Один из нас

Вся эта история продолжала тянуться. Гермиона думала, что ей станет легче со временем, но ей легче не становилось. Том стал приводить свою «девушку» на их рабочее место. Это было очень тяжело для Гермионы. Видеть их вместе. Это была смесь из ревности и зависти, ведь это она хотела быть вместе с ним. Иногда у него проскальзывали одинаковые слова и фразы, которые он относил к ним обеим. Это было для неё особенно трудно. Это показывало, что в каких-то моментах он относится к ним одинаково. Это ужасно задевало и остатки ее самолюбия, и давило на ревность. Она хотела быть чем-то особенным для него. Хотела, чтобы он относился к ней по-другому. Ей совершенно не подходила роль одной из тех девочек, которых он использовал, чтобы потешить своё самолюбие и самоутвердиться за их счет. Но тем не менее, она понимала, что каждая из них этого хочет. Это желание не делает ее особенной. И он словно напоминал ей об этом каждый раз. Ставил ее на место. Говорил, что ты играешь такую же роль, как и они все. И этот разрыв между желаемым и действительным причинял ей острую боль. Мы страдаем из-за наших желаний. Благородная истина. Но чем дольше она наблюдала за происходящим, тем больше вопросов копилось в ее голове. Как бы она не пыталась принять его слова и смириться, его поведение и ее воспоминания резко противились этому. В тот день, он вновь привёл ее к ним на рабочее место. Они флиртовали друг с другом, шутили и смеялись, пока Гермионе было чертовски больно внутри. Но продлилось это, к счастью, не долго. Уже через 20 минут она ушла на своё рабочее место. Гермиона не могла удержать в себе свои же эмоции. Ее реакция как и всегда была резкой, в тот момент она его ненавидела за его отношение к ней, что было заметно по ее лицу. Он же выглядел максимально довольным собой, словно это именно та реакция, на которую он и рассчитывал. — Что за игру ты ведёшь? — не выдержала Гермиона. — Какую игру? — уточнил Том. — Хватит делать вид, что я идиотка, что я ничего не вижу. — Я не понимаю о чем ты. — Все ты прекрасно понимаешь. Хватит строить из себя невинность. Ты и та девушка. Раньше ты просто проводил ее мимо нашего кабинета, сейчас ты приглашаешь к нам. Я же вижу, тебе нравится моя реакция. Хватит отрицать очевидное. — Успокойся. Мы с ней дольше встречаемся, и я просто хочу проводить с ней больше времени вместе. — Именно поэтому ты никогда не идёшь с ней встречаться после работы наедине? — Я просто устаю после работы. Гермиона вздохнула. Эта игра в «Придумай 1000 и 1 оправданий» начинала утомлять ее. Она уже не понимала кого он пытается обмануть. Ее или себя. — Том, ты знаешь о моих чувствах к тебе. Ты знаешь, что мне это не приятно. Не говори, что ты не знаешь, это ложь. Но вместо того, чтобы встречаться с ней наедине, ты провоцируешь меня. Встречаться с ней наедине после работы, было бы уважительно по отношению ко мне, правильно с точки зрения деловой этики. Именно так бы и поступил нормальный человек. И это уже не говоря о том, что она может быть шпионкой. — Для шпионки она умом не вышла, на деловую этику мне наплевать, и я не вижу причину выбирать твои чувства вместо своих. — Не видишь? Ну я тебе объясню. Смотри. Мы коллеги. Успех нашего исследования зависит от нас обоих. Зачем целенаправленно портить мне настроение и снижать мою работоспособность? И я не говорила выбирать меня вместо себя. Я попросила встречаться со своей девушкой наедине. Я уверена, что и она этого хочет. Выбери ее чувства. Кроме того, Том, может тебе все равно на этику, но твоему начальству нет. У тебя могут быть проблемы. А по поводу ума. Не хорошо так говорить о своей «любимой». Да и она может искусно претворяться, кто знает. — Я проверил ее при помощи сыворотки. — Ты знаешь, что на сильных волшебников она не действует. Это не гарант. — Думаешь, что знаешь меня? Это не так. — Ты прав, я не могу точно знать, что ты чувствуешь. Но тебя я знаю. Кроме того, я всего лишь анализирую твоё же собственное поведение. Иногда это может быть более показательным, чем твои же слова и даже мысли. Особенно в твоём случае. — И как это понимать? — Прямо. Знаешь, воспитание ребёнка очень трудный процесс. Даже оба родителя не всегда способны с ним справиться, что говорить о воспитателях в приюте, у