Яичница для дракона

- Я должна идти, - Чан Ми осторожно высвободила руку, которую все еще сжимал Янсинь. - Не могу отпустить, просто не могу. - Не говори глупости, мы знакомы всего несколько дней, откуда бы взяться таким сильным чувствам? - Ошибаешься, мы знакомы уже несколько месяцев. Каждый мой день начинался с пожелания доброго утра тебе, мой Малыш. Каждый день заканчивался, когда я желал спокойной ночи тебе, мой дорогой Шеф Кимчи, - глаза Чан Ми округлились. Надо же было быть такой глупой. Было же сразу понятно, что он и есть Горшок Любви. Дебильный ник, блин. - Представь, как я страдал и мучился, пытаясь принять свою любовь к парню. Сколько бессонных ночей провёл у монитора, вглядываясь в твои черты, движения, слушая твой голос. Мне кажется, я даже стал понимать русский язык. И вот, когда я смирился и, наплевав на всё, приехал, чтобы найти своего Малыша, ко мне пришла ты в дурацком парике и нелепом наряде. Я почти сразу узнал тебя, хоть и не понимал зачем. А потом что-то произошло, и я не понимал что. Мне кажется, что я схожу с ума. Видимо, так и есть, раз слышу голос в своей голове, заставляющий меня совершить непоправимое. - Значит, мне не показалось? - Чан Ми всматривалась в глаза Янсиня, пытаясь рассмотреть в их глубине отблески пламени, - ты действительно пытался меня убить? - Почему ты не боишься, почему не убегаешь? - Потому что ты всё ещё держишь меня за руку. - Я не могу отпустить... Они молча стояли у кромки воды, держась за руки. Чан Ми не боялась, мелодия, что она слышала, давала ей силы и веру в то, что он не причинит ей вреда. - Музыка предков, вот что это такое, - она произнесла это вслух и в её памяти всколыхнулись картины. Прекрасная девушка, стоя по колено в воде, поёт, протягивая руки к солнцу. Янсинь удивленно смотрел на Чан Ми. - Ты тоже её слышишь, эту музыку? - Чан Ми кивнула. - Я думал, всему виной моё безумие. - Наверное, мы оба безумцы, - Чан Ми набрала побольше воздуха в грудь и выпалила на одном дыхании, - Внутри тебя кто-то сидит. Он меня ненавидит и ещё он весь в огне. Когда ты пытался меня убить, вокруг тебя тоже полыхало. Из этого, я делаю вывод, что твоё тело захватил какой-то огненный демон, который почему-то ненавидит именно меня. Янсинь моргнул пару раз, прежде чем начать говорить. - Это похоже на то, что я чувствую. Но ответь мне, кто сидит внутри тебя? Кто, настолько сильный, что превращает твои глаза, в два зеленых озера? Я отчётливо видел сверкающие молнии в их глубине. Кто дает тебе силу остудить тот огонь, что горит во мне? - Я не знаю, я не помню ничего, только какие-то обрывки. - А кто тот странный старичок, который появился из воздуха и растворился так же, унося тебя с собой? - Не понимаю, о чем ты, - Чан Ми стало немного не по себе, как много она не помнит? - Иди ко мне, - Янсинь о̒бнял её за плечи, всё ещё сжимая руку, не в силах расстаться с первым и таким желанным прикосновением. Он почувствовал её растерянность, но единственное, что мог сделать - это только обнять. Он и сам был растерян. Чан Ми доверчиво прижалась к его груди. “Вот и хорошо, - думала она, - будь что будет. Хватит отнекиваться и искать оправдания. Я люблю его, пусть это и нелепо после нескольких дней знакомства, при чём, не совсем удачного.” Может, нам вместе сходить к шаману? У вас есть шаманы? Кто? - Чан Ми даже не сразу поняла, о чём он. Так не хотелось прерывать эти минуты полного покоя и растворения в другом человеке. Ну, шаманы, которые демонов изгоняют. А, экзорцисты. У нас этим занимаются экзорцисты, люди, посвятившие себя Богу и церкви. Не думаю, что они нам помогут. Но попытаться стоит. Конечно, в вашу церковь мне не очень как-то. Может, есть ещё варианты? Даже не знаю, никогда не интересовалась этой темой. Пойдём, я провожу тебя. А ты можешь не уходить? Янсинь, я