На чужой стороне

Еду ему присылают раз в день: воду, немного отварных овощей и хлеб. Усянь усмехается с тихим весельем: похоже на гусуланьскую диету! Хотя там он частенько сбегал в город у подножия Облачных Глубин, чтобы поживиться чем-то с б’ольшим количеством специй и вином. И здесь сбежит. Сдаваться так просто он отказывается. Надолго его не оставляют в покое. Правда, антураж следующей встречи сменяется. Зала все еще просторная, но весьма напоминает зал для наказаний. По сути, здесь ничего примечательного нет: голые серые стены из камня, несколько крюков в стенах, потолке, полу, склад кнутов и палок в углу. Даже немного пыльно. — Вижу, к нашим свиданиям ты подходишь затейливо, — мрачно веселится Усянь, зная, что Чао бесит его веселость. Так и есть, Вэнь вспыхивает злобой, раздувает в тяжелом дыхании крылья носа и указывает страже закрепить кандалы от пола к его запястьям. Приходится снова встать на колени, но у Вэй Ина в этом большой опыт — его так часто наказывали, заставляя стоять на коленях то на гравии, то на зернах, то просто на камне. Хотя, обычно, на нем было больше одежды. Треклятый Чао все еще не давал ему ничего на смену порванному ханьфу, и Усянь вынужден был разгуливать по вэньскому замку в одних штанах. Пока стражники крепят массивные железные кандалы на его руках, Вэй Ин обшаривает взглядом полутемное помещение. Так и есть, во тьме ничего не шевелится, не колышет дыханием ее занавес, но в углу все равно вырисовывается очертание человеческой фигуры. Куда же Чао без Сжигающего Ядра. Усянь ждет, что Чао снова позовет его, это было бы ожидаемо, но, кажется, сегодня у того другие планы. Когда стражники снова удаляются, как в прошлый раз, Чао выдергивает из-за пояса кнут. Вэй Ин вздыхает: наконец-то что-то знакомое. Он сам наклоняется вперед, чтобы копна волос соскользнула со спины, открывая проступающие под кожей лопатки. Чао замирает за спиной, то ли метясь, что ли сбитый с толку покорностью пленника. Вэй Ин поднимает взгляд, встречается глазами с Тьмой в углу. Чжулю стоит ровно, уложив ладонь на рукоять подвязанного к поясу меча, и смотрит в ответ. Смотрит н_а_н_е_г_о. Усянь смеется и именно в тот момент отхватывает первый удар кнутом. Гнется назад, шипит и тут же выравнивается. — Полоумный юньмэнский пес, — зло шипит за спиной Чао, размахиваясь для второго удара. Кнут шипит в воздухе, падает наискосок, задевая обе лопатки. — Извини, юный господин Вэнь, но сука здесь только одна, — Усянь только коротко прерывается, чтобы принять новый удар, и натягивает цепи кандалов, каждая из которых тянется к креплению в полу по бокам от него. — Уж не поэтому ли от тебя сбежала твоя пышногрудая мерзавка, что тебе не этого надо? — новый удар тяжелее предыдущих, Вэй Ин не успевает перехватить голос, стонет от неожиданности и боли, накреняется вперед под силой кнута. Чжулю в углу не двигается ни на цунь. Усянь смеется, когда Чао оказывается рядом, перехватывает его под подбородок и вынуждает повернуть к себе лицо. — Я вижу, ты сам напрашиваешься, — тянет он со злым ехидством, подсовывает рукоять кнута под пояс штанов Усяня, перехватив на манер рычага, дергает в сторону, от чего ткань с треском расходится. Вэй Ин плюет ему в лицо и получает пощечину. Накреняется в другой бок, но цепи удерживают крепко, не позволяя далеко завалиться ни в бок, ни подняться, только вперед или назад, и вниз. Чао обхватывает его рукой поперек торса, сжимает, фиксируя на месте, пока вторая перехватывает кнут на иной манер. Гладкое навершие оружия упирается Усяню между ягодиц, замирает, позволяя осознать ситуацию, и толкается сквозь сопротивление мышц входа. Вэй Ин неприязненно стонет, дергается, пытается поддаться вперед, чтобы соскочить, но только налегает на удерживающую его руку Чао. Как там говорил Чжулю? Представить кого-то, кто близок? Да _он_ бы никогда не стал творить такого. Вэй Ину даже мерзко пытаться представлять, забыться в мечтах. — Вся твоя проблема, Вэй Усянь, в том, что