Кто ты, Эола Лоуренс?

— Кто ты, Эола Лоуренс?       Звон стеклянной бутылки и бордо граничил с истерией. Эола, осведомленная обо всех правилах этикета, включая винного, нарочито нарушила свою форму подачи известного экземпляра из винокурни Рагнвиндр. Она медленно отставила бутылку, наблюдая, как кровавые пятна оскверняют белоснежную скатерть. — По-моему, ты и так это знаешь, капитан, — хладнокровным голосом она полоснула по широкой груди своего командира. — Я не должна оправдываться в своих поступках, если они не помешали выполнению задания.       Кэйа Альберих растянул губы в кошачьей улыбке в привычной себе манере, пропуская мимо ушей напускную колючесть собеседницы. Солнечный свет за окном в его кабинете огораживал широкоплечий силуэт, приходилось немного щуриться, чтобы выцепить выражение хитрого лица. — Безусловно, ведь приказано было только обеспечить безопасность группе лиц, и ты прекрасно справилась с миссией, — не обращая внимания на распространяющиеся по столу пятна, мужчина взял несчастную бутылку и подлил себе в бокал, заодно и в два других неподалеку от своего. — Но распри, которые вы устроили на весь регион, попортили репутацию Ордо Фавониус.       Эола сморщилась, как будто кто-то подмешал ей горчицу в любимый пирог прибоя. О её стычках с аристократией знал любой, на кого покажешь пальцем, но не смотря даже на это капитан всё равно поручил именно ей сопровождать представителей одного из самых заносчивых кланов Мондштата — нет, не Лоуренс. Мысль доложить о ситуации магистру Джинн, чтобы мирно устранить ещё не назревший конфликт, отлетела вместе с внезапной мыслью, что её испытывали. — Я отчиталась в документации, как всё было на самом деле, — кивнула она в сторону папки со своим именем и фотографией на обложке. — Меня спровоцировали грязными обвинениями.       Кэйа взял папку, чтобы снова пробежаться глазами по строчкам, исписанным аккуратной каллиграфией. В отчёте действительно в нейтральных красках был расписан инцидент с одним лордом Н., который осмелился нелестно высказаться конкретно об Эоле. Выражения «недальновидная особа, позорящая семью», «клеймо всей репутации аристократов» и другие тому подобные пестрели ярче всего; Альберих зацепился за них, долго всматриваясь, и уже после переведя взгляд на девушку напротив. — Мне казалось, ты достаточно гордая, чтобы обращать внимание на слова какого-то старого брюзги.       Рыцарь, едва совладав с желанием отвернуться, вперил в него свои глаза, вызывающе, мысленно перенося капитана на первое место в списке людей, нуждающихся в обязательной мести. — Верно, я гордая. Именно поэтому не позволю кому-то так о себе говорить, — медленно проговорила она, словно специально, чтобы можно было прочесть по губам всё сказанное вслух. — Если старик будет жаловаться, я приму наказание, но моё отношение ко всему этому не изменить.       Чужой смешок вынудил её вздрогнуть. Смех Кэйи напоминал трещины в толстом слое льда — резкие и внезапные, опасные. Альберих отложил папку и опустил голову на руку в скучающем жесте, чуть прищуриваясь. Снежный барс, устроивший одиночную охоту. — Мне и самому нет дела до аристократишки, — улыбка стала ещё шире. — Но я хочу знать, кто ты в первую очередь: представитель богатой семьи, пусть и отвергнувшей тебя, или рыцарь Ордо Фавониус, принесший клятву верно служить и оберегать свой народ?       Красное вино красиво переливалось, купаясь в лучах солнца. В бокале Лоуренс видела собственное отражение, и выглядела она отнюдь не дружелюбно. Подобные вопросы всегда вызывали негативную реакцию: кровь внутри потихоньку закипала, но внешне она в любом случае осталась бы неприступной ледяной крепостью. — Предлагаешь выбирать между наследием и душой?       Барс сделал прыжок. Кэйа закрыл глаз и откинулся на спинку кресла, расслабляясь. За окном пролетели птицы, переключая внимание на живописный вид Сидрового озера. Из штаба организации открывались одни из самых лучших видов, но даже они шли вразрез с тем, что было видно из Собора Барбатоса. — Я получил ответ на свой вопрос. А ты что думаешь? — не поворачивая головы, поинтересовался капитан.       Третий участник разговора — фигура, восседавшая чуть поодаль от главного стола — слегка шелохнулся. Господин Дилюк закинул ногу на ногу, скользя безразличным взглядом по Эоле. Дыхание спящего вулкана было донельзя обжигающим, поэтому, чтобы ледники не дали трещину под его влиянием, пришлось чуть съёжиться. Для Лоуренс, которая спокойно могла бросить вызов начальству, такое было ещё слишком рискованным делом.       