О блохастых кошках и запахе костра

Детская дружба – вещь поистине удивительная, самая чистая и искренняя, наполеннная совместными переживаниями и радостными событиями. И проблемами. Большими. Особенно для родителей, ведь часто бывает так, что одну проблему ты производишь на свет самостоятельно, а еще одна с недавних пор непременно идет в комплекте. У Сычжуя и Цзинъи не было ни одного не стать близкими друзьями. Способствовали этому и общие интересы, и найденный на улице блохастый кот, которого мальчишки непременно захотели вылечить, и родители - братья, со всех сторон. И если Сичэнь еще закрывал глаз на многие выходки драгоценных сына и племянника, оправдывая их каждый раз одной фразой: «Ну и что, что (вставить нужное по ситуации, в которую влезли неугомонные ребята), зато у них детство есть», а Усянь даже поощрял ребят творить пакости («Главное, себе не навредите, и если что случится – бегом ко мне»), то вторым родителям, Ваньиню и Ванцзи лучше на глаза не попадаться до следующей жизни. Мальчишки до сих пор не понимали, кого из двух они боялись больше: первый, отец Цзинъи, мог накричать и даже ударить мокрой тряпкой, но гнев его проходил так же быстро, как и начинался, а второй, отец Сычжуя, мог часами монотонно рассказывать о правилах приличия и о том, где они должны признать свою вину или даже заставить эти самые правила переписывать. Но, если выбирать из двух факторов: нарваться на гнев отцов или остаться совсем без приключений, то оба мальчика, без сомнений выберут второе. И как уж обойтись без происшествий, если на горизонте замаячит такой же как они, третий сорванец, Цзинь Жулань, приходящийся обоим мальчуганам двоюродным братом, сын тетушки Яньли. - Вы заметили, - напряженно прошептал Цзян Ваньинь, отец Лань Цзинъи, - Слишком тихо. Подозрительно. - Что-то мне подсказывает, не математика их так увлекла, - поддакнул вмиг насторожившийся Ванцзи. - Дай детям поиграть, давно не виделись, - легко улыбнулся Лань Сичэнь. - Уже забыл, как они целовали блохастого кота? Или как разбили зеркало на машине соседки? – напомнил о недавних событиях Цзян Ваньинь. - Или как пришли с подорожником на коленках, - продолжил Лань Ванцзи, - На который плюнули предварительно. Решили, что так будет чище. - Да пусть зацелуют всех блохастых кошек в округе и заплюют хоть все подорожники, зато иммунитет работать будет, - намеренно умолчав о разбитом зеркале попытался оправдать мальчишек Сичэнь. - Скорее глисты, - возразил его супруг. - Вот и появится первый опыт ухода за питомцами, - хохотнул Вэй Усянь, совершенно неаристократично отпивая горячий чай с характерным звуком, но под грозными взглядами мужа и брата тут же притих. - Сичэнь, проверишь, чем они там заняты? – улыбнулся Вэй Усянь, уже предавшийся ностальгии по своему детству. Неужели, Цзян Чэн уже забыл, как сам точно так же миловался с каждой встречной собакой? Или то, как вместе они сооружали бомбочки из реагентов, украденных из кабинета химии, чтобы после подложить под дверь самым неприятным учителям? Или то, как в юности они вместе залезали в огород к доброжелательной старушке-соседке и воровали ароматные яблоки, и, если повезет – спелую малину и клубнику? Это сейчас, будучи взрослым, он понял, что та старушка специально высаживала плодовые деревья и ягоды поближе к забору, чтобы соседские детишки могли беспрепятственно полакомиться, но тогда – тогда каждое украденное яблоко приятно отзывалось в груди сладким послевкусием экстрима и чего-то запретного. Вэй Усянь еще прекрасно помнил, как в детстве с Цзян Чэном они клялись на мизинчиках, что никогда не станут скучными взрослыми, и что детей ругать не будут, как их матушка, но прошло время, и, кажется, обещание, данное много лет назад продолжает держать только один из них. Из теплых, пропахших ностальгическим детством мыслей Вэй Ина вывел непривычно взволнованный голос брата его мужа, Лань Сичэня. - Детей нигде нет.