ты не знаешь своего места, — Чао почти шепчет ему на ухо, пока пальцами проталкивает рукоять кнута глубже. Тянет достать до навершия и снова внутрь, разрабатывая проход, прежде чем толкнуть еще глубже. Усянь хрипит, жмурится, отклоняет голову, чтобы избежать такого близкого касания. — В тебе ни благородного происхождения, ни завораживающей стати, одно только смазливое лицо и немного удачи. Но, похоже, удача кончилась, Вэй Усянь, — рукоять была загнана еще глубже, и Вэй Ин захрипел от того, как обожгло болью внутри. Через мгновение-другое между ног стало влажно, и его затрясло, потому что он совсем не хотел знать, от чего так. Чао, похоже, тоже удивился. Мазнул пальцами по увлажнившемуся проходу, поднес руку к лицу, растер кровь между подушечками и неприязненно отодвинулся. — Твоя беда, что, похоже, удача твоя закончилась настолько, что и твоя смазливость не спасает. — Очевидно, неожиданная «поломка» «игрушки» так разочаровала Чао, что у того пропал вообще весь настрой, и он просто поднялся на ноги, оставляя Усяня так, как было: полуобнаженным, в цепях, с торчащим из нутра кнутом. — Хотя в таком положении ты выглядишь вполне заманчиво, — ехидничая, Чао бросает взгляд в угол, оставляя приказ своему доверенному охраннику прежде, чем уйти, оттирая пальцы платком: — Прибери здесь и возвращайся. Вэй Ина колотит холодная дрожь, когда его отстегивают. Чжулю действует скупо, но довольно деликатно, тянется подхватить завалившегося вбок Усяня, но тот убирает его руку. Сцепляет зубы, запрокидывает голову, укладываясь на холодный пол и не обращая внимания на то, как холод тут же впивается в кости. Тянется рукой себе за спину, от чего-то совсем не испытывая стыда в присутствии Чжулю. То ли привык с прошлого «общения», то ли осознал, что игрушке перед игрушкой стесняться нечего. Дрожащие от боли и волнения пальцы смыкаются на торчащей из него рукояти кнута, не сразу находя силы сжать крепко. Скользят по натекшей на оружие крови, но все же ухватываются и медленно тянут треклятое оружие наружу. Из горла рвутся тихие хрипы. Чжулю смотрит какое-то время, потом поднимается и выходит. Оставляет его одного до тех пор, пока не удается отбросить хлыст в сторону. Вэй Ин позволяет себе короткую слабость, сворачиваясь на полу в клубок, и думает о том, что хорошо было бы так пролежать всю жизнь и промерзнуть насмерть где-нибудь через пару часиков. Вернувшийся Чжулю портит планы, укладывает рядом стопку новой одежды, простой, в серых оттенках. Кладет рядом бинты. Усянь с трудом представляет, что с ними делать, но начинает шевелиться и все же приводит себя в порядок. В камере его ожидаемо сваливает жар, и Усянь теряется в беспамятстве на пару дней, но когда приходит в себя — чувствует в воздухе запах лечебных мазей, а себя — вполне даже неплохо. Чао снова не заставляет себя долго ждать. Похоже, серые одежды на Усяне нравятся ему менее прежних, поэтому через пару минут очередного «вызова» Вэй Ин снова остается в одних штанах. Потом, правда, «второй господин» придумывает ему аксессуар: с псарни приносят ошейник с цепью. Усяню мерзко от того, что от кожаного толстого ремешка пахнет псом, но идея снова пробуждает в нем лишь мрачное веселье. — Вижу, твоя фантазия истончается, — за конец цепи никто не берется, она свисает от его шеи, холодит звеньями кожу на груди, и Усянь играючи накручивает ее конец на собственное запястье, играется последним звеном в пальцах. — Ну так, что у тебя там на этот раз? Давай уже, показывай, — у Вэй Ина страха ни в одном глазу, ему уже, даже, если честно, все равно. Даже если Чжулю выжжет ему ядро, от которого при мертвых меридианах мало толку. Чао смотрит на него как-то тоскливо и разочарованно. Он снова обустроен на шикарной софе в окружении яств, но в этот раз его не интересуют и они. Он вообще выглядит каким-то задумчивым. Молчит некоторое время, поигрывая в пальцах пустой пиалой. Молчание повисает тяжелым грузом, и Усянь уже собирается отпустить еще какую-нибудь