Апельсиновые косточки

— Кто это? Очередной вариант? — Мобиус лишь кивнул, включая пленку. — И за что его стерли? — ответа не последовало. Перед глазами замелькали цветные кадры…

***

Локи проснулся в холодном поту, ему приснился страшный сон. Он стоял между огнем и льдом, которые медленно поглощали… Неважно! В комнате царил полумрак, небрежно раскиданные вещи аккуратным слоем покрывали ковер с узором из змей, нарисованных самолично хозяином жилья. На столе перемешали этюды, листы со стихами и набросками песен и домашним заданием. Локи выбрался из теплого кокона одеяла и поежился от сумрачной прохлады, батареи были холодными, в общежитие уже неделю как отключили отопление. Из кучи одежды была извлечена теплая безразмерная толстовка и прямые широкие джинсы, несколько минут — и в дешевой переносной кофеварке булькает горький мутный напиток, в ожидании Локи, задумываясь, машинально бросает в рот засушенную апельсиновую косточку с импровизированного буфета. Его крохотная общажная комната разделена творческой рукой жильца на спальню, кухню-столовую и гостиную-мастерскую. Всего несколько метров в каждом «помещении», вечный бардак, грязь, зато со вкусом. Апельсиновая косточках хрустит на зубах, отдаваясь во рту горьким ароматом давным-давно съеденного фрукта, кажется он купил этот апельсин на позапрошлой неделе… Локи обожает хрустеть этими маленькими сухими семечками, заменяя ими слишком дорогие для студента-сироты и невкусные, на его взгляд, жареные семечки и чипсы в магазинах и забегаловках. Звякает тостер, чудо-машинка, доставшаяся ему от ворчливой бабушки, которая превратила свой дом в общежитие, со словами: «Сможешь починить эту адскую штуковину — можешь забирать себе!» Локи забрал с довольной ухмылкой тостер, повозился пару недель, и теперь чудом работающая хлебожарка стоит на крохотном буфете рядом с кофеваркой. Парень поспешно выключает кофе, наливает в огромную чашку все от той же ворчливой старушки и кладет на тост тонкий куски соевой ветчины и засохшего сыра. Апельсиновая косточка давно разгрызана в труху и съедена «для аппетита». Лафейсон глядит на электронные часы на тумбочке и восклицает от удивления: уже почти шесть утра. Через пятнадцать минут отходит школьный автобус, а до места остановки ему еще идти. Быстро подхватывая рюкзак с домашкой и проектом по искусству, обувая поношеные, но зато расписанные в разные цвета кроссовки, Локи собирает в узел канцелярской резинкой длинные непослушные волосы и поправляя на ходу одежду бежит коридору к выходу, не забывая запереть дверь. — Доброе утро, миссис Эдверс! — крикнул он, пробегая мимо хозяйки общежития и ловя в спину раздражительный визг о «абсолютно не прилежном, не пунктуальном мальчишке».

***

— Не суди о TVA, как о безнравственных садистах, — замечает Мобиус, присаживаясь рядом. — Он вполне жив-здоров, насколько это возможно и живет в своей временной линии, которая, как ни странно не стремится пересечь точку невозврата, а идет параллельно с Главным Таймлайном. Судья разрешила оставить его, такая творческая личность, даже жаль. — Жаль чего? — Локи резко оборачивается к нему, прищуриваясь. — Жаль, что его придется стереть, как только Фьюри начнет проект «Мстители». оригинальный Локи должен сплотить членов этого отряда, иначе… — Мобиус покачал головой и отвернулся.

***

На автобус Локи так и не попал, и все из-за Одинсона. Его нахальный одноклассник со своей сворой вытолкнули парня из очереди в автобус, подарив смачный фингал под глазом и несколько синяков за колкое высказывание в адрес Тора. Хотя, по мнению Локи, «безмозглый примат» был вполне даже комплиментом для блондинистого верзилы. — Ну и пожалуйста, — выплевывая кровь, прогнусавил Лафейсон и вздохнув, побежал пешком. Идти было почти шесть кварталов до Старшей школы Нью-Джерси, так что стоило поторапливаться, если он не хочет пропустить алгебру у самого ненавистного учителя всей школы: мисс Репаг.