которых куча детей. Примерно в год дети начинают осваивать базовые навыки психики. Учатся испытывать, проживать, осознавать эмоции, а значит с ними справляться. Помочь с этим ребёнку должны взрослые. Но они часто не то что не помогают, но даже мешают. Родители часто не разграничивают поступки ребёнка и самого ребёнка. И вместо того, чтобы учить его не бить обидчика по голове, например, учат не злиться, то есть не испытывать эмоции. Часто игнорируют эмоции ребёнка, думая, что он манипулирует, или, что ещё хуже, реагируют с агрессией. Тогда ребёнок заталкивает эти самые эмоции внутрь себя и остаётся на том уровне, когда у него были две эмоции — плохо и хорошо. Все эмоции находятся в смешанном состоянии и человек сам не понимает до конца, что он чувствует. Но между тем, эти самые эмоции не исчезают. Они время от времени вырываются в виде импульсивных поступков. Сами импульсивные поступки не показывают истинные чувства человека, они лишь призваны заглушить их. Больше всего от этого страдают мужчины. Из-за стереотипа, что мужчины не должны плакать и испытывать какие-либо эмоции, только разум и холодный ум. Из-за этого мужчины чаще страдают алкоголизмом, попадают в аварии, умирают от несчастных случаев, кончают жизнь самоубийством. Потому что импульсивные поступки в конечном счете всегда ведут к саморазрушению. Все это и о тебе, Том. Не думаю, что к тебе относились в детстве с теплотой в приюте. Скорее я поверю про агрессию в твою сторону. Ранние выбросы магии могли напугать окружающих тебя людей, не говоря уже о переутомлении и других факторах. Базовыми навыками коммуникации тебя также никто не обучил. Ты не умеешь просить. Не нужно манипулировать, шантажировать или напротив просто брать, словно так и должно быть. Иногда нужно просто попросить. Ты не понимаешь зачем извиняться. Да, ты не исправишь ситуацию, но ты покажешь человеку, что ты не специально, что ты раскаиваешься, что тебе не все равно. Это изменит отношение человека к тебе, что тоже важно. Мы социальные животные Том, мы не можем выжить в одиночку. А порой ты извиняешься просто потому что так проще, хотя на самом деле чувство вины не испытываешь. Это тоже не хорошо. Ты не должен извиняться, если ты не виноват. Другой человек не всегда прав. Из-за этого, попадая в коллектив людей, ты не мог легко находить друзей. Ты не понимаешь себя, поэтому и не понимаешь других. Но люди этого ждут, из-за чего напряжение между вами нарастает. Ты чувствовал себя одиноко. Проблемы со временем только нарастают. Это как пропустить одну тему по математике, а потом полностью не понимать весь предмет. Ты словно застрял на том самом моменте. И чтобы понять остальное, тебе надо вернуться в самое начало. Но ты не можешь, потому что даже не понимаешь, что с тобой что-то не так. Тебя никто не понимал и не принимал. Из-за этого ты уверен, что таким какой ты есть тебя никто не примет. Ты привык считать себя неправильным, но это не так. Ты вырос таким, каким должен был. И ты не неправильный. В этом и есть истинный смысл детерминизма. Не в боге или злом роке. А в том, как устроена наша психика и как она нами управляет. Родители просто перенимают модель своих родителей, как единственную знакомую, из-за чего перекладывают на своих детей свои же проблемы. И все это движется по кругу в колесе Сансары. Но у нас есть разум. Мы в состоянии осознать это, проанализировать своё поведение и изменить его. Мы можем разорвать это самое колесо и достигнуть просветления. Ты врешь, пытаясь защититься. Ты или выдумывало нелепицу, чтобы не признавать вещи, которые делают тебя слабым, ставят в неловкое положение или просто тебе не приятны. В другом случае ты пытаешься сказать, то, что от тебя хотят услышать, но ты не понимаешь, что именно нужно человеку и делаешь только хуже. Все это опять же по той причине, что ты боишься, что тебя такого, какой ты есть никто не примет. И пытаешься подстроиться. Это мне и не нравится. Я чувствую, что ты врешь. Возможно ты и сам точно не знаешь, где правда. Потому что боишься посмотреть внутрь себя, ведь это больно. Но я здесь, Том. Я рядом с тобой. И я никуда не уйду. Пожалуйста, услышь меня, ты можешь мне доверять, можешь рассказать все, что мучает тебя. Прошу тебя. Я буду всегда рядом с тобой.