашедшего неоспоримый аргумент. Девочку его выпад больно кольнул. Полёты на мётлах действительно не были её сильной стороной. Она корила себя за то, что у других всё получается гораздо лучше, нежели у неё, но Гермиона ничего не могла с собой поделать. Она панически боялась высоты, поэтому каждое занятие мадам Трюк требовало от неё колоссальной собранности. И, видимо, ей так и так не было суждено отличиться в полётах, потому что, несмотря на все прикладываемые ею усилия, метла изо всех сил ей сопротивлялась. Однако её неумелость никак не мешала разбираться в теории Квиддича и понимать основные принципы, поэтому она сказала Рону холодно: — От ловца в команде зависит исход игры. Никто не будет брать его только из-за славы, если это подведёт команду. Я, может, и не… — Гермиона запнулась, подбирая наиболее подходящие слова, — не призываю метлу с первого раза, но это не мешает мне понимать очевидные вещи, в отличие от тебя! Теперь Рон сидел, насупившись, и с откровенной неприязнью смотрел на неё. Он явно желал что-то сказать, но Дин не дал ему этой возможности, обратившись к нему с каким-то вопросом. Девочка не стала вслушиваться в то, что мальчик спрашивал. Она итак уже достаточно получила грубости и невежества. Ей попросту было неинтересно, да и время завтрака истекало. Положив себе на тарелку всё, что нужно было для полноценного завтрака, Гермиона приступила к еде. Вокруг стоял шум, в котором едва ли можно было спокойно побыть в своих мыслях. За всё время Хогвартса её ни разу не беспокоил суматошный ритм Большого зала. Ей даже нравилась эта черта. Однако сегодня она была совершенно не настроена на то количество звуков, что поступало в её бедные уши, поэтому она закончила есть так быстро, как только могла, чтобы можно было быстрее удалиться. Волшебница встала из-за стола и торопливо направилась к выходу из зала. Оказавшись за его пределами, она расслабленно выдохнула. Ощутив приятную тишину мраморного коридора, она уже собиралась двинуться к лестнице, как услышала: — …просто есть семьи гораздо более могущественные. Это был голос Малфоя. Попытавшись определить, откуда исходил звук, она повернула за угол, откуда увидела недалеко стоявших Драко с Крэббом и Гойлом по бокам и Поттера с каким-то мальчиком. Гермиона всё время видела его вместе с Гарри. Кажется, его звали Теодором Ноттом. Он был чуть выше своего друга. Его волосы были каштанового цвета и завивались на концах. Его карие глаза с напряжением смотрели на Малфоя. Если бы Поттера не было рядом, волшебница подумала бы, что в разговоре участвует именно Нотт, потому что в следующую секунду тот осклабился и сказал: — Ни ты, ни твоя могущественная семья нам не нужны, Малфой. Драко странно взглянул на него. — А я и не с тобой разговаривал, — протянул он холодно. Повернувшись обратно к Гарри, блондин добавил, — Тебе следует лучше выбирать друзей. Скоро ты поймёшь, что только так дела и делаются здесь, — в этот момент Драко протянул руку своему собеседнику, ожидая, что тот её пожмёт. Но, видимо, Поттер не собирался этого делать. Вместо того, чтобы протянуть руку в ответ, он убрал её за спину, вскинув голову, посмотрел Малфою прямо в глаза и невозмутимо произнёс: — Спасибо, но я думаю, что сам могу понять, с кем мне дружить. Драко тут же убрал руку. Он посмотрел на Гарри сначала немного неверяще, а потом с презрением. Нотт же стоял с широкой злорадной ухмылкой. — Что ж, ты сам сделал свой выбор. Когда ты поймёшь, что твой дружок, — он кивнул в сторону Теодора, — явно не тот, кто тебе нужен, — будет уже поздно. — Ты будешь последним человеком, к которому я приду в таком случае, — твёрдо сказал Гарри. — А я и не буду ждать тех, кто водится с предателями. Глаза Нотта вспыхнули