глупую шутку, когда двери за его спиной беспардонно распахиваются. — Я сказал важное — значит важное! Отвалите, придурки! — развязно доносится из-за спины нахальным тоном, а его обладатель не заставляет себя долго ждать, быстрым шагом проходя вглубь до самой кушетки. Разворачивается на ходу, чтобы заглянуть пленнику в лицо, присвистывает заинтересованно, но сперва все же возвращает внимание к Чао. Тот, судя по багровеющему лицу, собирается вскинуться и разразиться бранью, когда ему под нос суют свиток. — Глава Ордена сказал найти вас, о второй молодой господин Вэнь! Что-то там важное про темные артефакты и все такое. А что это у вас тут? — Сюэ Ян переключается мгновенно, нисколько не боясь и не смущаясь ни происходящего, ни участвующих в происходящем. Ловит тот самый кислый взгляд Чао, переводит свое внимание на Усяня и махает ему рукой. Вэй Ин только хмыкает и скрещивает руки на груди. Бродить в таком виде перед Сюэ Яном ему впервые, и он внезапно вспоминает о легком смущении, кольнувшем сознание где-то на задворках. — За излишнее любопытство в Ордене наказывают плетью, ты должен знать об этом, — Чао почти выхватывает из-за пояса очередной кнут, Вэй Ин подозревает, что тот их коллекционирует. — А-а-а, — раздельно произносит Сюэ Ян, но в сторону шарахается, впрочем, тут же разражаясь смехом. — Я же просто спросил, что вы кипятитесь, господин Вэнь? Значит, это — ваш пленник? Занятно. И как оно? Радует глаз? — Два паршивца одного полета. Такой же поганец, как и ты, — делая вид, что занят, Чао разворачивает свиток, принесенный Сюем. Вэй Ин открывает рот, чтобы, наконец, тоже вмешаться в разговор, хоть перекинуться парой слов с «паршивцем», но Сюэ неожиданно весело щурится и коротко прикладывает к губам указательный палец, закованный в перчатку. Чао ничего не видит, он занят свитком. Усянь вскидывает брови, переводит взгляд на Чжулю. Тот как раз отлично все видит, но, как и прежде, остается недвижим в своем углу, пока его не окликнут. Усянь совершенно перестает понимать, что происходит. — Тогда… Господин Вэнь, подарите мне его? — Ян приближается к Усяню, хватает его за плетение цепи у самого ошейника, дергает на себя, довольно скалясь и азартно сверкая взглядом. — Он паршивец, я паршивец, паршивцы хорошо знают, где у других слабые места. — Цепь натягивается сильнее, Сюэ подтаскивает его так, что они почти ударяются носами. Вэй Ин выдыхает от неожиданности горячим потоком прямо ему на губы. — Сопротивляйся, — слышит Усянь каким-то шестым чувством, ответным дыханием на губах, а потом ощущает, как по ним широким движением проходится влажный язык. Сюэ Ян безумец, и безумия своего не скрывает, ухмыляясь самодовольно, но, если выбирать из двух зол, Вэй Ин твердо уверен, что с этим «паршивцем» он найдет общий язык быстрее. Поэтому, отмерев, дергается и упирается руками в грудь Яна, бросая недовольный взгляд в сторону явно заинтригованного картинкой Чао. «Вот любитель подсматривать!» — в сердцах думает Вэй Ин, произнося вместо этого: — Вы что, в орден всех психов тащите? Он же не в себе, я на такое не подписывался! Живот неожиданно сначала обжигает холодом, потом жаром, и по коже снова течет теплое. Вэй Ин бросает взгляд вниз, и видит, что кожу, не глубоко, но по всей длине лезвия, распарывает ножом, зажатым в руке Яна. — Ах сколько всякого можно сделать с таким хорошим материалом! Ты же выдержишь? Ты же выносливый, я знаю, — Сюэ Ян наматывает цепь на свой кулак, впериваясь взглядом в лицо Усяня, и тот уже совсем не уверен, что выбрал правильную сторону. В животе жжет, а тот все не убирает лезвия. Но, вспоминая прошлую встречу с Чао, ему становится совсем паскудно. — Эй, молодой господин Вэнь, хочешь посмотреть на его внутренности? Сделаю все в лучшем виде, — безумный смех снова проносится по комнате, и Чао, наконец, отмирает, отвлекаясь от своих мыслей. Сюэ Ян ему однозначно не нравится. Терпеть он не может этого подонка, даже если тот такой полезный, даже если умеет