должна, меня мама ждёт. Они шли медленно, не торопясь, обоим не хотелось расставаться. Говорили обо всём и не о чём. Просто болтали. Вспоминали её мастер класс, много смеялись. Правда Чан Ми постеснялась признаться, что рыба на самом деле была несъедобной. Янсинь рассказывал, как пересматривал десятки раз выпуски “Шефа”, как восхищался пареньком на экране. Как восхищение переросло в нечто большее. О своем походе в гей клуб он тоже рассказал, они долго смеялись вместе. Они не сразу заметили, что оказались на шумной и многолюдной набережной, настолько были поглощены друг другом. Они просто шли, просто переставляли ноги, шаг, ещё шаг... - Ай красивая, дай погадаю, всю правду скажу, а что не скажу, то не правда. Дорогу им преградила молодая цыганка, одетая по последнему писку моды, цыганской, конечно. Вся яркая, пёстрая и шумная. - Позолоти ручку, не то гадания не получится. Любую монетку, я не прошу много, просто такая красавица, хочу что-то хорошее тебе сказать. - Нет, спасибо, мне это не нужно, - Чан Ми всегда неловко чувствовала себя в такой ситуации. И ведь как специально, из всей толпы, эти гадалки набрасывались всегда именно на неё. - Кто это, Чан Ми, и что она от нас хочет? – Янсинь с удивлением наблюдал за буйством красок, кружащимся вокруг них. - Это цыганка, местный колорит, так сказать, погадать хочет. Идём скорее. - Подожди, раз она гадает, может и демона изгонит? - Янсинь, ну что ты как маленький, веришь всему. Тоже мне, гадалка, просто немного знаний по психологии, и всё. Наговорит ерунды целый воз и оберёт до липки, идём же. - Что это вы, дамочка, честную цыганку шарлатанкой обзываете? - на чистейшем английском возмутилась девица. - Ого, - Чан Ми даже поперхнулась, - ничего себе, прогресс, - а вы неплохо говорите на английском. - А как иначе, Одесса - портовый город, иностранцы частенько прогуливаются. Профессия вынуждает идти в ногу со временем. - Вот как… - протянула Чан Ми, и с большим интересом посмотрела на гадалку. - Ну что ж, простите, если обидела вашу профгордость, но нам действительно это не нужно. До свидания. - Подожди. – Янсинь стоял, как вкопанный. - Гадай мне, цыганка. Что тебе нужно, хрустальный шар, амулеты, талисманы? - Руки твои мне нужны. Все эти атрибуты оставь себе для забавы. - Ого, - подумала Чан Ми, пытаясь сдвинуть его с места. Но Янсинь уже протянул руки цыганке, и та, хитро глянув на Чан Ми, принялась внимательно изучать линии на ладонях. Не прошло и минуты, как она отбросила от себя его руки и попятилась. - Эй, подожди, а как же предсказания? - но яркой девицы уже и след простыл, - что ж такое? Что она там увидела, раз так испугалась? - Да ничего она не увидела, просто поняла, что взять с нас нечего, вот и сбежала. Давай я вызову тебе такси, ты же не доберешься сам. - Может, ты меня проводишь? - он так посмотрел на неё, что решимость Чан Ми на секунду пошатнулась. Но обещание, данное маме, взяло верх, и она сказала, как отрезала: - Нет, идём, вон стоянка такси. Она посадила его в машину и что есть духу побежала домой. Благо, отсюда было уже недалеко. Вот только Янсинь, отчаянно жестикулируя, убедил водителя высадить его за углом. Он решил во что бы то ни стало разыскать странную девушку-цыганку и расспросить, что же так её напугало. Задача была не из лёгких. На набережной толкалось много народу. Кто-то прогуливался, кто-то торговал. Все были заняты делом. Но вот мелькнула группа в ярких юбках. Рассудив, что видимо это одна организация, судя по одинаковой униформе, а значит искать беглянку следует именно там, он направился прямиком к ним. Женщины всех возрастов поначалу бросились к нему, лёгкая добыча, к тому же иностранец, но та самая девушка вдруг пронзительно закричала: «Бенг рогЭнса»! (Черт с рогами. Цыганск.) Пестрая толпа дрогнула и схлынула, как береговой