Неподвластность их душ

Проснулся Винсент уже в психиатрической больнице в знакомых белоснежных мягких стенах. Через решетку на окне открывался вид на главную больничную аллею, обрамленную разноцветными деревьями в пышных кронах. Было раннее утро и за окном пели птицы. Ноги Винсента двигались весьма посредственно, а руки слушались плохо. Попробовав подняться, он понял, что полностью не может это сделать. «Голова… Где моя одежда? Опять эта полосатая пижама…» — подумал Винсент. Осмотревшись, он понял, что лежит на кровати и покрыт одеялом полностью. Рядом на столике лежала стопка книг, на которой рядом стояла бутылка с водой. Он аккуратно поднялся на ноги и медленно пошел к двери. Запертая дверь никак не отреагировала на его движение. — Эй! — крикнул он. — Ау! Можно, я на секунду выйду? У меня голова кружится! … Сколько сейчас времени? Там наверное ещё нет никого… Юноша вновь услышал громкий птичий гомон за окном и успокоился. По коридору раздались шаги и он быстро добрался до кровати и сделал вид, что он спит. Дверь открылась и в комнату вошел Мистер Вустер в длинной белом халате. Увидев, что юноша спит, он вздохнул, подёргал его за плечо, но так и не смог его разбудить. — Как сильно его ударило. Санитары постарались, — прошептал он сам себе, — какие ножки крепкие однако. Один пинок и человек холодок… Он ощупал голову Винсента и под его пальцами мягко зашелестели волосы. Другую руку он держал на ноге Винсента, прижимая её к кровати, словно хотел проверить его упругость. Повертев по очереди то одну, то другую ногу юноши, Мистер Вустер перевел взгляд на его лицо, в котором, как ни странно, не было ни малейших следов его обычного выражения. — Загляденье, — сказал он себе и положил ладони ему на щеки. — Бледности нет и вен не видно. Волосы мягкие, густые, без единого седого волоска, а ноготки какие красивые. Хорошо кормят сразу видно. Винсент приоткрыл глаза и Мистер Вустер тут же убрал руки. — Я никуда не пойду, — сказал он тихо. — И не трогайте меня… Мистер Вустер с жалостью поглядел на юношу. — Что ты мне сделаешь? Ударишь? Такие действия в мою сторону имеют страшные последствия. Разве ты не искренний ценитель мужских прикосновений? Ох, что может начаться в мужских палатах когда они узнают о таких подробностях! Сверкай пореже своим личиком и ножками. Винсент плотно сжал губы. По его лицу было видно, что он напряженно размышляет, и Мистер Вустер подумал, что было бы неплохо привлечь его внимание к чему-нибудь другому. Еще пять минут он прошелся по его руке, потом начал трогать щиколотки и колени. — Уберите уже свои руки и идите работать, — раздраженно сказал Винсент — Вы ни то что не в моем вкусе вы даже просто не нравитесь мне. Мистер Вустер состроил виноватое выражение лица и опустил руки. — Надо же какие мы капризные! Неужели твой зеленоглазый любимчик симпатичнее? Как по мне похож на цаплю… Очень острый нос и бледный весь как уксусом напоенный. У него из особенностей разве что глаза, а в остальном незаурядный скучный мужчина. Винсент пару раз глубоко вздохнул, прикрыл глаза и замолчал. «Да как у него только язык поворачивается! Приглушённые цвета в сочетании с ярким зелёным делает его таким уникальным! А его голос… Отсутствие вкуса на лицо…» — подумал парень, но сразу же вспомнил о только что сказанном и подумал, что это даже к лучшему, потому что ласковое чувство, которое он так старательно внушал себе поддерживало его сознание в более-менее сносном состоянии. Гнев потихоньку утекал из него и вскоре он ощутил странную вялость и апатию. На завтрак он опоздал, но, к счастью, большая часть людей уже ушла, и он смог спокойно поесть. Его решили все-таки накормить так как юноша не ел уже почти сутки. Кукурузная каша никогда раньше не казалась ему такой вкусной как сейчас. «Руки синие из-за этого тока. И ноги тоже… Фиолетовый как слива хожу…» — думал Винсент, пережёвывая кашу и с горечью прислушиваясь к шуршанию занавесок на окне. Проведя рукой по щетине на подбородке, он подумал, что не хочет становиться пугалом даже в таком месте. Он смог выпросить бритву у санитара и под его наблюдением побрился. Мыло работало хуже пены для бритья и больно щипало кожу, но, к счастью, это были мелочи. Пара царапин на кожей не беспокоила Винсента — он вообще не замечал ничего вокруг, отрешившись от всех окружавших его реалий. Он хотел принять душ в своей палате, но его, как и всех остальных погнали в общий душ, который они принимали по очереди. Через полчаса с этим было покончено и Винсента провели в небольшую комнату отдыха, где он лег на диван и прикрыл глаза. Его охватила апатия — было так странно лежать в этой комнатке и никуда не