много интересного. Но, с другой стороны, происходящее выглядит действительно многообещающе. А он действительно не мог получить удовлетворения, потому что проклятый Вэй Усянь был н_е_т_е_м. Так какая разница, что с ним станет, если при этом он будет страдать и, наконец, получит за все свои оскорбления ордену и лично Чао. — Хорошо, — Чао обретает былое ехидство, вальяжно откидывается на спинку софы, переводя взгляд с одного на другого. Усяню, похоже, и правда больно, он даже заглох, хватая ртом воздух, очевидно, от того, что лезвие ножа врезалось глубже в плоть. — Бери. Но! — Он важно поднимает палец вверх, привлекая к себе внимание наемника, — Его жизнью все еще владею я. И если я захочу его видеть — то получу в любое время. — Ха, так получается, вы даете мне его в долг? Но тогда я не смогу играть с ним во все те веселые игры, что уже надумал… — Это так у вас в ордене ведутся дела? Теперь понятно, почему Цишань Вэнь такой гн- ааах, — Усяню приходится сцепить зубы, потому что нож снова поворачивается, дразня свежий разрез. Он уже вообще не уверен, что Сюэ Ян хороший вариант. — Не хочешь — я не вынуждаю. Если не можешь играться, не убив, то проваливай обратно в свою дыру. Ему еще рано и слишком просто подыхать, — Чао хмыкает, что на рынке торгуется, набивая цену своему товару. — А! Ладно, ладно, не буду убивать, захотите увидеться — приходите. Пойдем, сладкий, у нас много интересностей впереди! Хорошего денечка, второй молодой господин Вэнь! — Сюэ тараторит быстро, крепче ухватывает за цепь, и, наконец, убирает нож. Кровь течет крупными струями, Усянь прерывисто дышит, ослабнув за дни плена и теперь испытывая проблемы, чтобы также легко переносить повреждения, как и прежде, но идет следом, слегка прихрамывая, чтобы не дразнить порез. Оглядывается на Чао, погано ухмыляющегося на своей кушетке, и краем глаза цепляет абсолютно невозмутимого Чжулю у стены. Почему-то шаг за порог ощущается как неизведанное. Впрочем, так оно и есть — Сюэ Яна он знает лишь поверхностно, и понятия не имеет, насколько тот врал только что, а насколько говорил правду. — Блять, только не подохни по дороге, ладно? Восставший мертвец из тебя будет занятный, но я еще не доработал эту технику, чтобы утверждать, что ты восстанешь не по частям, — наемник теряет половину веселости, слабо хмурится, и стремительно шагает вперед, все еще держась за цепь, подтягивая на ней за собой под озадаченные взгляды стражи. — Мне вроде как благодарить тебя надо или пока не напрягаться? — мешая звуки с дыханием, уточняет Вэй Ин, честно стараясь идти также быстро и не спотыкаться о свои же ноги от накатывающей слабости. — Посмотрим, посмотрим. Сюда, — Ян сворачивает в очередной коридор, встаскивает его в резко пахнущее помещение. Внутри довольно темно, в комнате нет окон, ведущих наружу, и все освещается лишь только свечами, чадящими в запертом пространстве, нагнетающими запах горения и удушливый дым. — Сюда, — снова повторяет Чэнмей. Помещение похоже на мастерскую. Вэй Ин выцепляет взглядом различные инструменты, начиная от щипцов и молотков и кончая тонкими лезвиями. Видит на полках и банки с разным содержимым. В одной ему мерещатся глазные яблоки. А, может, и не мерещатся. Здесь много столов, часть из которых занята мешаниной из свитков и каких-то материалов, на одном, судя по очертаниям, угадывается человеческая фигура. Сюэ Ян толкает его на один из подобных, озабоченно суетясь вокруг, зажигая еще свечей и предвкушающе сверкая взглядом в их отсвете. Вэй Ин подтягивается на руках, усаживается на край плоскости, тянется стянуть с шеи глупый ошейник. — Я бы сказал, что тебе идет и лучше оставь, но выглядишь ты почти как мой клиент, поэтому пока сосредоточимся на чем-нибудь другом, да? — Чэнмей ухмыляется как-то совсем паскудно, но пока никак не мешает ему. Даже перестает суетиться, наконец находя, очевидно, нужный ему бутылек, а заодно и бинты. — А твои клиенты выглядят как? — скинув сомнительное украшение на