На чужой стороне

Вэй Ин сам предлагает. Просто понимает — это единственный вариант. Просто знает — другого, особо, и нет. Разве что надеться грудной клеткой на меч, но он как-то не привык использовать настолько жалкие варианты. Хотя, может, и стоило бы. У Вэнь Чао дурной взгляд. Глаза его лихорадочно блестят, пока на лице растягивается самодовольная ухмылка. Он поддергивает рукава богато расшитых клановых одежд и горделиво вздергивает подбородок, хорошо понимая, что война уже, считай, выиграна, и он здесь — хозяин. Даже если это владения другого ордена, если это далекая от Цишани Пристань Лотоса. Вэнь Чао явно не нравится Пристань. Просто, сама по себе. Не то убранство, не тот воздух — он здесь тоже теплый и удушливый, но влажный, тяжелый, наполненный запахом лотосов и пряностей. В Цишани воздух пахнет огнем и металлом, и совершенно сухой. Даже если сжечь здесь все и наполнить войной, все равно будет не то. И слишком далеко от дома. Но отец разрешил сжигать только в крайних случаях. Можно было бы соврать, что крайний случай наступил, что Юньмэн Цзян воспротивился воле Верховного заклинателя, да что угодно, и сделать по-своему. Но Вэнь Чао лень. Ему не интересен этот орден, не интересна Пристань, и даже под предлогом сбежать из-под сурового взгляда отца и насмешливого взгляда старшего братца он бы выбрал менее водянистое местечко. Вот владения Ланьлин Цзинь ничего так, подошли бы, да Гуаншань слишком верткий и уже успел повилять хвостом перед Жоханем, чтобы его орден вычеркнули из списка недругов. Впрочем, Чао еще подумает, не потребовать ли ему расплаты за дерзкое поведение главного наследничка Цзиней — Цзысюаня. Но сначала ему нужно убедиться, что не будет проблем от Юньмэн Цзян. И, конечно, получить от этой унылой поездки что-нибудь свое. Вэй Ин почти срывается на ответные обвинения, когда Вэнь Чао напоминает о его поведении на Перевоспитании. Цзян Чэн дергает его за рукав, отвлекая в последний момент, когда Усянь уже раскрыл рот, чтобы насмешками довести второго молодого господина Вэнь до красноты вровень с его одеждой. А Вэнь Чао словно только этого и ждет. Хищно щурит взгляд, фокусируя все свое зрение на нем, напрочь игнорируя и Цзян Фэньмяня, и Юй Цзыюань. — Делаем так, — елейным голосом продолжает он свою речь, — Я забываю о том, что Пристань Лотоса укрывает беглецов, а наследник клана Цзян участвовал в тех оскорбительных по отношению к ордену Вэнь событиях, но забираю Вэй Усяня. Раз он всего лишь адепт ордена Цзян, никак не связанный с вами кровью, да еще и такой плохо воспитанный, что приносит ордену одни проблемы — разве не будет мое предложение за благо? Теперь Усяню приходится держать Цзян Чэна, ринувшегося вперед с ясной целью силой затолкнуть поганое предложение вэньца ему же в горло. Прежде, чем шок от эхом разошедшихся по парадной зале слов успевает схлынуть, прежде, чем посыпятся возражения, Вэй Ин, не долго думая, вообще не думая, если честно, всего лишь ухватившись за шанс взять на себя всю вину и оставить Пристань целой, с напускным весельем кричит: — Я согласен, согласен! Сдаюсь с повинной, если этот сердитый господин снимет все обвинения с ордена Юньмэн Цзян! — На его губах играет широкая улыбка, что явно сбивает Чао с толку. Тот едва ли ожидал такого поворота, но находится быстро, усмехаясь в ответ. Усяню не нравится, как блестят и темнеют его глаза, но он думает, что ему просто показалось в неровной пляске факелов. — Хорошо, — Чао щелкает пальцами, и один из свиты тут же достает откуда-то из глубин походного плаща свиток. — Вот соглашение, уже подписанное моим отцом. Отклонение от него не допускается и карается уничтожением ордена. Полагаю, все предельно ясно, так что на этом я вас оставлю, — Чао не склоняется, как требует этикет, совершенно игнорируя то, что статус людей перед ним выше. Победа отца придает его и без того бесконечному тщеславию новые силы. Он лишь бросает короткий взгляд на Усяня, чуть склоняя, как-то по-звериному, голову в бок, что Вэй Ина пробирает дрожью вдоль позвоночника. — Все будет хорошо, — улыбается Вэй Ин дяде, шиди и шидзе. Встречается с холодным взглядом госпожи Юй, думая, что странное сожаление в чужом взгляде ему мерещится. Раскланивается и сбегает по ступеням вниз, встречаясь взглядом уже с Вэнь Чао, тоскливо думая, что вот злорадное довольство в этих глазах ему не мерещится точно. Чао даже не трогает его. Лишь приказывает своей страже окружить, после чего выходит прочь. Вэй Ин знает — тот не против, если он учинит беспорядок по пути. Тогда у него будет шанс вернуться и сорваться