Зачем представлять?

Мори широкими ровными шагами мерил коридоры фешенебельного отеля. Внешне он был абсолютно спокоен. Единственным, что могло бы его сейчас раздражать, была огромная и совершенно запутанная система этих самых коридоров, где даже самый сообразительный человек с трудом найдёт свой номер. Здание было историческим, когда-то в нём располагалось общежитие соседнего университета, потом оно перешло в частную собственность, несколько раз перестраивалось. И то ли случайно, то ли намеренно приобрело совершенно нечитаемую планировку. Она стала одной из, так сказать, изюминок сего сооружения. Бесконечные роскошные коридоры, выстланные красным бархатом и обрамлённые мраморной мебелью, производили какой-то мистический эффект, словно начиная в определённый момент повелевать заблудшей в них душой. И, если отбросить панику и отдаться на их произвол, очаровывали. Однако все эти рассуждения совершенно не относятся к нашему герою. Он был напряжён до предела, но дело вовсе не в чудных коридорах. Их Мори попросту не замечал, пролетая ровной походкой, исключительно на автомате заворачивая за бессчётные углы. Все мысли его занимал человек. Человек, которого поселили в номер напротив. Человек, к которому он давно питал противоречивые чувства, но успешно их игнорировал, избегая встреч. Сейчас же это не представлялось возможным. Они виделись каждый день, натыкаясь друг на друга в коридорах или ресторане на верхнем этаже, переглядываясь на собраниях и самое отвратительное – одновременно открывая двери номеров и резко сталкиваясь глазами… Сегодня завершился последний день импровизированного съезда, который инициировал Танеда для обсуждения некоторых изменений в концепции трёх времён, казалось, можно было выдохнуть и вновь потерять этого человека в безбрежной толпе цветных прохожих. Но Мори опять беспокоило обратное. Сегодня он ненароком назвал его «Юки»… Боже, ведь для этого обращения в сторону безупречного и совершенно неприкосновенного директора детективного агентства Фукудзавы Юкичи надо было знатно постараться, а он ляпнул случайно. К счастью, многолетний опыт и докторскую степень в области болтологии не пропьёшь, Мори умел обратить всё в свою сторону, ну или увернуться, «утечь» от требуемого ответа… Отшутился какой-то колкостью, никто и внимания не обратил. Но проблема в другом. Причина, по которой он сегодня наворачивал петли по бескрайним коридорам, не желая показываться между двумя словно желающими зажать его дверями, в том, что ему понравилось. В том, что ему хотелось называть этого человека «Юки». Так просто и коротко, как дозволено только саму близкому человеку. Ему хотелось быть этим близким человеком. Хотелось снова ощутить его руки, его губы. Хотелось всего Фукудзаву. - Чёрт, Юкичи, почему мысли о тебе так возбуждают? - не выдержал наконец Мори, ругаясь скорее на собственное воображение, нежели на бывшего любовника, так как картины, вырисовывающиеся перед глазами, были реальными до той степени, что созерцать их конечно приятно, но увидеть «беловласую бестию» в живую хочется в разы больше. Перед глазами, выбив все мысли из головы, мелькнула табличка 166. Мори резко остановился, словно врезавшись в стену, и чуть не упал по велению всё ещё утаскивающей вперёд инерции, ведь реальной стены там не было. И всё же он здесь. Это, конечно, был лишь вопрос времени - спать где-то в любом случае придётся. Но он хотел оттянуть встречу с позолоченной табличкой, надеялся привести мысли в порядок, заглушить навязчивые идеи, а глупые ноги почти столкнули его лбом с запретной комнатой. Мори задержал на двери взгляд внимательных чуть сощуренных глаз, словно от того, насколько дотошно он её изучит, жизнь станет проще. Будто от того, насколько чётко и старательно он проскользит взглядом по лаконичным вензелям дубового полотна, она распахнётся, и на пороге появится… Нет, он же совсем не этого хотел, он же так раздражался, встречаясь с обладателем взгляда напротив. Слушал за дверью, когда сосед выйдет, а шаги умолкнут. Право, поведение пятиклассника… Но не в том суть. Зачем ему, чтобы этот кто-то выходил сейчас? Аргх, да что за бред! Почему чёртовы чувства не подчинялись стратегиям и логике? Мори резко развернулся на каблуках, злясь на самого себя и всё сущее, а отчасти испугавшись, что дверь действительно может открыться, вонзил ключ в собственную, желая вспороть деревянное брюхо, будь это возможно. И с громким хлопком исчез в темноте просторного номера. Пальто, шарф, пиджак, обувь – всё полетело в тартарары дегтярно-чёрной комнаты. Ослабленный галстук, однако, всё