Рубины в глазах молодого лорда сверкнули. — Она уже сказала, что готова понести наказание, копаться в истоках не вижу смысла, — кратко ответил он, после недолгого разглядывания виновницы собрания, на которое попал по воле случая. — Как свидетель, я подтверждаю всё, что написано. Не сдержавшись на прямые оскорбления, госпожа (Эолу передёрнуло на этом слове) Лоуренс ответила аналогичным образом.       Честно признать, именно Дилюк предотвратил возможную войну между наследниками разных семей. Пока окружающие стояли и молча наблюдали за происходящим, он вышел из толпы и вмешался в ситуацию. Говорить про то, что заметил, как мягкие белые руки рыцаря стали покрываться ледяной корочкой, не стал.       Капитан покачал головой, а потом взял свой бокал и сделал глоток, довольно мурлыкнув себе под нос. Другие наполненные бокалы так и остались нетронутыми, позже ему влетит за то, что перевёл подаренную бутылку, но сейчас Кэйю это совершенно не волновало. — И какое наказание ты бы назначил? Магистр Джинн ещё не знает о том, что произошло, но у меня уже есть какие-то идеи, пока что хочу послушать, что предложишь ты. — Хм… — Рагнвиндр, в отличие от своего брата, казался безучастным. — Отстранение от основных полномочий на несколько дней и работа в казармах.       Слишком суровое наказание за неосторожные слова. Эола впервые посмотрела на него, стараясь сохранить максимальное хладнокровие. Но холодный огонь оказался гораздо сильнее её выстроенной крепости, и она нахмурилась, позволив себе проявить неправильную эмоцию. Он ведь был там и своими глазами видел, что происходило на самом деле.       Дилюк ответил многозначительным молчанием. — Как строго. Спасибо! Не знаю, может быть, так и поступим, если магистр Джинн отвергнет мои предложения, — командир легко поднялся, а вслед за ним и остальные. — Прямо сейчас пойду и доложу обо всём, а то забуду ещё… Лоуренс, ты пока свободна, мы вызовем тебя для вынесения приговора. Из штаба ни ногой.       И так же легко выпорхнул из своего кабинета, оставив их двоих наедине. Он всегда умел скрывать серьёзность, она ему банально не шла. Эолу это донельзя раздражало.       Девушка повернулась к Дилюку, как только дверь закрылась. — Несмотря на то, что ты вынес такое решение, я благодарна тебе. Спасибо, что не сказал, почему это произошло.       Пальцы ещё помнили покалывание от выступившего на коже магического льда, а сердце — сильное негодование после услышанных слов. Она подробно расписала, что сказал ей господин Н., однако не всё решила включить в свой отчёт.       Молодой лорд прикрыл глаза, слегка улыбаясь. Улыбка — румяный закат на фоне пожара из облаков. — Это была проверка и для меня, — уже более мягко сказал он. — Считай, наказание получили мы оба.       Ущемлённая гордость — ничто, когда задевают то, чему принадлежит душа. В ушах снова зазвенели визгливый голос и крики о том, что Ордо Фавониус давно изжило себя и под предводительством притесняющего аристократов магистра расцвета у Мондштата не будет. На обещание пересчитать кости каждому рыцарю Эола решила моментально реализовать свою месть.       Но ей помешали. — Капитану сразу же детально доложили о cсоре, — сказала Лоуренс. — Не стоило этого делать.       Дилюк не стал отвечать, решив остаться при своём мнении. Он видел, что подчинённая его брата нуждалась в защите, пусть и никогда не признала бы этого. А ему, защитнику спокойствия жителей родного города, такая задача как раз по силам. — Кэйа не будет выносить чрезмерно суровое наказание, он получил то, чего хотел. Ты решила отстаивать честь организации и взять вину на себя, чтобы не втягивать других и разжигать конфликт ещё сильнее.       Лорд приблизился к столу, беря свой бокал. Его огненные волосы и глаза сливались с цветом ароматного вина. Эола уловила жар у себя на щеках и смущённо опустила голову, но не глаза, продолжая внимательно следить за тем, что делал собеседник.       Рагнвиндр кивнул, разрушая её крепость окончательно, оставляя только медленно-медленно испаряющиеся руины. И перед тем, как сделать глоток, тихо проговорил: — Спасибо, что показала нам, кто ты на самом деле.