Зарази меня жизнью

21:34 30 ноября, Понедельник

Больше месяца прошло со дня смерти моего отца и Никиты. Соколов несмотря на ненависть как ко мне, так и к папе, отдал полиции своего охранника. Якобы тот застрелил Никиту, после того как тот убил моего отца. Меня как будто там и не было. Кроме Вадика, Соколова и их охраны, всё это видела Марина, так зовут дочь Соколова и Кирилл. Если первая не удивила молчанием из-за отца, почему ничего не сказал Кирилл я не знаю. Вадик говорил, что его даже просить об этом не пришлось, не то чтобы заставлять. После того дня, у меня из памяти выпало ещё два дня, под влиянием огромного количества наркоты. Потом Вадик нашёл меня и увёз из города. В глушь, где один дом среди леса. Чтобы Денис выбил из меня дурь тренировками. Одного не учёл, Денис питает ко мне слабость и не выдержал моих страданий от ломки, достав мне дозу. И не одну. Короче, вернувшись с наркоты я так и не слезла. Да и меня это не волнует. Мне и так нормально. Сплёвывая кровавую слюну на асфальт, я натянула капюшон, быстро шагая по дороге. Как выбраться то теперь из этого полузаброшенного района? С собой нет ничего, кроме, кажется сломанного ребра. Сегодня день рождение Яны, на которое я уже опоздала. Вадик же не мог предупредить меня, что среди этих заброшек меня будет ждать не полудохлый барыга, а вполне себе неплохой боец. Недостаточно хороший, если судить, что наша встреча закончилась хрустом его сломанной шеи. Заметив жилые здания, я облегчённо вздохнула. Первым делом заходя в магазин, где до этого оставила рюкзак с вещами в камере хранения. Купив и сразу переодевшись в чёрные джинсы и светлую водолазку, я выбросила свои брюки и толстовку, следом и кепку с перчатками. Теперь нужно вызвать такси. Если бы не Яна, я бы вряд ли ещё когда-то вернулась в дом, на пороге которого убили моего отца. И дело не в том, что мне тяжело или больно. Я искренне надеялась никогда больше не встречать Кирилла. Это было бы самым правильным поступком, но я не могу объяснить этого Яне. Но ничего не может помешать мне пересекаться с ним как можно реже. Об этом я думала всю дорогу в такси и, блять, именно Кирилла увидела первым. Он как и я только приехал. К счастью или нет, с ним была Марина. Мы и не поздоровались толком, было похоже на приветствие людей, которые друг друга совершенно не знают, некоторые боятся. От Марины волнами исходил страх, причём скорее не именно передо мной, я уже давно научилась такое чувствовать, а перед тем, что Кирилл может от неё уйти. Оказавшись в доме, поздравляя Яну, с кем-то здороваясь, я разбивала себя на части внутри. Меня устраивает, что он не один, так проще держаться на расстоянии. Но, блять, я не хочу держаться на этом, грёбанном растоянии. В конце концов, я допилась до состояния похуй и перестала думать обо всём и обо всех. Пока на руке не разошелся шов. Не знаю от чего, возможно как-то зацепилась, но заметила только когда рукав водолазки намок и стал бордовым. Не без труда найдя ванную, я сняла водолазку, смотря на руку. Десятки мелких царапин, не особенно глубоких и одна огромная сука, которая решила разойтись. Это получилось случайно, я хоть и думаю постоянно о смерти, не хочу закончить так, стараюсь причинить себе боль, но не довести до конца. А тут кожа разошлась сантиметров на восемь, про глубину и говорить нечего, расхреначилось всё. Кровь не останавливалась несколько часов, шла быстрым, густым потоком. Вика зашила, как обычно, но я же сама аккуратность. Под швом пузырилась кровь стекая на пол большими каплями. Прикрывая руку своей водолазкой, я надеялась найти аптечку. Хотя бы забинтовать её. Боль мелко била вокруг