на ордене. Поэтому, пытаясь придать себе уверенности или хотя бы напустить уверенный вид, Вэй Ин только ухмыляется и шагает следом навстречу своему концу. О, он уверен, ничего хорошего из этого не выйдет. У края территорию Юньмэна Чао приказывает заблокировать его меридианы и сдать ему меч. — Откуда ж у меня меч, второй молодой господин Вэнь? — Усяня пронимает обреченное веселье. То состояние, когда, кроме смеха над собой и дурной ситуацией, не остается больше ничего. Смеется он иронично, прищуривая глаза, но не отпуская взглядом чужое холеное лицо. — Я же в плен сдавался, зачем мне было брать меч с собой? — Сейчас он только рад, что спешно сунул Суйбянь Цзян Чэну за пояс перед тем, как выйти к Вэнь Чао. Отдавать любимый меч в руки этому поганцу совсем не хотелось. Пусть полежит на сохранении в Пристани Лотоса, даже если возвращаться к нему никогда не придется. Судя по лицу Чао, тот раздосадован и разозлен такой неудачей — заполучить себе подобный трофей и сломать меч на глазах Вэй Усяня было бы отличной идеей, первой на пути в его желании изломать гордого упрямца. И такая неудача. Бежать за мечом обратно в Пристань уже глупо, остается лишь смириться с тем, что эту партию он проиграл по своей же глупости. — Ты! — Рычит он со всей досадой, подстегнутой еще и чужим смехом. — Чжулю! — Телохранитель возникает за спиной господина в тот же миг, и смех Усяня обрывается. Он притихает, дыша поверхностно, ощущая, как мрачное веселье сменяется стылой паникой. Про Сжигателя Ядер он совсем забыл, настолько тихим тот был, следуя за Чао тенью и никогда не привлекая к себе внимания. Не то, чтобы Вэй Ин не понимал, чем может кончится его решение сдаться Вэнь Чао, но со всем своим упрямством и нежеланием унывать надеялся, что сможет что-нибудь придумать и выбраться. Без золотого ядра шансы на то, что у него что-нибудь получится, стремительно катились к нулю. И пусть он и тогда не стал бы отчаиваться, но все же предпочел бы ядро иметь. На этих мыслях и чистых инстинктах он делает пару шагов назад, пытаясь увеличить расстояние между собой и Чжулю, размышляя, не самое ли время уже дать деру. Но они все еще у границ Юньмэна, а сзади его под локти подхватывают стражники, и момент сомнения крадет у него момент для побега. Наверное, эта паника отражается на его лице, потому что вид у Чао становится довольным. — Не выжигай все, — неожиданно говорит Чао, паскудно ухмыляясь. — Не хочу, чтобы он сдох слишком быстро. Чжулю никак не отвечает, не меняется в лице, только четким шагом приближается к слабо подергивающемуся в руках стражников Усяню. Тот панически дышит, дергает вывернутыми руками, но никак не может решить — бежать и подставить дядю Цзяна или терпеть? Чжулю не ждет итогов его решения. В его ладони зажигается черное пламя, а после ладонь оказывается прижата… не к груди. Усянь ощущает нестерпимый жар, расходящийся от прижатой к животу руке, извивается в руках стражи и надсадно дышит, панически прислушиваясь к току энергии внутри. Внутри жжет, сильно жжет, огнем лижет изнутри меридианы, от чего те отмирают, боль тонкой раскаленной иглой ударяет в грудь и отступает в тот же миг. Усянь обвисает на руках стражников, ослабев, переводя дыхание, но чувствуя, что в груди все еще теплым комом вьется духовная энергия. Но только там. Очевидно, что большинство меридиан вдоль тела, по которым та текла раньше, сожжены до тла. Это не так страшно, — успокаивает он себя в мыслях, — это еще можно восстановить. Это еще терпимо. Чао наблюдает за происходящим с жадным блеском в глазах и широкой ухмылкой, подходит ближе, но не трогает Усяня, только склоняется так, чтобы заглянуть тому в глаза — у Вэй Ина совсем нет сил держать спины прямо, а голову поднятой, перед глазами все плывет, а дыхание застревает в груди, оседая шумными выдохами на губах. — Это предупреждение, — почти шепотом, проникновенно, выдает Чао и все с той же ухмылкой отходит, жестами указывая стражникам ослабить хватку. — Ладно, возвращаемся домой. — Вэй Ин не успевает рассмотреть, что происходит вокруг, только слышит шум и копошение рядом, а после ощущает, что его утягивают на меч — один из стражников грубо толкает его на развернутое плоской стороной лезвие, пока второй поднимается в воздух рядом. Усянь совсем не уверен, что его не пошатнет во время полета от внезапно охватившей тело слабости, но, видимо, поэтому второй стражник и остается неподалеку, чтобы помочь собрату удержать его при падении. Дорогу до Цишани он не запоминает совсем, лишь мельком видит развевающиеся красным флаги и оседает в темноту.