Настольные игры

Корчной стоит в дверном проёме, скрестив руки на груди. Серый костюм, тёмные очки, небрежное курение сигареты — всё эти признаки говорят о том, что причина по которой Карпов сюда пришёл весьма неубедительна. — Неужели не поможете проанализировать партию? — ещё раз просит Карпов, нервно переминаясь с ноги на ногу. — У тебя целый штаб, а ты сюда пришёл, нахера? — кривит губы, ищет какой-то подвох, оглядывая Карпова. На нём лёгкая рубашка с закатанными рукавами и светлые брюки. Мальчик ерошит волосы, зная эту слабость Корчного. — Виктор Львович я устал от них. Устал от вашего укрытия. Виктор, пожалуйста, давай повторим то, что было раньше, — выходит скомканно, Толя нарушает зону комфорта, стягивая очки. Корчной взрывается, хватается за отвороты чужого пиджака: — Что именно тебе нужно? Выиграть, как в матче претендентов? Что? Толя так и стоит потерянный. Очки выпадают из рук: — Перестаньте прятаться за ядовитыми фразами. Я ни за что не поверю, что у вас пропало желание удить рыбу. — А ты стал дерзким! Рискуешь, — Корчной наклоняется за очками, затем уходит вглубь номера, не закрывая дверь. Жест явно приглашающий, Карпов этим пользуется. Корчной сидит на кровати, напротив него большой стол с шахматами, чётками, какими-то бумагами и табуретка. — Удивляй, — командует Виктор Львович. Толя расстёгивает пуговицы рубашки, плавно покачивая бёдрами под воображаемую музыку. — Какой смелый, — произносит Корчной, расставляя ноги немного шире и ослабляет узел халата. Карпов запускает рубашкой в Корчного, вышагивает из ботинок, отшвыривая их в сторону, ловит горящий изучающий взгляд, брюки падают на пол, затем бельё и Толя немного тормозит. — Неужели всё? — подтрунивает Корчной. Игра ему нравится. — Ошибаетесь, — Толя задумал небольшую шалость, он перекладывает бумаги и переставляет доску на табуретку, виляет задницей. Затем берёт с доски чёрного ферзя, и садится на стол, разведя ноги. Пялясь на Виктора, мальчик гладит себя, перемещаясь к члену, в несколько движений приводит его в готовность. Перемещает взгляд на промежность Виктора, там кое-что показалось из-под халата. Полный порядок. Карпов ложится на поверхность стола, упираясь к краешек пятками, разводит колени, чтобы предоставить Корчному на безобразие полный обзор. — Виктор, дай крем, — закусывая губу в ожидании происходящего, просит Толя. Корчной в тумбочке прикроватной копается, крем подносит и место на кровати занимает, чтобы наблюдать. Мальчик поливает кремом ферзя, вводит в себя, стонет громко и пошло, имитируя далёкие прошлые встречи. — Хожу ферзём, жду короля, — Карпов выгибается в спине, приглашая. Корчной не понимает, кто от такого представления может удержаться, он сбрасывает халат и подходит к Толе, сначала любуясь его раскрасневшимся лицом, разметавшимися по столу волосами, а затем перехватывает руку негодника, извлекая ферзя и отбрасывая в сторону. Он привлекает к себе Карпова, потихоньку входя, целует мягко, но Карпов захватывает инициативу и целует страстно, кусая, вылизывая чужой рот. — Резче, — отстраняясь к уху, выдыхает мальчик и обхватывает чужие плечи. — Как я скучал, — добавляет, царапая спину наманикюренными ногтями. — Плохо ведёшь себя, Толенька, руки, — рычит Виктор и хватается за волосы, чтобы оттянуть, открыть доступ к шее, кусать, поставить засос на ключице. — Не уберу. Быстрее, — Толя дышит тяжело, ощущая несколько капелек пота, спустившихся с виска. Виктор Львович прекращает акт, командует: — На живот. Толя переворачивается на столе и Виктор снова принимается, с новой силой набирает темп, позволяя себе вбиваться в послушного мальчика. Скучающие на столе чётки идут в ход, он обводит ими шею Карпова и прижимает тело к себе, временами натягивая чётки то сильнее, то слабее, управляя ими одной рукой, ловящему от новых ощущений кайф и страх мальчику, а другой надрачивая его аккуратный член. Корчной целует его макушку, шумно выдыхает, с губ мальчика слетает его имя и они с разницей в пять толчков кончают. Виктор отстраняется, кидает чётки на пол и прижимает мальчика к себе, утягивая на кровать. В сонной послеоргазменной неге Карпов прижимается сбоку, обнимает холодными ногами, Виктор недовольно шипит, нащупывает покрывало и как-то неровно старается накрыть обоих. Чуть-чуть опомнившись, Корчной тянется к тумбочке за сигаретами, закуривает. Толя недовольно морщится, отстраняясь и выбираясь из кровати, приглашает: — Докуривай, а я в душ. Там продолжим. «Как он жил эти два года?» думается Виктору Львовичу. А что будет после конца их матча, он не хочет представить. Предпочитая сам матчевый процесс, ведь Толя придёт к нему ещё не один раз…