же остался безвольно болтаться на шее, которой дали больше воздуха, распахнув пару верхних пуговиц. Хотелось рухнуть в объятия двуспальной мягчайшей кровати, но вместо этого Огай зачем-то рухнул прямо посреди помещения на пол. Просидел так пару минут с совершенно пустой головой и опять, одержимый какими-то собственными бесами, вскочил. Щелчок выключателя в полной тишине больно резанул по ушам, хотя последовавший за ним свет по глазам прошёлся сильнее. Мори оказался перед зеркалом. На него смотрел какой-то странный человек, что в исступлении упёрся руками на мраморную столешницу, словно грозясь переломить, хотя сил у него на это конечно же не было. Человек был не просто раздражён - зол от того, насколько его беспокоит подобный глупый вопрос. Разве так подобает выглядеть боссу портовой мафии? Но боже ж мой?! Разве в конце концов он тоже не человек? Однако подобная нервотрёпка всё же перебор, он ведь влюблён не в шестнадцатилетнюю кисейную барышню, которой связь с ним может стоить жизни или карьеры. Разум вернулся в слепящую белизной ванную, взгляд снова упёрся в отражение, но мозг малость подкорректировал картинку: на пару секунд избавился от галстука, сильнее спустил рубашку, тем самым оголяя ключицы и шею, где красовались багровые отметины. Раньше Огай после бурной ночи смотрел на человека, их оставляющего, с немалой претензией. Хотя на самом деле, исключая небольшие неудобства на работе, против засосов, а порой и укусов, он ничего не имел. Иногда даже любовался хаотичностью и страстностью их размещения на своём теле. Сейчас же… Сейчас он разочарованно встретился глазами с галстуком, всё ещё гордо болтавшимся где-то посреди торса. В мыслях снова промелькнули губы и руки, серебристые глаза и белёсые волосы, немного хриплый низкий обволакивающий голос. Память вытащила на поверхность воспоминания редких тихих вечеров, когда за окнами хлестал ливень, отрезая от внешнего мира, а они сидели на подоконнике в квартире Фукудзавы и разговаривали. Так могло продолжаться хоть до самого утра. И Юкичи… Хм, Юки болтал почти наравне с Огаем. Только с ним, только подобными вечерами, отвечая на любые вопросы и спрашивая в свою очередь всё то, что интересовало его. И где теперь эти вечера? А ведь сегодня дождь... Мори выскочил из ванной, погасил свет и пару минут простоял в темноте, заключая какие-то дьявольские сделки с собственными чувствами, мыслями и желаниями. Наконец, мракобесие внутри черепной коробки закончилось - черти пришли к консенсусу, а Огай, с видом человека, который точно и бесповоротно решился на что-то, вышел из номера и постучался в заветный 166. Уже ожидая ответа и стоя напротив, он опомнился: спешно поправил рубашку и галстук, молча чертыхнулся на забытые ботинки, сделал лицо «попроще». Хотя в конкретно его случае «попроще» означало слегка хитрую развязную ухмылку и лёгкий прищур. Так ожидание продолжилось в большей боевой готовности, хотя ноги в одних чёрных носках на безграничных просторах красного бархата всё же оставались крайне несуразной деталью. Он ждал. И ждал… Вопрос заключался лишь в том, что это для него время сейчас казалось невероятно густой аморфной субстанцией, либо же Фукудзавы просто не было в номере. А ведь действительно, не будет же он затворничать, ожидая, когда Мори снизойдёт наконец до его персоны и перестанет нарочито отворачиваться или уж слишком жестоко язвить. Мда, какой же идиотизм рыть себе яму, предусмотрительно взяв с собой верёвку, но в какой-то момент обнаружить, что глубина уже в разы превышает длину спасительного троса. Огай выдохнул, признавая поражение, сознание стремительно заволакивало в пучину размышлений и воспоминаний, уходить не хотелось, коридор своей праздничной помпезностью хоть немного отвлекал взгляд, а в тёмной комнате... Свет бы он не включил - видимо что-то в нём хотело хорошенько поебать себе мозги, так сказать… Будто в остальное время он этим редко занимался. Хотя, пожалуй действительно редко, ведь в обычные будни у мафии, а следовательно и у него, было слишком много дел. - Добрый вечер, Мори-сан. Знакомый голос вырвал из размышлений. Юкичи стоял в дверном проёме, волосы влажные, кимоно надето как-то небрежно, словно впопыхах. Он просто принимал душ… Интересно, как давно он отворил дверь и какие метаморфозы лица Мори, убеждённого в своём одиночестве, успел узреть? - Добрый, Фукудзава-доно! – наконец нашёлся Мори, пытаясь приобрести привычный вид, расплываясь в улыбке, хотя вместо дежурной для всех окружающих ухмылки на губах расцвело что-то невероятно искреннее. Юкичи ещё раз прошёлся по Огаю