пол, Усянь опирается ладонями в край стола по бокам от своих бедер, и думает, что можно было и не спрашивать. То он не видел резню, устроенную Сюэ Яном в ордене Чан. Взгляд сам собой обращается в сторону человеческого тела на соседнем столе. — Сам догадался, да? — слышится ироничный смешок. Вэй Ин шипит от неожиданности: низ живота снова обжигает. Дергается, сгибается, но не мешает, понимая, что Сюэ просто прижал к его порезу кусок бинта, вымоченный в лекарстве. — Можно нежнее? — ворча под нос, Усянь тянется забрать кусок бинта, чтобы обработать порез самому. Пальцы сталкиваются с пальцами, он чует под перчаткой грубый муляж, замещающий наемнику потерянный мизинец. Чэнмей дергается, цепляется второй рукой за его подбородок, вздергивая голову, заглядывая пристально в глаза, словно что-то искал. Очевидно, не находит, расслабленно ухмыльнувшись и отпуская лицо. — Нежнее не интересно. — Руку Усяня он отодвигает, отбрасывает пропитавшийся кровью шмот бинта, отрывает новый и снова проливает на него из стоящего неподалеку бутылька, возвращая на низ живота. — Не пойми меня неправильно. Тупица Вэнь Чао бесит, я бы с радостью вынул и развешал под окнами его папочки его внутренности. Но пока для этого не время. И он точно не заслуживает такую занятную зверушку, как ты, — Усянь демонстративно фыркает на такое обозначение, закатывает глаза, но не перебивает. — Хотя ты влез не в свое дело в прошлом, это было забавно, и я не зол на тебя. Но я не какой-то благодетель, как наши общие знакомые-даочжаны, чтобы просто так кому-то помогать. Ты кажешься мне занятным, и если понравишься мне еще больше, то обещаю, — голос Чэнмея скатывается чуть ли не в мурлыканье, пока он, довольно щурясь, рассматривает заклинателя перед собой, кончиками пальцев второй руки поглаживая Усяня вдоль бедра, пока первая все еще держала бинт у раны, останавливая кровь, — тебе здесь понравится. Правда, ублюдок Чао наверняка надумает мешаться под ногами, но нам не сложно сыграть для него пару раз, правда, сладкий? Вэй Ин закатывает глаза снова, но вместо возражений спрашивает то, что кажется ему более странным во всей этой ситуации. То, что в Цишани все больные на голову, он уже усвоил. — Как ты вообще оказался здесь? Я думал, Жохань тебя не переносит, как и ты его. Сюэ Ян смаргивает, очевидно, отвлекается от своих мыслей и снова убирает бинт, выкидывая и этот кусок. Новый смачивается в другом бутыльке. Прижимается к порезу, и после остатки бинта укладываются Усяню на колени. Он понимает это, как предложение перевязаться самому, и принимается за дело. — Я здесь и был. Просто мне перестала нравиться обстановка, и я попробовал уйти. Но ты знаешь, — Ян делает витиеватый жест в воздухе пальцами и ухмыляется, — Орден Вэнь теперь повсюду, захватил почти все территории, пришлось идти на уступки. Я почти оказался здесь на твоем положении, если не хуже, но мне помог Мэн Яо. Вы знакомы, — Видя, что Усянь хмурится, пытаясь вспомнить, Чэнмей подсказывает с веселым смешком: — Мелкий такой служка из Ордена Не. Ну, был из Ордена Не. Теперь он приглашенный заклинатель в Цишань Вэнь. И не говори ему, что я назвал его мелким. В Вэй Ине проскальзывает смутное узнавание, он припоминает кого-то подобного и слабо кивает. — Тогда как здесь оказался он?.. — Я тебе что, летописец? Хочешь — сходи и спроси. Нет, подожди. Идти самому тебе нельзя. Может, позже устрою вам встречу. А пока…. Хочешь посмотреть записи? Усянь чувствует себя усталым и замерзшим, но думает, что раз ему делают такое щедрое предложение — почему бы и нет. Узнать больше о делах, творящихся в Ордене Вэнь, ему совсем не помешает. Может быть, подвернется какая-нибудь лазейка, или что полезное. Поэтому он слезает с края стола и действительно читает разбросанные вокруг свитки, пока Чэнмей отходит к человеческой фигуре на столе, стягивая с трупа покрывало и что-то там проверяя. Усянь отстраненно думает, что ему даже не противно. Все лучше, чем кривые приставания Вэнь Чао.