пореза, а внутри невыносимо тянуло. Моё любимое чувство. Боль. Только она помогает чувствовать, что я ещё жива. Услышав, что открывается дверь, я её не закрыла, идиотка, я обернулась, не сразу подумав, что в лифчике и с окровавленной кофтой в руках. — Что случилось? — в дверях стоял Алиль, судя по входящему на его телефоне, он хотел поговорить в тишине. — А-а. — я вздохнула. — Ничего. Бинт есть? — Наверное. Надо спросить. — он качнул головой, убирая телефон. — Подожди. — Ага. Алиль вышел, я выдохнула, сев на бортик ванной. Весь пол закапала кровью. И джинсы себе. Водолазка уже полностью пропиталась, я взяла какое-то полотенце. Морщясь от боли убрала водолазку, которая успела прилипнуть и приложила полотенце. Когда снова появился Адиль, я даже обрадовалась. — Спасибо. — взяв аптечку, я увидела большие пластыри, что будет кстати, под бинт. — И не смотри. — тут же, я поморщилась убирая полотенце. — Пиздец. — Адиль забрал у меня аптечку, оказавшись непозволительно близко. — Мозгов нет, да? — Какой там. — я вздохнула, стараясь не выдать того, что мне больно, когда он вытер кожу вокруг пореза. — Нахуя? — Чтоб было дохуя, не донимай. Блять. — я всё-таки зашипела от боли, когда по руке потек какой-то антисептик. — Резать не больно было? — Адиль в свою очередь только усмехнулся. — Это случайно. — я вздохнула. — Оно и видно, судя по количеству. — Адиль быстро приклеил пластырь, качая головой. — Спасибо. Ещё раз. — смотря как он открывает бинт, я слабо улыбнулась. — Никогда бы не подумала. — Что? — Что ты бываешь вот таким. — Я по-твоему мразь бесчувственная? — Да нет, просто, не знаю, как-то всё это не вяжется. — С чем? — С первым впечатлением. Наверное, не знаю. — бинт был завязан и уже окрашивался красным. — Какая уже разница? — я поняла, что не все люди, которые меня изначально бесят, обязательно плохие. — Выпьем? — Пошли. — Адиль усмехнулся, я для него, явно абсолютно непонятный человек. — Только... — Мне бы одеться, знаю. — я качнула головой. — Во что? — Не знаю, что-нибудь найдём. А понимаю ли я себя? Нет. Определенно. Я вообще раскисла в последнее время, дело не в порезах, а в том, что я чувствую эту боль. Не зря Денис сказал, что пора мне уходить. Я потеряла концентрацию и медленно возвращаю человечность. Проще говоря, работать на Вадика стало не только тяжело из-за каких-то чувств, но и из-за того, что наркотики делают меня слабее. Замкнутый круг, с ними я слабею, теряя возможность разумно мыслить. А без них схожу с ума и становится ещё хуже. Я не успела ни выпить, ни даже спокойно спуститься вниз, мне позвонила мама. Стыдно как-то, но мы с ней даже не говорили с последней встречи. И да, меня не было на похоронах отца. Оставшись в коридоре, чтобы ответить, Адиль пошёл к кому-то в комнату, дабы найти мне что-нибудь. — Привет, мам. — Алиса, а ты где?— эта интонация, слышала сотни раз, но всё же вздрагиваю, отчаяние полная безысходность в ломаном, готовом вот-вот сорваться голосе... — Что случилось? — Нам нужно поговорить, пожалуйста. — Говори. — Ты можешь приехать? — Да, но немного позже. Или давай завтра, ночь уже. — Когда сможешь. Это важно и лучше бы сделать до двенадцати. — Дня надеюсь? — потому как до двенадцати ночи осталось пару минут. — Да. — Я буду, хорошо. —Спасибо. Отключившись, я вздохнула. Не то чтобы мне совсем на неё насрать, хотя кого я обманываю? Мне уже абсолютно плевать на всё и на всех. Я готова поговорить только из какого-то чувства долга к этой женщине, которой приспичило меня родить. И зачем? — Почему всё вокруг так сложно? — зайдя за Адилем, я вздохнула, садясь на кровать. — Потому что легко, это не интересно. — он бросил