мгновенной яростью. Он хотел броситься на Малфоя с кулаками, но Поттер схватил его, а Крэбб и Гойл преградили собой путь. Гермиона ничего не понимала. Почему Драко назвал Теодора предателем? И почему тот так разозлился? Её мысли прервал захлёбывающийся злобой голос Нотта: — Я предатель?! А ты трус, Малфой! Я вызываю тебя на волшебную дуэль! — Я разберусь с тобой где угодно и когда угодно, — прорычал Драко. — Сегодня в полночь в зале трофеев. Гарри будет моим секундантом, — сказал мальчик, игнорируя недоуменное выражение на лице Поттера. — Кто твой? Драко посмотрел сначала на Гойла потом на Крэбба и спустятся секунду выдал ответ: — Крэбб. — Значит встретимся в полночь. Если ты, конечно, не испугаешься, — после этих слов Нотт развернулся на сто восемьдесят градусов и вместе с Гарри направился к лестнице. Гермиона же решила, что ей безопаснее будет как можно скорее отойти обратно к залу, иначе не исключено, что её заметят. Она успела отступить на безопасное расстояние как раз вовремя, чтобы не столкнуться с Малфоем и его компанией. Когда они вышли из-за угла, всё выглядело так, будто девочка, как и любой другой нормальный ученик или ученица, после завтрака направлялась на урок или же шла в гостиную своего факультета. Не обратив на неё внимания, мальчики переуступили порог Большого зала. Гермиона шумно выдохнула и поспешила в гостиную Гриффиндора за своими учебными принадлежностями для урока Трансфигурации. Пока она шла, в её голове постепенно разгоралось негодование. Какая дуэль в Хогвартсе? Они что совсем уже? А что если они покалечат друг друга? Что если всё обойдётся, но кто-то узнает? Из-за них у факультета может возникнуть огромное количество проблем!   Ну уж нет. Гермиона не позволит случиться этому, не позволит нелепой ссоре мальчишек лишить её факультет очков, которые она добывала, в частности своими потом и кровью.   С таким твердым намерением волшебница отправилась на уроки. И всё это время она думала, как предотвратить дурацкую дуэль. На ум приходило только пойти к Драко и высказать ему всё, что она об этом думала, или в конце концов пригрозить ему тем, что она всё расскажет Макгонагалл. Но Гермиона прекрасно понимала, что так ничего не изменит. Оставался лишь вариант подкараулить Малфоя в гостиной Гриффиндора ближе к полуночи и не дать ему выйти.   Так она, собственно, и сделала.   День прошел довольно быстро. Девочка как обычно ответила по всем предметам на отлично (на все, кроме Зельеварениия, потому что Снейп упорно делал вид, что её не существует, как бы сильно она не тянула руку), сходила в библиотеку после ланча и уже вечером сделала все уроки. Оставалось ждать всего ничего. Ей даже не хотелось спать, хотя на часах была половина одиннадцатого (а ложилась она не позже десяти тридцати). Несмотря на то, что Гермиона собиралась выполнить обыкновенную свою общественную задачу, а именно  —  не дать ученикам нарушить школьные правила, она чувствовала легкое волнение, даже нетерпение от предстоящего. Ощущение, что она может что-то решать, как-то воздействовать на других людей, заставить их обратить на неё внимание и считаться с ней, было опьяняющим. Девочка уже предвкушала тот момент, когда Драко зайдет в гостиную, а она отправит его обратно в комнату.   Однако произошло всё совсем не так. Стрелка часов дошла до двенадцати, а мальчика всё не было. Гермиона подождала ещё десять минут. Тишина.   Тогда она стала перебирать в голове возможные причины его отсутствия. Дуэль начинается в полночь… А что если это она так услышала? Вдруг они договорились встретиться раньше, а ей показалось, что они говорили о полуночи? Тогда Драко ушёл раньше, и поединок сейчас может быть в самом разгаре!   