торопиться. Рядом сидели два пациента и обсуждали футбольные новости, глядя в телевизор. Смирительная рубашка показалась таким уютным матрасом, что он погрузился в неё с головой, пытаясь хотя бы на короткое время забыться. Когда он открыл глаза, телевизор уже стих, а два пациента откинулись на спинки стульев и посапывали. От них пахло, как всегда — смесью антибиотиков и спирта. Винсент поднялся, подошёл к подоконнику и, глядя в окно, стал размышлять о том, куда его занесла судьба. Солнце едва встало и даже сквозь стекло было видно, что асфальт пестрит грязными следами и полосами вырванной травы. Над ближайшей высоткой расплывалась тоненькая красноватая полоска дыма. Весь день прошёл в тишине, нарушаемой гудением вытяжки и плеском воды в стоке. Когда стемнело его попытались напоить очередной дозой дурманящих лекарств, но Винсент наученный опытом запрятал таблетку за зубами и выкинул её в раковину после того, как врач проверил, хорошо ли та проглотилась. Снотворные бы могли помочь ему не слушать ночные вопли пациентов, но травить себя он не хотел — это было не в его правилах. Ночью его, как обычно, отнесли, чтобы ударить пару раз током и отправить назад в палату. К сожалению частое использование ударов током делает человека совсем вялым и плохо соображающим — во время одного из них Винсент, вместо того чтобы молча сжаться в комок и принять удар на грудь, дико закричал, и его руки вцепились врачу в горло. Стало понятно что его травмировали слишком сильно, но разбираться с этим ночью никто не захотел и юношу бьющегося в эпилептических конвульсиях оставили в покое. Реанимация пришла к нему только утром — доктор был уверен что с ним произошло что-то не серьёзное и у него не может быть никаких проблем, но вскоре стало ясно что он не может стоять на одном месте дольше нескольких секунд и постоянно падает на пол. Кто-то из медсестер пожаловался что он отбивается от врачей и медсестер пытаясь вырваться из рук, а кто-то добавил, что он видит какие-то разноцветные фигуры в поле зрения и спрашивает доктора, что там такое. Он находился в здравом уме, но чувствовал себя крайне неважно и совершенно не соображал что происходит вокруг. В итоге его перевели в палату реанимации и несколько часов он лежал в коме, в окружении разбуженных врачей и медсестер, которые пытались понять что же с ним случилось. К счастью ему хватило ума не задавать никаких вопросов, и он не пострадал от их чересчур бурной реакции. Придя в себя он первое время лежал в постели стараясь понять что с ним произошло, но никакой ясности у него так и не появилось. Он попытался подвигать ногами, но они почему-то не двигались, и он стал думать что ему может мешать какой-то тяжелый груз лежавший у него на груди. Он пригляделся к себе и убедился что тело его совершенно свободно от груза, но он по-прежнему абсолютно не чувствовал своих конечностей. «Даже самый маленький глоточек воды был бы сейчас кстати, — подумал он, — да вот только кажется санитарам не до меня» — он стал размышлять о том как ему следует себя вести дальше. Но в голову ничего не приходило и тогда он сел на кровать свесив ноги с кровати и стал смотреть на них. Синюшность ступней была просто фантастическая — вернее они имели какой-то странный нежно лиловый оттенок. Руки были перевязаны потому что он вновь их рассек о решетку, отчего на запястьях появились зияющие раны, а на ладонях остались полоски содранной кожи. Бил озноб и по его телу все время пробегала волна то ли холода, то ли жара и казалось что где-то в душе включился автоматический градусник который выдает информацию о внутренней температуре тела. Он попытался встать, но не смог удержаться и со всего маху влетел в стену. Он решил больше не рисковать, и пока есть время спуститься на первый этаж больницы. Оттуда можно было позвонить и связаться с друзьями или Скоттом. Он дополз до кресла-коляски и кое-как докатил его до дверей. Там сидел санитар и внимательно читал какую-то книгу. Он поглядел на проехавшую по коридору инвалидную коляску и спросил. — Куда это вы так торопитесь, гражданин? Винсент махнул рукой в сторону двери. Санитар поправил очки и равнодушно посмотрел в ту сторону, куда махнула рука Винсента. Когда он повернулся обратно к книге, Винсент уже был возле лестницы. — Мне кажется будет плохой идеей идти по лестнице, — пробормотал он. Найдя лифт он поехал вниз. Спуск оказался дольше чем он предполагал, так как пороги лифта оказалось довольно весомой преградой. Но Винсент сумел преодолеть и это препятствие. Телефон ему так и не дали аргументируя это тем что он ещё не отошёл от эпилептического припадка, после которого он вряд ли сможет хорошо разговаривать.