На чужой стороне

Все возвращается к почти привычному ходу вещей. Они вместе разбирают свитки по Темному Искусству, Сюэ Ян иногда болтает о Иньской печати, замечая неподдельный интерес Усяня к ней, и они возятся с созданием техник на крови. Кровь Сюэ Ян любит. Почти привычный ход вещей нарушается тем, что иногда по утрам Чэнмей прижимает его к циновке, а днем периодически зажимает по углам и столам мастерской. Часто Усяню удается уболтать его или просто увернуться, иногда не очень удается. Предложением Сюэ Яна он пользуется. В ином виде, но ловкий влажный язык Чэнмея действительно очень хорош, в частности когда скользит вдоль члена. Чэнмей умеет брать глубоко, и стонет с членом в глотке, сглатывая прямо так, пока пальцами пробирается за мошонку. Усяня ведет от его распутности, и он чувствует, как привыкает. К крови, к трупам, к сексу. Однажды в отражении он случайно ловит собственный взгляд, когда отвлекается от возни с темным артефактом, и не узнает его. Тяжелый, жесткий. За время, пока он сидит в мастерской, он словно перенимает манеры Сюэ Яна. Только беспринципная жестокость и жажда убийств его все еще не трогает. Вэнь Чао, видимо, совсем забывает о нем. Усянь этому очень рад. Не знает только, впечатлился тот устроенным Чэнмеем представлением или просто нашел дела поинтереснее. Усяню это не так важно. Он осторожно выспрашивает Сюэ Яна о Иньской печати все чаще и чаще, в мыслях пытаясь придумать, как подобраться к ней и нарушить ее баланс. Если в последнем у него возникает пара идеей, то первое все еще никак не удается представить при условии, что он и за двери мастерской и шага сделать не может, и вынужден скрываться в их коморке для сна, если кто-то приходит, что уж говорить о выход во дворец. — Я вижу, о чем ты думаешь, — с ухмылкой тянет Сюэ Ян, когда они садятся есть. У них нет определенного места для еды, даже оборудованного для этого стола, поэтому Усянь устраивается на краю стола для исследований, а Чэнмей и вовсе располагается на полу, поэтому смотрит снизу вверх, но взгляд у него все такой же хитрый. — Меня тоже бесит Жохань, но знаешь, будет обидно, если тебя прибьют в первые две минуты. — Я тебя не сдам, если ты волнуешься об этом, — Усянь усмехается, откусывая кусок жаренного мяса, довольно выдыхая — в том было много специй, и ощущалось это вполне неплохо на вкус. Сюэ смеется на его слова, почти проливая вино из зажатой в пальцах чаши. — Совсем нет. Но мы с тобой не то чтобы в почете здесь, так что и далеко пройти сами не сможем. — Говоришь так, словно у тебя есть идея. — О, она есть. Но надо подождать. Подождать растягивается на месяц — примерно, потому что Усянь не считает каждый день, но мимолетно отмечает, что минует их не мало. Когда дверь в мастерскую приоткрывается извне, Вэй Ин по привычке скатывается под стол, чтобы его не видели, намереваясь переждать очередной визит стражи, слуг или кого еще. Сюэ Ян тоже отвлекается от дела, укладывает руку мертвеца обратно на стол, перестав рассматривать образовавшиеся у того черные когти. Вскидывает взгляд, но из-за заставленных полок видит также плохо вошедшего, как вошедший видит происходящее в глубине мастерской. — Ты вернулся, — расцветая пакостливой усмешкой, узнавая гостя, Ян уходит встретить лично. — Мне пришлось. Я обещал Первому господину Вэнь результат через месяц, но он передал, что до сих пор не получил ничего. Разве я не просил сделать для него больше порошка на трупном яде? — голос звучит мягко, но где-то на дне интонаций Усянь слышит недовольство. Острое, темное, каким бывал взгяд у Сюэ Яна, когда он злился, но удобный момент для удара еще не выбрал. — Я забыл. Послышался тихий вздох. — Чэнмэй, — мягкий голос продолжал уговаривать, а его полутона продолжали обещать если не расчленить, то придушить. — Нельзя забывать про поручения наследника Ордена. Ты же знаешь, как тяжело мне было уговорить Главу Ордена оказать тебе милость и позволить заниматься в мастерской? — Они меня здесь, считай, заперли, и держат на побегушках, — Сюэ Ян раздраженно порыкивает, но потом переключается: — Хотя, мне удалось заполучить кое-что интересное. Эй, Вэй Усянь! Вэй Ин вздрагивает от неожиданно прозвучавшего собственного имени и в первое мгновение еще остается на месте. Но раз Сюэ Ян позвал, значит, от этого человека скрываться не нужно? Судя по разговору, они были явно в близких отношениях. Глубоко вздохнув, Усянь все же выбирается из своего укрытия и поднимется на ноги. Отряхивает ставшие пыльными полы одежд — у них здесь не то чтобы порядок, — делая вид, что вовсе не прятался, и, наконец, выходит из-за стеллажей, бросая взгляд на третьего человека в их царстве полутьмы. Наверное, это Мэн Яо. Усянь смутно узнает черты его лица и вспоминает, что Сюэ Ян как-то назвал его «мелким». И просил не говорить об этом. Мэн Яо смотрит на него удивленно и с легкой растерянностью. Усянь улыбается и машет ему рукой, изображая приветливость. — Доброго денечка. — Приветствую вас, господин Вэй, — Мэн Яо теряется, видимо, не зная, как правильно обратиться и какие почести оказать неожиданному собеседнику, но все же вежливо склоняется. Усянь спохватывается и склоняется в ответ. Сюэ Ян фыркает сбоку что-то про глупые церемонии. — Сюэ Ян, что это значит? — Справившись с собой, Мэн Яо натягивает на лицо отстраненную вежливость, приосаниваясь и видимо пытаясь создать важный вид. Они оба делают вид, что все так и было. — Не шипи, лучше иди сюда и посмотри, что мы провернули. Усянь, покажи ему ту штуку! — Чэнмей выглядит радостным как ребенок, выполнивший всю работу по дому, какую наказали старшие, и даже больше. Ему явно не терпится похвастаться, и даже жесты его становятся резче от нетерпения. — Какую «ту штуку», говори конкретнее, — Вэй Ин вздыхает устало, как почтенный старец-воспитатель этого шумного дитя, и идет следом, к столу, где они оставили ворох листов, исчерченных наработками для защитных полей и кровавых талисманов. Мэн Яо, впрочем, уже и сам все находит. Осторожно перебирая листы деликатными жестами, он вынимает из общего бардака листок за листком, хмуро вглядываясь в вязь заклинаний. Постепенно хмурость его становится задумчивой, а глаза начинают знакомо блестеть в свете свечей. — Это… — он показывает листок Вэй Ину, определив в нем владельца почерка. Тот заглядывает в собственные записи, чтобы опознать, что именно нашел Яо, и кивает: — Это схема для талисмана привлечения нежити. Всех темных тварей потянет к нему с округи. — Вообще-то, он планировал использовать это для того, чтобы заклинателям было легче охотиться и выявлять темных сущностей, но для прихвостней Вэней, конечно, было другое оправдание: — Можно использовать для устроения ловушек или приманивания тварей к определенным местам, скажем, для охраны. Яо задумчиво кивает, снова смотрит в листок, а после откладывает его к остальным. — Это очень хорошо. Глава Ордена будет очень доволен. Но я что-то не слышал ни о каком Вэй Усяне, принятом в Орден, прошу простить мою грубость, господин Вэй. Вэй Ин только хмыкает и пожимает плечами, но прежде, чем успевает ответить, гулявший вокруг Сюэ Ян снова встревает в разговор: — Я украл его у подонка Вэнь Чао. Усянь пленник, но ты же можешь с этим что-нибудь сделать? И кстати, нам бы добраться до Иньской печати…. — заложив руки за спину, Ян не остановил свой ход по кругу, болтая беспечно, словно не планировал посреди чужого Ордена переворот. — Говори тише, глупец, или вообще не произноси таких вещей, — Яо кажется встревоженным чужим настроем, он оглядывается по сторонам, словно в шкафах могли таиться шпионы Вэней, поджимает недовольно губы. — Господин Вэй, похоже, у вас крайне живой ум, и я рад, что вы смогли сойтись с Сюэ Яном, — после недолгого затишья, Яо, наконец, начинает говорить снова, явно осторожно выбирая слова. — Но раз такая ситуация, я мало чем могу помочь в вашем положении. Из личных пленников в доверенные лица перейти крайне сложно, — Вид у Мэн Яо становится какой-то виноватый и совсем задумчивым. — Знаешь о чем говоришь, да? — смеется Сюэ Ян, и Вэй Ин чувствует, что в их словах есть что-то, что недоступно ему, что-то важное и личное. — Да мне как-то и не хочется быть чьим-то доверенным лицом. — Мы были бы вообще не против эти лица срезать, знаешь ли. — Чэнмей! — Яо шипит натурально рассерженным котом, оглядывается снова, снова вздыхает. Трет висок, словно у него начиналась головная боль от проказ наемника. Вэй Ина тоже передергивает формулировка, но он неожиданно понимает, что Яо можно доверить эти планы. Иначе бы Сюэ Ян не говорит так явно о них в его присутствии.  — Господин Мэн Яо, — Усянь отвлекает внимание не себя, пока эти двое не увлеклись препирательствами. Скрещивает руки на груди, слабо ведет плечами, смотрит с прищуром в лицо того: — Мне не слишком важен собственный статус в этих чертогах, потому что находиться в этих чертогах я вообще не хочу. И был бы рад поспособствовать тому, чтобы влияние Ордена Вэнь хотя бы ослабло. Надеюсь, вы сможете в этом помочь. Иначе мне придется рассчитывать на собственные силы, но тогда я наверняка попадусь, — Вэй Ин наигранно вздыхает, — И кто знает, что могу рассказать. У Мэн Яо опасно сверкают глаза, и нож в горле у Усяня не оказывается только потому, что на его плечо внезапно опирается Сюэ Ян, ставя на него болезненно локоть, ухмыляясь в лицо. — Подумай, А-Яо. Тебя же тоже бесит вечно оглядываться на каждом шагу. Меня бесит сидеть здесь. Я хорошо знаю Печать, этот болтливый недурно разбирается в Темном Пути. Будет здорово, если из этого всего выйдет что-то сложить, верно? Усянь странно смотрит на Сюэ Яна, удивляясь фамильярному обращению, но фокусируется пока на Мэн Яо. Тот задумчиво молчит, переводя взгляд с одного на другого, осматривает захламленную мастерскую, смотрит на труп в углу. Вероятно, мысленно укладывает к ним еще два. — Я подумаю, что можно сделать, но ничего не обещаю. Это безумие — идти сейчас против Вэнь Жоханя. Но, может быть, сейчас самое удачное время, — наконец, произносит он, все еще глядя в сторону и явно что-то обдумывая. — Сейчас он должен быть расслаблен и меньше всего ждать удара, когда думает, что все подконтрольно ему, — Усянь озвучивает недосказанную мысль, и Яо кивает, бросает на него какой-то странный взгляд. В нем все еще плещется желание воткнуть нож в глотку, но явно проклевывается уважение к чужой смышлености. — Тогда договорились, — довольно мурлычет Сюэ Ян, посмеиваясь, впиваясь локтем в плечо Усяня сильнее. — Не забудь отправить Первому господину Вэнь запрошенный им порошок… и это. — Тонкие пальцы снова аккуратно ухватываются за листок с заклинанием для приманивания темных тварей. — Нужно извиниться за задержку. Ему понравится. И будет лучше, если он ничего не узнает о господине Вэе. Ты можешь играть сколько угодно в игры с Вэнь Чао, но Вэнь Сюя провести будет сложнее, так что осторожно. Взгляд у Мэн Яо становится странным, когда он смотрит на Усяня, но больше он ничего не произносит. Только прощается с ними и уходит. Вэй Ин чувствует, что зря дразнит его, но также чувствует и то, что поступил не так уж неверно: Мэн Яо не нравился ему и будет хорошо, если получится найти на него управу. — Тц, посмотри на него, тоже держит меня за мальчика на побегушках, — Сюэ Ян вздыхает притворно и, наконец, снимает локоть с плеча, хлопнув, вместо этого, по нему ладонью. — Похоже, у нас много дел. Идем. Усянь слабо щурится. И неожиданно ощущает забытый азарт. С тем же чувством он таскал лотосы с чужих озер, проносил вино в Гусу, и вообще нарывался на все неприятности, уверенный, что ему все по плечу. И всегда оказывался прав. При воспоминаниях о Гусу в мыслях невольно встает светлый образ в унылых траурных одеждах. На миг мелькает интерес: как там Лань Чжань? С тех пор, как он в Цишани, Вэй Ин совсем не получал новостей из внешнего мира, лишь откуда-то взявшаяся уверенность, что прекрасный Нефрит не мог просто взять и умереть в пещерах Черепахи-Губительницы, питала душу. Вэй Ин твердо решает: он обязательно что-нибудь придумает, чтобы выбраться, чтобы свергнуть поганый Вэньский Орден. А потом обязательно найдет и Лань Чжаня, и Цзян Чэна, и все будет хорошо. Тернистость выбранного пути, он, конечно, как всегда, игнорировал.