Гермиону испугала эта мысль, и она невольно дернулась в сторону главного входа. Нужно было быстрее бежать в комнату трофеев и остановить их. Никто, кроме неё, не знал, что они там, но их мог засечь Филч. Тогда обоим факультетам точно несдобровать.   Мысленно выстроив маршрут до комнаты трофеев, Гермиона метнулась к портрету, выскочила в коридоры и тут же остановилась.   В такое время суток она ещё не разу не ходила по замку. В коридорах было достаточно темно, даже несмотря на несколько горящих факелов, закрепленных в стене. По её телу прокатилась волна мурашек. Хотя в Хогвартсе было безопасно так же, как и всегда, ей стало немного не по себе. Когда первые несколько шагов Гермионы звучно отразились от стен, она рефлекторно замерла. В течение дня она даже и не замечала, что в коридорах такое громкое эхо.   Но сейчас не было времени для страха, который, ещё чуть-чуть, и уже начал бы расползаться по телу. Собравшись с мыслями, она побежала по коридорам. Девочка не раз уже проходилась по всем местам в замке, изучая историю каждого угла, поэтому сейчас ей не составляло особого труда найти дорогу к трофейной комнате. Проблемой мог стать только Филч и его пресловутая кошка, поэтому она несколько раз останавливалась, когда ей слышались посторонние звуки.   Добравшись до лестницы, Гермиона внимательно осмотрелась по сторонам и, не заприметив никого поблизости, аккуратно начала подниматься по ступенькам. Хотя дорогу она знала как свои пять пальцев, ей следовало быть осторожной, учитывая нрав лестниц, полумрак и возможность быть пойманной с поличным. Преодолев подъём меньше чем за две минуты, волшебница направилась прямиком к трофейной комнате, почти припустив рысью.   Когда до неё оставалось меньше десяти шагов, девочка замедлилась. Дверь была открыта, но как в коридоре, так и в комнате стояла тишина. Ей показалось, будто она различила шорох. Или это только показалось? Гермиона потихоньку зашагала к комнате, всё также тщательно прислушиваясь. Пока единственными звуком был стук её миниатюрных каблучков об пол. Она зашла в класс и вроде там никого не…   — Ну наконец-то! — девочка ахнула от резкого звука, раздавшегося со стороны. — Мы подумали, что ты стру… Э-э-й, а ты что тут делаешь?   Перед ней стоял недовольный и в то же время сбитый с толку Теодор Нотт.   — Пришла, чтобы остановить вас! — сердито огрызнулась Гермиона. — Вы должны все немедленно пойти к себе. — Теперь, когда она вошла внутрь и оправилась от легкого испуга, который ей обеспечил внезапно появившийся Нотт, её мозги мигом заработали.   Девочка видела перед собой только двух мальчиков: Теодора и Гарри, стоявшего в таком же недоумении у окна, как и его друг. Малфоя и Крэбба нигде не было видно.   —  Где Малфой? — спросила Гермиона, продолжая оглядывать комнату так, будто Драко мог спрятаться за какой-нибудь шторкой или стеллажом.   Нотт беззлобно фыркнул.   —  Ты скажи. Мы ждем его здесь двадцать минут. Хотели уже уходить, но услышали как кто-то идёт. Думали, он, — сказал мальчик. Он не выглядел раздраженным, когда это говорил. Сейчас он, напротив, казался спокойным, нежели когда Гермиона видела его, разговаривающим с Драко. — А вот как ты здесь оказалась?   —  Я услышала о вашей дуэли сегодня после завтрака и решила подкараулить Драко, чтобы помешать ему прийти сюда. Но его нигде не было, поэтому я подумала, что неправильно поняла время встречи… тогда я и побежала сюда. Я думала, что Малфой здесь.  —  протараторила она деловито. —  Получается, он вас…   —  Обманул? Ну, получается. Я почти не сомневался в том, что так будет.   