Неподвластность их душ

Винсент не выходил из подвала сутки и домашние начали беспокоиться, но они осознавали что скорее всего спит после ночной работы или чего-то подобного. На самом деле у Винсента вовсю играло весеннее обострение, которое не проявилось весной, но ударило по организму сильным морозным утром, когда под ногами был обжигающий ветер. Но он этого не замечал и усердно усмирял свое возбуждение, бормоча, при этом что-то бессвязное. В душе у него не было ни страха ни даже тревоги, а была одна только воля где властвовал только чистый восторг. Сначала этот восторг мало-помалу разлился на всю часть, но вдруг Винсент заметил что вокруг все стало уменьшаться и отступать — это было похоже на падение в бездну и когда он заметил, что находится на самом дне, мир сделался еще меньше чем был. Его наконец-то отпустило спустя одиннадцать часов интенсивных попыток успокоиться, но это как раз не было большим его достижением. «Почему так медленно в этот раз?! Обычно после первого раза отпускает в течение десяти минут» — думал Винсент чувствуя, как ватный воздух вырывается из его рта при каждом выдохе — «Кретин! Псих! Извращенец! Ненавижу…» — от этой внутренней перебранки у него першило в горле и уже хотелось пить, чтобы очистить его от угольков вспыхнувших в сердце и тем самым утихомирить свою боль. Влечение к Скотту росло с каждым разом и казалось ему уже не только приятным, но и необходимым. В нем возникало чувство, что именно через страсть он сможет найти выход и приобрести уверенность, что может все или почти все, а после чего станет и впрямь достоин недостижимого идеала. Винсент стер руки в кровь, но не отступал — он решил действовать грубо, но последовательно и действовал только так. Этот взрыв безумия приносил какое-то таинственное очищение, после которого Винсенту иногда удавалось уже не испытывать тяги к Скотту, а спустя какое-то время она опять становилась невыносимой. Не испытывать страсти к опекуну было трудно по той простой причине, что он почти всегда находился в соседней комнате. А если он вдруг оказывался в одной комнате с Винсентом, тот неизменно натыкался на этот невидящий взгляд. Винсент знал, что может спокойно держаться на расстоянии, но не смел придвигаться к своему покровителю или прямо подходить к нему. Они смотрели друг на друга, словно ждали неизвестно чего, и понимали, что один непременно будет побежден в этой борьбе. Иногда Винсент видел, как трепещут ресницы Скотта, или тот делал ему странный жест, и Винсент замирал в сладкой истоме. Пока мужчина готовил ужин, Винсент терпеливо ждал в двух шагах от двери, иногда даже подглядывал за ним в щель между шторами. Однако Винсент не самый терпеливый из людей и скоро почувствовал, что не может больше усидеть на месте. Тихо подойдя со спины он по традиции лизнул его в плечо и приобнял за талию. Ничего не произошло, и Винсент нахмурился. — Что такое? Почему ты не вздрагиваешь? Ты такой очаровашка когда растерян, но больше не смущаешься. Есть кто-то другой человек смущающий тебя? Скотт выпрямился, и Винсент чуть не отскочил от неожиданности, когда увидел, что мужчина усмехается. Он взглянул на него с недоумением, а затем и с ужасом, заметив, что уголки его губ чуть приподняты и обнажают ровные белые зубы. На этом странные метаморфозы закончились и лицо Скотта вновь приняло обычные черты, за которыми, как знал Винсент, скрывалась суровая и непредсказуемая личность. — Я знал что ты нападёшь. Так долго высматривал меня из укрытия, а мне и прятаться то негде. Ну кто еще может так незаметно подобраться к человеку? — с иронией произнес Скотт, совершенно не обращая внимания на испуганно глядящего на него Винсента. — Винсент…руки… Эван сейчас дома и ему вряд ли хочется смотреть на нежности двух мужчин. Ты ведь не против? — улыбнулся он, и молодой человек, поняв, что краснеет, тяжело вздохнул. Винсент опустил глаза. — Я трогаю твои ноги и это не выглядит пугающе. Без брюк они были бы намного приятнее на ощупь. Я трогал твои щиколотки ради интереса когда делал первую скульптуру и они у тебя просто прелестны… Но прекраснее выступающей линии позвонков нет ничего на свете. Интересно на какие изгибы он способен? Сможешь ли ты прогнуться от резкого толчка так что и заметить не успеешь? Я бы потрогал твою спинку в этот момент, — Винсент невольно сжал ладони и Скотт напрягся. — Я очень рад, что ты со мной откровенен, но сексуальные фантазии это уже твоё личное дело, — сказал он спокойно и дружелюбно. — К тому же я не уверен, что смогу осуществить все твои фантазии. Я не очень пластичен и всегда