прибой, выставив впереди себя странное существо, с головы до пят закутанное в чёрное тряпье. Судя по длинной курительной трубке, это был старый, можно сказать совсем дряхлый старик. Из под когда-то клетчатого платка на морщинистое коричневое лицо спадала прядь седых волос. - Марьяна, переводи, - пискнуло существо, выдохнув густую струю голубоватого дыма, и Яньсинь определился, что это все-таки старушка, но такой колоритный образ он видел только в старых заграничных фильмах. Девушка, которая ранее подходила к ним, неохотно выдвинулась из толпы и встала рядом. «Наверное старуха - это их босс», - рассудительно подумал он. - Что нужно тебе, мил человек? Марьяна переводила быстрой скороговоркой, стараясь не смотреть на Янсиня. - Я хочу знать, что так напугало вот эту девушку? - А с чего ты решил, что она испугалась? Я её позвала, вот она и убежала. - Послушайте, матушка, вы же зарабатываете себе на жизнь гаданием? Ну так и погадайте, только я жду правду. Если не обманете, заплачу щедро, обещаю! Старая цыганка недолго колебалась, поплевала на ладони, поёрзала ими по бокам своей необъятной юбки и протянула к нему свои изуродованные временем руки. - Ну, и чего ты ждешь от меня? - Правды. - Правду ты и сам знаешь, только верить не хочешь. - Знаю или нет, мое дело, хочу от тебя услышать. - Ну, милок, тогда внимай... В давние-давние времена, когда люди ещё не знали, что такое мобилка и даже раньше, появился в нашем мире… - Янсинь? Я тебя везде ищу, - к странной группе мелкими, но очень быстрыми шажками приближалась тетушка Ци. - Ты куда пропал и что это за люди? - О, явилась, нежить, пробормотала старуха, и вдруг заверещала: - «Тэ скарИн манн дэвЭл»! (Чтоб тебя Бог покарал. Цыганск) И очень выразительно сплюнула на землю, прямо под ноги тетушки. Толи от слов, толи от плевка, толи от всего вместе, но реакция тетушки Ци поразила всех. Было ощущение, что ей под ноги бросили шипящую гадюку, и она, вскрикнув, отпрыгнула на целый метр назад. - Янсинь, что это такое? Тебе нельзя вступать в контакт с этими варварами, а ну, марш отсюда, - она метнулась обратно, ухватила своего сыночка за шкирку и поволокла за собой. И ту произошло невероятное. Мгновенно скучились и почернели облака. Со стороны моря послышался рев. И, словно на потеху изумленной публике, появился водяной смерч. Исполнив танец фуэте, он тут же рассыпался, низвергая вобранную в себя солёную воду обратно в море. Ему на смену торопился штормовой ветер. Первое, ещё не очень сильное столкновение с воздухом, старуха грудью приняла на себя. Её скрюченная спина распрямилась, тряпьё на ней взметнулось, она стала похожа на ворону, которая стоя на лапках, неистово хлопает крыльями. В распахнутых руках появилась корявая клюка и, потрясая ею, старуха заорала во всю глотку: «Изыди, нежить пресмыкающаяся!» Далее ещё более странно. Тётушка отбросила своего подопечного в сторону, и в припрыжку помчалась прочь по набережной, цыганка за ней, размахивая клюкой и крича что-то, что было уже невозможно разобрать. А ветер гнал и гнал эту странную парочку, вовлекая в неистовый хоровод пыль с мостовой, прохожих, шляпки, зонтики, пустые пластиковые бутылки и цветные обертки… Янсинь не сразу опомнился. Под радостное улюлюкание цыган, крики и вопли прохожих, его тоже вслед за тетушкой и старухой нёс штормовой ветер. Не думал, что тётушка такая прыткая и уж тем более эта цыганка-босс… Вон как рванули, - задыхаясь от быстрого бега, стараясь не споткнуться, думал Яньсинь, - интересно, что она кричит, что ей надо от моей приёмной матери? Прохожие, поневоле вовлеченные в стихию, с невероятным азартом принимали живое участие в этом безумии. Всё закончилось внезапно, ветер наткнулся на каменную преграду, а тётушка оказалась загнана в угол. Янсинь с недоумением смотрел на родное, обычно