Оба замолчали. Гермиона внимательно посмотрела на своего собеседника. Ей никогда не удавалось разглядеть его вблизи, она всегда видела его только издалека, в паре с Гарри. Да ей и неинтересно было. Даже имя его девочка знала только за счёт того, что Теодор очень хорошо учился по всем предметам (почти также, как сама Гермиона) и что Снейп ставил его в пример классу, когда уроки Слизерина и Гриффиндора были спаренными. А сейчас, когда мальчик оказался с ней рядом, он внезапно показался ей в лунном свете таким…красивым. Она даже почему-то немного смутилась.   Относительно недолгую паузу первым нарушил Нотт:   —  Меня зовут Тео.   —  Я знаю, — выпалила бездумно Гермиона и, заметив небольшое удивление на лице мальчика, почти сразу добавила, — у нас совместные уроки Зельеварения. А я…   — Гермиона, — теперь была очередь девочки приятно удивиться, —  у нас совместные уроки Зельеварения, — договорил Тео улыбаясь. Они одновременно засмеялись.   —  А я Гарри, — сказал негромко Гарри, хранивший до настоящего момента молчание. Теперь он стоял почти рядом с ней и Ноттом. Она даже не заметила, как Поттер вдруг оказался рядом. — Это ты, наверно, тоже знаешь.   Она приветливо кивнула. Конечно, как Гермиона могла не знать Гарри Поттера. Но даже несмотря на то, что это был сам Гарри Поттер, ему и его другу всё равно нельзя было находиться здесь в такое время. Спохватившись, зачем она сюда пришла, волшебница слегка вздёрнула подбородок и сказала им со своим самым важным видом, на который только была способна:   —  Вам нельзя быть здесь. Если бы вас кто-то увидел, у вашего и нашего факультета могли бы вычесть очки за это.   —  Ну, у вашего бы точно ничего не вычли, — съехидничал Гарри, намекая на отсутствие здесь Малфоя.   —  Всё равно, — упорствовала Гермиона. — Мы должны немедленно уйти.   —  Да я только за, — сказал мальчик и хмыкнул. — Тео, идёшь? Малфоя всё равно нет.   — Иду, — произнёс Нотт и первым вышел из комнаты. — Но я ещё разберусь с этим Малфоем, — услышала она его бормотание из коридора.   Гарри и Гермиона вышли следом за Тео и в размеренном темпе двинулись к лестницам. Чувствуя, что должна ещё раз озвучить своё мнение в отношении глупой ночной вылазки мальчиков, девочка нравоучительно начала: —  Я надеюсь, что вы больше никогда…   —  Тише! — внезапно оборвал её Гарри.   — Не надо меня затыкать! — от такой грубости Гермиона мгновенно ощетинилась. Ещё кто-то будет её затыкать!   — ТИШЕ! Я что-то слышу… И действительно. Теперь она тоже улавливала какие-то звуки. Шаги.   Дети застыли, когда по коридорам пронеслось мяуканье.   — Кошка Филча! Быстрее, бежим! — громким шёпотом сказал Тео и, махнув рукой Гарри и Гермионе, чтобы они бежали за ним, рванул в слабо освещаемый коридор, находившийся в правой стороне.   Все трое мчались так быстро, как только могли. Волшебница никогда не была в этом коридоре, и, хотя она читала про каждое место в Хогвартсе, сейчас в связи с полумраком ей было очень трудно правильно определить их местонахождение. Да и сосредоточиться совсем не получалось. Ей было ужасно страшно оттого, что Филч мог их поймать. Мерлин, что же тогда будет! Из-за создаваемого ими шума, Гермиона не могла понять, следует ключник за ними или нет. Она была так напугана и дезориентирована, что даже не заметила, как вместе с ребятами добежала до какой-то двери.   — Вот чёрт, она закрыта! Нам конец!.. — Тео продолжал беспомощно теребить замок.   — Отойди! — волшебница достала палочку и, направив на замок, произнесла, — Алохомора…   Замок тут же открылся.   — Где ты?.. — хотел было спросить изумившийся Нотт, но Гермиона не дала ему договорить и втолкнула его за дверь, зайдя следом.   Гарри уже был внутри, и теперь они втроём в гробовой тишине прильнули к двери ушами.   