мне чью-то белую футболку. — Тоже верно. Но я как-то уже не вывожу эти сложности. — Ты про отца? — честно, я боялась этой темы, мне проще не думать о нём, чем признать его смерть. — Это тоже, наверное. Я так хотела, чтобы он отстал от меня со своими ожиданиями, но никогда не хотела, чтобы вот так. Кажется, я только сейчас начинаю понимать его. — По поводу ожиданий? — Вроде того, он хотел как лучше, в его понимании. Перегибал конечно, но... Что-то меня так и несёт вот всякую грусть. — Алкоголь. — Адиль сел рядом, внимательно смотря чёрными глазами, я только поняла, что он трезвый, ну или почти, короче, гораздо трезвее меня. — Единственное, что удерживает меня здесь. — потянувшись, я легла на спину. — А ты прям всегда пьёшь? — Угу. Лет с шестнадцати. Постоянно. Каждый день. — А сейчас тебе сколько? — Двадцать, вроде бы. — Адиль засмеялся, я улыбнулась. — Это вопрос вводящий меня в ступор. — Зачем всё время пить, твоя версия. — Тяжело жить. — С ним легче? — С ним я хотя бы могу спать. А по факту, какая разница, всё идёт к концу с самого начала. — я вздохнула, вновь садясь. — Чёт меня вообще понесло, надо спать. — Здесь останешься? — Адиль улыбался, наверное мне будет стыдно завтра или уже сегодня. — Не, я пойду. К маме, точно, она поговорить хотела. — зачем-то хлопнув по кровати, я встала, от не долгого лежания, я качнулась от головокружения. — Тебя проводить? — Будет очень кстати. То ли, я давненько так много не пила, то ли наркотики ослабили организм совсем. Но... Давно я не чувствовала себя настолько пьяной. Сейчас как никогда хотелось, чтобы меня кто-нибудь забрал из капкана плохих, пьяных мыслей. Только выйдя в коридор, до меня дошло, что является причиной головокружения. Остановившись, я прислонилась к стене. — Мне надо... — рука немела, обжигая болью. — Типо жгута что-то. — Её зашивать надо. — Адиль посмотрел на абсолютно мокрую повязку на моей руке, с неё уже начало капать. — И кто это будет делать? Я щас упаду. Секунда, вспышка боли, тошнота и кромешная темнота. Это было не надолго, я думаю. Открыв глаза в той же комнате, лежа на кровати, я увидела Вику, больно тыкающую мою руку. — С пробуждением, моя прекрасная росомаха. — Иди нахрен, чё ты тут делаешь? — морщась, я хотела сесть, но Вика зашипела на меня. — Руку тебе перешиваю. Твоя блондиночка позвала меня на день рождение, хотела зайти в туалет, а тут ты. С очередным мужиком. — Я тебя умоляю. — Что? Этот тоже ничего. Сейчас подштопаем и будешь как новенькая, почти. Что с ребром? — Что с ним? — в ответ Вика тыкнула пальцами в ребро, я стиснула зубы, чтобы не вскрикнуть. — Возможно перелом, дышишь плохо. — Да и хрен с ним, заживет. — Бандаж купи, хотя бы. Снизить нагрузку, я сделаю перевязку, лёгкие пробьешь себе. — Ладно. Поняла. Несколько минут в тишине, Вика закончила с моей рукой, оставив на свежем шве новую повязку. Еще потыкала мои рёбра и пришла к выводу, что это трещина. Тем более плевать. Ушла я не прощаясь с Яной, за что выслушаю потом, но мне хотелось свалить побыстрее. Чувствую себя максимально дерьмово сейчас. — Алиса, — ко мне на улице подошла Марина, я остановилась, молча ожидая её речь. — Можно спросить? — Побыстрее давай. — закурив, я посмотрела на дом где ждёт мама, там стояла незнакомая машина, кажется Jaguar. — Это про Кирилла. — Избавь меня от этого, не нужен мне твой парень. Расслабься. Уходя, я вздохнула, нужен и больше, чем я могу представить. Вот только почему? Я ж и не знаю его толком. Блядская жизнь, почему всегда так сложно? Ещё и Адиль на меня как-то странно влияет. Выругавшись, поняв чья машина у дома, я скрипнула зубами. Когда уже будет скучно и просто?