очень дружелюбное лицо, сейчас оно превратилось в один сплошной звериный оскал. Упёршись спиной в стену, этот зверь шипел и брызгал слюной. “Наверное, безумие заразно”, лихорадочно соображал Янсинь, - что же делать, вызывать скорую помощь?» Боковым зрением он заметил, как воздух справа шевельнулся, зарябил, и вот уже к нему подходит Ольга. Та самая продюсер и мама Чан Ми. Слегка опешив, Яньсинь не нашел ничего лучшего, как сказать: - Здравствуйте, мама Чан Ми, как поживаете? Вы уже кушали? Ольга сочувственно похлопала его по плечу и направилась в самую гущу события. Завидев её, цыганки расступились, а тетушка Ци перестала шипеть и начала оглядываться по сторонам, не понимая, где она и что происходит. Наконец взгляд её остановился на Янсине. Увидев знакомое лицо, тётушка расплакалась и бросилась к нему. Что там происходило дальше, Янсинь не знал. Он как мог, утешал тетушку по дороге домой, увозя её подальше от этого кошмара. Внутри бушевала ярость. Как они посмели? Первой мыслью было идти в полицию. И что он скажет? Немного поразмыслив, он зацепился за тот факт, что цыгане послушно расступились перед Ольгой. С одной стороны, это было не удивительно. Перед этой женщиной неопределенного возраста и просто сногсшибательной красоты расступались абсолютно все. Все двери открывались, и даже цветы и листья на деревьях, казалось, раскачивались в такт её шагам. Но было кое-что ещё. Как она там оказалась? Откуда появилась? Все эти мысли не давали ему покоя весь оставшийся день и всю ночь. Как результат, на утро у него нарисовались огромные круги под воспаленными глазами. Скрыть под гримом такое будет не просто. На съемочной площадке с максимальной интенсивностью кипела работа. Что-то двигали, что-то тащили, подвешивали, прикручивали. Янсинь постарался незаметно проскользнуть в свою гримёрку. Не вышло. Марта зорко наблюдала за всеми входами и выходами, стоило ему ступить на площадку, она тут же вцепилась в его рукав и защебетала, как милая птичка. Во всяком случае, ей так казалось. - Дорогой, нам помешали вчера нормально пообщаться, - она на всякий случай оглянулась. Нет ли по близости этой бестактной гримёрши, - предлагаю продолжить наше знакомство в более приятной обстановке. Но её слова, заранее отрепетированные до глубокой интимности, ударялись, как об стенку горох, и никак не производили должного эффекта. - Что? - Марта была в бешенстве. Он глупый или притворяется? Да любой двуногий уже давно пускал бы слюни и исполнял все её прихоти. А этот дурачком прикидывается. Янсинь не особо слушал о чём скрипит Марта, он искал глазами Чан Ми. И нашёл. Она стояла у кресла продюсера, опершись на стол, и смотрела на него. Когда их взгляды встретились, она презрительно усмехнулась и приподняла стаканчик с кофе, как бы салютуя ему и его даме. “Это что, ревность? – неожиданно обрадовался он, - ничего себе, а это приятно, даже очень. Да ради такого, я готов потерпеть эту пилу. Что она там говорит?” - Ну же, не будь таким букой, пригласи девушку в ресторан, а там, кто знает, куда нас занесёт кулинарный экстаз. - А ведь ты права, Марта, я просто обязан пригласить девушку в ресторан! Марта захлопала в ладоши. - Наконец-то! Вот и славно, дождись меня после съемок, я покажу тебе самые шикарные места в этой провинции. - Зачем? – вяло отозвался Янсинь, не сводя глаз с Чан Ми. Марта проследила за его взглядом и всё поняла. Ты что, дебил? – она зашипела ему в ухо, почти так же разъяренно, как вчера шипела тетушка Ци, но Янсинь только поморщился, - ты кем себя возомнил?! - Это мой мужчина, так что, милочка, ступайте в свою гримёрку, поправьте макияж. А то ведь слюнка капает, не хорошо. На вас же люди смотрят, - Чан Ми укоризненно цокала язычком, покачивая головой. Янсинь боялся пошевелиться. Во-первых, его милая Малышка стояла рядом и