В коридоре звучали отдалённые шаги Филча. Слава Мерлину, он не дошёл сюда! Наконец, она могла нормально дышать и привести в порядок свои нервы, которые в последние несколько минут подверглись одному из самых тяжелых стрессов за всю её жизнь. И когда она отдышалась, на место испуга пришёл гнев. Она продолжала прислушиваться и в то же время злиться из-за того, что оказалась в такой ситуации, ведь ещё никогда так грубо она не нарушала школьные правила. А теперь, посмотрите на неё, стоит на цыпочках в тёмной каморке и надеется, что её не найдёт ключник!   —  Если бы вы не пошли на свою глупую дуэль, мы бы все сейчас спали, — приглушённо прошипела Гермиона Тео и Гарри, опасаясь, что Филч всё ещё может крутиться где-то поблизости. — А теперь мы вынуждены от него прятаться! Никто ей не ответил. Она попыталась разглядеть своих товарищей по несчастью, но вместо этого увидела гримасу ужаса на их лицах. Переведя взгляд туда же, куда смотрели они, Гермиона вошла в оцепенение.   В нескольких метрах от неё стоял на четырёх лапах огромный трёхглавый пёс с толстым железным ошейником на своих головах. Слюна густой жижей стекала с его оголённых клыков. Кажется, эта собака выжидала лучший момент, для того, чтобы наброситься. Когда из её пасти раздалось рычание, дети разом вышли из ступора и, дружно издав пронзительный крик, распахнули массивную дверь, вылетели в коридор и молниеносно закрыли дверь обратно, едва успевая избежать зубов собаки.   С секунду все стояли тяжело дыша с распахнутыми от ужаса глазами. Потом Гарри, наконец, выдавил: —  Что…это…было?   — Не знаю, — ответил ему Тео. — Какое-то чудовище…   Гермиона и сама не понимала, что только что произошло и почему её чуть не сожрала огромная псина. Что вообще эта собака там делала?! Но тут девочку внезапно пронзила, как молния, одна интересная догадка.   — Мы всё ещё на третьем этаже? — живо спросила она. Шестерёнки в её голове начали свою работу.   — Да, а что…   — Мы находимся в запрещённом отсеке, — всё стало складываться в определённую картинку. — Помните, Дамблдор в начале года запретил нам посещать правую часть третьего этажа, «если мы не хотим умереть самой мучительной смертью»? Видимо, он говорил об этом месте.   Тео и Гарри переглянулись.   — Так значит, это и была запрещённая…   — Да, — прервала Гермиона Тео, едва слыша его. Процесс постепенного осознания в её голове было не остановить. Была ещё одна важная деталь, которую она случайно заметила — Но и это ещё не всё… Собака лежала на люке.   — Лежала на люке? — недоверчиво переспросил Гарри.   — Да. Мне кажется, она что-то охраняет.   На этих словах Поттер странно посмотрел на дверь, и девочке показалось, что он что-то понял сам для себя, но предпочёл не говорить об этом вслух.   —  Охраняет она там что-то или нет, а я, не знаю как вы, хочу убраться отсюда побыстрее.   Несмотря на интерес, который теперь вызывало это место у Гермионы, ей сейчас тоже очень хотелось бы оказаться отсюда подальше. Гарри скорее всего чувствовал то же самое. Без лишних слов все трое направились к лестницам, периодически останавливаясь проверить, не идёт ли Филч.   Почти всю дорогу они шли молча. Каждый был в своих мыслях, переваривал случившееся и те тайны, которые им, возможно, сегодня приоткрылись. Долго они шли или нет, но так или иначе дети оказались на том месте, где пути в Гриффиндор и Слизерин расходились. Тео, Гарри и Гермиона поспешно попрощались друг с другом, чтобы скорее уже пойти спать. Девочка так устала, что даже не сказала мальчикам напоследок, чтобы они больше не устраивали дуэлей. На ватных ногах, с отяжелевшими веками, она кое-как доковыляла сначала до гостиной, потом до своей комнаты и, зевая во весь рот, упала на мягкую и уютную кровать. Для мыслей в её голове больше не было места. Тео, Гарри, собаки, кошки, секретные люки…   Она подумает обо всём завтра.