Главное воспоминание

Наверное, трудно с точностью назвать ту минуту, когда пришла к тебе любовь. Но не в моём случае. Я прекрасно помню тот день, тот момент, тот миг, когда я всё осознал и больше не смог противиться своим чувствам. Это был последний этап Турнира Трёх Волшебников. Я возмущался на трибунах вместе с моими однокурсниками о том, что организаторы могли бы и продумать, как сделать так, чтобы зрителям было удобно наблюдать за участниками. Зачем вообще тогда поставили эти дурацкие сиденья, если нельзя посмотреть, как избранные волшебники петляют в лабиринте и справляются с испытаниями? Что за твари находятся в нём? Можно ли просто идти насквозь, выжигая сам лабиринт? К сожалению, всего этого я не мог узнать в тот момент. Болел я, разумеется, за Седрика, пусть на моей груди и не было больше знаменитого значка "Гарри Поттер, ты смердяк, задавала и дурак". Да, Гарри тогда меня здорово бесил, да и что уж скрывать, я откровенно ему завидовал. Знаменитый Герой, Мальчик-Который-Выжил, а теперь ещё и один из избранных чемпионов. А что я? Я никто без моего отца. У меня нет личности, только фамилия и образ, который привили мне родители. Но я не думал об этом в тот момент, мне было волнительно и весело, потому что я поставил 15 галеонов на победу Крама. Я хорошо проводил время на безопасных трибунах, даже не догадываясь, что происходит за пределами моего зрения и какое жестокое испытание досталось Гарри. Когда заиграла музыка в честь победителя, появившегося у начала лабиринта, я был увлечён каким-то разговором, а взглянув вниз, не сразу понял, что происходит. До меня дошло лишь спустя несколько секунд, ещё позже, чем до всех остальных. Гарри лежал на земле не из-за неудачного перемещения с помощью портала, которым оказался сам кубок. Более того, он лежал не на земле, а на Седрике. На трупе Седрика, закрывая его своим телом и не в силах остановить истерику, лишь сбивчиво повторяя "он вернулся" и что-то про то, как Седрик попросил передать его тело отцу. Тогда я первым поверил Гарри в то, что Тёмный Лорд воскрес. Не потому что меня предупредил отец, не потому что это сказал Герой и даже не из-за того, что Седрик был мёртв. Я видел в тот момент его глаза, он был по-настоящему напуган, он не смог бы убить Седрика ради победы, тогда это было яснее всего. Гарри был живым. Впервые я видел его таким, не бросающим мне колкие фразочки и не улыбающимся со своей свитой. Поттер бился в настоящей истерике, из его глаз ручьём текли слезы, он кричал и рыдал навзрыд, всё ещё не до конца осознав, что Седрик мёртв. Уже тогда я понял, что он винит себя в его смерти и я видел его мучения, отражающиеся на его лице в изумрудных глазах. Тогда я понял, что никакой он вовсе не Герой, что он обычный мальчишка, который не выбирал себе такую судьбу, не желал её и невыносил. Он такой же обычный человек, как и все, с ранимой душой, но с огромной долей испытаний, выпавших ему за недолгую на тот момент жизнь. И даже в Турнир Трёх Волшебников он попал не сам, это я тоже понял в тот момент. Хотелось спрятать его, вытереть слезы и отдать свою жизнь за то, чтобы они больше никогда не появлялись на этих прекрасных зелёных глазах. Именно в этот момент я понял, для чего задирал Поттера все эти годы и зачем пытался привлечь его внимание. Я был влюблён в него. Влюблён по-детски, чисто и откровенно, мне хотелось его внимания, но я выбрал неверный способ. К сожалению, после моего осознания чувств я не повзрослел, и Гарри Поттер так и не узнал, что его заклятый школьный враг Драко Малфой любит его. Любит по настоящему, искренне, по детски наивно, но хранит в себе эту тайну и не доверяет её никому. Это был лучик солнца, что спасал меня в непроглядной тьме, окружившей меня со временем. Дамблдор был прав, любовь – действительно самая мощная магия. Только вот я так и не успел признаться в своих чувствах Гарри. Сегодня 25 июня 1998 года. Меня только что приговорили к поцелую дементора. Его на слушании не было.