нежно держала его под руку. Во-вторых, она назвала его Своим. И, в-третьих, что за сногсшибательная фурия стояла сейчас рядом с ним? Это была его Чан Ми, но, как будто она вытянулась, округлилась. Короткая стрижка, что раньше торчала как попало, обрела невероятно женственную форму, дразня слегка оттопыренными маленькими ушками и нежной шейкой. Она даже подкрасилась, совсем чуть-чуть, Янсинь заметил это только потому, что часами вглядывался в её лицо раньше. А она мило улыбнулась, развернулась и повела его за собой. Тот шел рядом, как послушный щенок на поводке, не в силах отвести взгляд от того места, где заканчивалась шея и начинался вырез блузки. Очнулся он только тогда, когда Чан Ми резко остановилась и скрестила руки на груди. - Чан Ми, ты что, сердишься? - С чего бы это? - Значит, ревнуешь? - он улыбался во весь рот, как же он счастлив. - Вот ещё, к кому, этой силиконовой долине? Исполненная чувством собственного достоинства, она продолжала насмешливо улыбаться. Её фигура, посадка головы, всё выдавало в ней врожденное благородство. - Не согласится ли моя невестушка сходить со мной в ресторан после съемок? - Никакая я тебе не невестушка! Не надо к словам цепляться, я просто тебя спасала. Случайно вырвалось, прости, не подумала. - Да-да, согласен со всем, что ты скажешь. Так что насчет ужина? - Я подумаю, - милостиво ответила Чан Ми и ушла, постукивая маленькими каблучками. “Даже туфли на каблуках надела” – Янсинь продолжал улыбаться, глядя ей в спину. Надо же было втрескаться в парня, чтобы в итоге заполучить такую красотку. «Убей...». Жар в сердце ударил внезапно, не было никакого предупреждения. Он разгорался очень быстрою Наверное то, что сидит внутри, становится сильнее. Еще минута и разум полностью подчинится ему. Его скрючило. Опершись обеими руками о стену и закрыв глаза, он приказывал себе - надо бороться, я должен бороться. Чан Ми прокручивала эту сцену и улыбалась. Эта наглая Марта, во всю висла на Яньсине. А он-то, он, вчера сгорал от любви, а сейчас идет под ручку с другой. Ну уж нет. Она с удовольствием вспоминала, как выпрямила спину, подражая маме, как небрежно подошла к ним. Поставить на место эту куклу проще простого. Мозгов у неё нет, один силикон. А вот этого бабника проучить стоило. Ресторан говоришь? Фиг тебе! Ждёт тебя динамо, дружок. Она успела отойти на несколько метров, как вдруг почувствовала, будто её спину опалило огнём. Оборачиваться было страшно, она поискала глазами маму. Ольга уже спешила к ней, как всегда уверенно и не спеша. - Что случилось? - Мам, я не знаю, что происходит? Мне страшно. - Если тебе страшно, просто оставь его. - Не могу. И так не могу. Мам, помоги мне. Что я не помню? В глазах Чан Ми стояли слёзы, совсем как тогда, двенадцать лет назад. Вот теперь Ольга заволновалась по-настоящему, она поняла - время пришло. Да и Дракон вот-вот вырвется наружу. - Иди, посиди в моём кресле, там безопасно. Я всё устрою и отправлю тебя домой, - Чан Ми кивнула и послушно пошла в указанном направлении. Она не видела, как Ольга подошла к Янсиню, как положила ему руки на плечи и что-то прошептала. Но после этого он выпрямился, тряхнул головой и скрылся в своей гримёрке. Дома Чан Ми закрылась в своей комнате. Было невыносимо больно. Вот только она не понимала почему. Ну, хорошо, она любит его, но не может же любовь, к тому же взаимная, причинять такую боль?! Ни в одном романе про это не было ничего написано. Чан Ми рыдала, приложив руку к груди, к тому месту, где, как ей казалось, присоединяется прочный канат, связывающий её с Янсинем. Тянущая боль только усиливалась, ей хотелось бежать к нему, чтобы хоть как-то ослабить натяжение. Краем сознания она услышала, как где-то вдалеке тётя Дана поёт колыбельную. Протяжно и тоскливо. Глаза закрылись сами собой. Чан Ми уснула.