несколько однообразен в движениях. В доме Эван так что не надо об этом… Винсент на секунду задумался, а затем спросил. — Эвану вот-вот восемнадцать так что думаю в этом нет ничего такого. Ты же проводил с ним «ту самую» беседу? Опекун похолодел. Лицо его застыло, а взгляд стал совершенно неподвижным. «Я честно пытался! Не надо осуждений! Я рассказал то что, смог! Я знаю как это необходимо, но в конце концов это такая тяжелая тема! Если бы не это, то был бы полный комплект идеального воспитания…» — пронеслось в голове у Скотта. Винсент, видимо, прочел его мысли и повторил свой вопрос. Скотт вспыхнул и тихо сказал. — Разумеется! Лет в пятнадцать он уже знал что его в мир не звезды принесли! И про защиту там что-то говорил… В общем говорил да! Винсент выжидательно смотрел на него, но Скотт молчал. — Это все? А про «особые мужские перепады»? А про подготовку к свиданию? А про виды контрацепции? Презервативы это действительно хороший способ, но есть гормональные контрацептивы и игнорировать изучение их особенностей как то несолидно. Скотт упрямо молчал, а его взгляд затуманился. В наступившей тишине слышен был только постукивание ножа по доске и тихое дыхание Винсента. Наконец он поднял голову. — Ну возможно некоторые детали упустил, но не думаю что сейчас вспомню какие именно. Не думаю что дело дойдет до «этого»… Он… Ну он другой! У него немного по другому это все работает… Винсент с сомнением покачал головой. Скотт прочистил горло и кивнул. — Бедняжка… Наверное очень пугается когда с ним происходит что-то что ему не привычно. Он и так изолирован, а ты ещё и не договариваешь такие вещи. В комнате вновь воцарилась тишина. Скотт погрузился в какие-то свои мысли. Затем он резко встрепенулся и посмотрел на вход. Там стоял Эван искавший свои лекарства. — Винсент! Нельзя подглядывать когда Скотт готовит! Это должен быть сюрприз! Отпусти быстро! Он потянул брата за футболку и отошел на несколько шагов. Винсент покраснел и посмотрел на свои руки, но все же отпустил Скотта. — Ладно мой преданный надзиратель… Ты тоже на кухне так что мы оба подглядываем. Эван нахмурился и хотел что-то сказать, но Скотт положил руку ему на плечо и что-то зашептал ему на ухо. — Идите лучше погуляйте пока я готовлю. Заодно и аппетит нагуляете. При этом Скотт кивнул на бутылек стоящий на краю стола. Винсент с Эваном переглянулись и, взяв сумки, покинули кухню. Как только они вышли на улицу, Скотт закрыл дверь и вернулся к готовке. Винсент решил поподробнее узнать о мнении Эвана по поводу слов Скотта. Когда они подошли к спортивной площадке у школы. — Эван! Смотри там чирлидеры! В первом ряду вон как стараются, а ты как считаешь? Младший брат крутил головой, стараясь рассмотреть странных людей. Винсент заметил, что Эван бледен и как-то по-особенному тих. — Жуть… Они слишком быстро двигаются и у меня кружится голова. Но одежда красивого цвета! Небесный цвет! Он о чем-то похож на голубой, но чуть розоватый. Винсент заметил, что что-то странное происходит с Эваном, но списал это на переутомление и попытался его разговорить. — Не нравятся чирлидеры? А девушки в библиотеке которую ты посещаешь? Они наверное менее активные… Эван нервно передернул плечами. — Они тоже пугают очень сильно… Зачастую девушки накрашены, что создаёт иллюзию симметрии, а я не могу её воспринимать и в моих глазах они выглядят как монстры со страниц книг Стивена Кинга. Винсент не знал как ему подступиться и тогда он решился. — Эван, ты знаешь что я хочу тебе сказать. Ты должен был к своему возрасту хотя бы раз влюбиться… Эван посмотрел на Винсента и побледнел еще больше. — А я не хочу! — Отозвался Эван поднимая глаза. — И вообще я не должен влюбляться ни в кого. Люди мне кажутся очень жуткими особенно с темными глазами и выраженными телами. Винсент хотел было спросить что он имеет в виду, но Эван, казалось, был не в состоянии больше говорить. — А как насчёт баскетболистов? — выдавил он из себя. — Они вроде достаточно хорошие ребята, но я никогда с ними не пересекался… Эван в последний раз нервно провел рукой по лицу и закрыл глаза. — Я больше не хочу об этом говорить, — прошептал он. — И какие ещё баскетболисты? В нашем городе нет женских групп так что причем тут вообще это? Они уставились друг на друга, и тут Винсент догадался в чем дело. Эван вообще не понимает ничего о человеческих отношениях и чувствах. Социализация его так и не коснулась и вряд ли затронет в будущем. А может быть, это только кажется, и что бы о нем не говорил доктор, это всего лишь скрытый комплекс скрывающийся в глубине его души.