взглядом, отмечая эту самую улыбку, наспех затянутый галстук, отсутствие обуви… Разительная и забавная перемена, относительно дневного амплуа мафиози. Хотя до определённой степени предсказуемая. Конечно, он не мог не заметить показную язвительную холодность по отношению к себе. С лёгкостью различал алые искорки негодования в пурпурных глазах, когда они пересекались взглядами. Слишком хорошо он знал старого друга… Хотя вернее будет любовника. До такой степени, что прекрасно понимал – всё это лишь показатель так и не угасших чувств. Они разошлись не из-за личных прений, им суждено было разделиться на два лагеря согласно концепции трёх времён. Оба это понимали и не поднимали тему, хотя, с высоты прошедших лет, можно было сказать, что их отношения, пусть и в урезанном формате, могли бы продолжаться и мало помешали делу. Но черта непосредственно между ними была проведена во время конфликта касательно Йосано. Время шло, углы воспоминаний об этом событии сглаживались, а страшное по своим масштабом людское чувство «любовь» уходить не спешило. Фукудзава переживал это довольно спокойно, таким человеком он был по натуре, привык подавлять некоторые чувства и эмоции. Видеть знакомый тёмный силуэт без возможности коснуться, заговорить на пространные темы, было неприятно, может даже больно, но он не придавал этому значения, повторяя про себя: «Всё в прошлом. Так было надо». Мори же кадр совершенно иного толка, более импульсивный, эмоциональный, возможно даже более чувствительный. Все свои душевные порывы он не подавлял, а заменял. Жгучее желание встретиться с мечником заливалось воспоминаниями о его косяках и неприятных Огаю привычках. Вроде искренней любви к ранним подъёмам и жжёному ладану. Чувство одиночества по утрам крыли предвкушением эспрессо. Навязчивые воспоминания о стальных глазах при взгляде на собственные скальпели заглушались мыслями о том, кого бы этими скальпелями стоило бы прирезать. Сложнее всего было при личных встречах. В подобные дни его язвительность и раздражённость повышались до невозможного просто потому, что им требовалось перекрыть собой желание плюнуть на всё вокруг и впиться в плотно сжатые губы, расцеловать до красноты и сбитого дыхания с намёком на продолжение. Каждодневные встречи совершенно выбили Мори из колеи, хотя знали об этом только он сам и Фукудзава. Последний всё думал – придёт Огай или нет? Несмотря на понимание, что оба до сих пор влюблены, а разрезающая землю между ними линия давно потускнела и почти стёрлась, начинать первым мечнику было бесполезно. Мори слишком упёрт, придёшь рано, и он лишь сильнее отгородится. Оставалось ждать… И надеяться, что это-таки случится. Собственное имя в, если это можно так назвать, уменьшительно-ласкательной форме, сказанное вскользь и изначально без тени насмешки, стало сигналом к тому, что Огай наконец окончательно запутался в собственных махинациях. Это было изменение. Промах. Поэтому Юкичи предполагал, что Огай скоро разберётся с внутренними метаниями и изволит прекратить холодную войну в одно лицо. Хотя не ожидал, что это случится настолько скоро. - Может, зайдёте? Или Вы только спокойной ночи пожелать? - Благодарю за приглашение, мне надо с Вами кое-что обсудить. Юкичи пропустил нежданного желанного гостя в коридор. Закрыв дверь, он почувствовал, что его обняли со спины или того хуже, а может и лучше – совершенно повисли. Огай прижался к его спине, словно пытаясь прилипнуть или вживиться под кожу. Голова мафиози мирно покоилась на плече, руки старательно обвивали торс. Он блаженно прикрыл глаза. - Юки? - скорее промурлыкал, нежели сказал. - Хм? - Представь, что нам снова тридцать, мы в твоей квартире, а за окном бушует шторм. - Зачем всё это представлять? Разве мы не можем побыть вместе прямо здесь и сейчас? - Хах, пожалуй… Но знаешь, ты отвратителен, - довольная лыба выдаёт несерьёзность обвинения. - С чего же? - Ни на одной из наших встреч даже мускул не дрогнул, я был почти уверен, что тебе давно и дела нет. - Я просто умею смиряться с некоторыми вещами… И терпеливо ждать. Юкичи немного ослабил хватку Огая и повернулся в его объятиях, чтобы оказаться лицом к лицу. Так близко… Как давно они не были так близко? Губы сами потянулись за поцелуем. Лишь факт происходящего пьянил. Они то едва касались, то бешено сплетали языки, затягивали до нехватки кислорода, а после рвано кусали и сминали губы друг друга. Получалось ужасно странно и даже несколько неуклюже, но парочку почти мурлыкающих от удовольствия котов это совсем не заботило. За окном, не заботясь людскими делами, лил дождь.