Легенда о Пламенном рыцаре

      Солнце восходило из за горизонта, освещая кроны редких деревьев, тянущихся вдоль тропы. Лошадь цвета яшмы остановилась, так как поводья слегка оттянули её назад, и, с шумом соударения друг о друга пластин, Воин спешился. Он мягко похлопал её по мощной шее и произнёс с тоном, которым обращаются к старым друзьям. —Чувствую, что устала меня на себе везти. Дальше пойдём так.       Яркие утренние лучи взывали обитателей здешних полей выползать из своих нор для поиска пропитания и игриво отблёскивали от наплечников доспеха, уже повидавших множество сражений, но вечно державшихся в уходе. Нагрудник покрывала красная ткань, украшенная волнами жёлтых линий, располагавшихся ближе к низу, а посредине находился лев, который держал в своих лапах горящий меч. Пламенный рыцарь. Именно так говорил всякий путник или крестьянин, хоть раз видевший его. Он был отрадой, лучом надежды всякого жителя города или деревни и жутчайшим кошмаром любого разбойника, решившего либо украсть, либо напасть на обоз купца. Его любили, ему молились, поклонялись его добродетели и по праву звали героем. Это имя знал каждый, от Нольдъёрма на далёком севере до Роштенга на жарком юге. Любой, кому требовалась помощь, взывал к Пламенному рыцарю, и он знал, что может не завтра и не через несколько месяцев, но Герой обязательно придёт и выслушает каждого нуждающегося и каждому окажет помощь. Все разногласия Он судил справедливо, и, по обыкновению, ссорящиеся стороны мирились после его визита. Он давал серебряники нуждающимся, если они и вправду требовались, либо давал наставление, пропитанное мудростью древних друидов. Дети радовались его приезду каждый раз, ведь Рыцарь был очень добр с ними и позволял посидеть на своей легендарной лошади Альбеде, которая никогда не упрямилась, и никто ещё не пострадал от времяпрепровождения с ней. Но Его визиты были столь печальны, как и столь веселы, ведь они были мимолётны как прекраснейший из цветков, цветущих только весной. И даже самый простой доходяга знал, что, появившись однажды, Он вскоре вернётся, готовый вновь помогать каждому, кто попросит.       Пламенный диск был прямо перед ними, ведь они шли на восток, в Мерлинкем. Этот город являлся центром местных земель, и герцог Винхольм, правивший там, входил в окружение тех, кого наш славный Рыцарь мог назвать славным другом. Винхольм был мудрым правителем, при нём Мерлинкем и обрёл своё величие, но даже мудрость Древних не смогла уберечь город от опасности — в этом рае для торговли и свобод появился Орден Квезаля. Они подкупами и внушением подбивали легко доверчивых граждан к восстанию, а тех, кто был несогласен больше никто не видел. Город раскололся на две части: вся территория по правый берег Солинтода, включая замок Винхольма, принадлежала Ордену, а всё что по левый берег — тому оставшемуся сопротивлению и гражданам, кому была не безразлична судьба города. Ходили слухи, что Винхольм жив, и его держат в темнице под замком. Наш Герой надеялся не только помочь городу, но и обнаружить своего друга живым. За своими раздумьями, Он не заметил, как солнце уже подходило к зениту. С тем же лязгом доспехов, Рыцарь запрыгнул в седло, скомандовал Альбеде, и та галопом ринулась вперёд.       Через два дня и две ночи пути, странствующий Герой завидел на горизонте стены Мерлинкема. Уже были слышны звуки боя, и хоть Альбеде изрядно запыхалась, Пламенный рыцарь постучал два раза по бокам лошади, и она рванула к городу.       С приближением к южным городским воротам, Он увидел, что там идёт бой — рыцари Ордена Квезаля решили обойти обороняющихся со спины, чтобы разбить ту оборону, которая выстроилась вдоль берега. Наш Герой подобрался насколько это было возможно, спешился и шлёпнул Альбеде, чтобы та ускакала подальше от битвы. Выхватив из своих ножен меч, он ринулся в гущу сражения. Один из рыцарей, к слову, которые носили поверх нагрудника ткань в полоску из чёрных и зелёных линий с гербом в виде квизаля во всю спину, заметил врага, приближающегося сзади, и крикнул. —Сзади!       Строй сражавшихся разделился, он и ещё один рыцарь из Ордена побежали навстречу Пламенному рыцарю, оставив позади девять собратьев сражаться с обороняющими ворота. Первый был вооружён волнообразным одноручным мечом, именуемый в здешних местах “войтнхольм”, который наносил неописуемые увечья всякому, кто попадал под его колющий удар. Второй же бежал с секирой наперевес, и было понятно, кто как будет бить. Рыцарь с мечом попытался нанести свой удар, направив острие клинка в туловище Пламенного, но тот блокировал его своим двуручником, направив острие вниз перпендикулярно земле. Вышло так, что войтнхольм скользнул по долу и лишь оцарапал левый наруч. В свою очередь, Пламенный рубанул снизу по руке только что открывшегося рыцаря. Рука с мечом упала наземь, из оставшегося на месте обрубка поструилась кровь, поле битвы пронзил визг, который прекратился, когда сильный удар двуручником пришёлся на шею, защищённую кольчугой, тем самым сломав её. Второй помчался в атаку с ещё большей яростью. Удар сверху был блокирован лезвием, Пламенный даже опустился на одно колено — настолько был силён удар секирой. Оттолкнув древко, Рыцарь быстро поднялся. Он замахнул свой меч сверху и резко махнул мечом. Хоть доспехи рыцарей Ордена были довольно лёгкими и даже имелись открытые места, например, как предплечье, но наплечник смог заглушить бо́льшую часть попадания — меч лишь на немного вошёл в плечо. В тот же момент, когда проходил рубящий удар сверху, секира устремилась в левое бедро Красно-жёлтого, но несмотря на довольно сильный удар, набедренник смог его сдержать. После этой рокировки последовал пинок в туловище, Пламенный потерял равновесие и чуть не упал, но остался на ногах. Следом был замах секирой на слегка растерянного воина, но ответом на летящее лезвие секиры было летящее с противоположной стороны лезвие двуручника. Секира достигла бы своего неприятеля раньше, если бы не меч, вклинившийся в древко и перерубивший его пополам. Отвалившаяся часть оружия по траектории полетела в шлем, но её силы хватало лишь на звон в ушах от попадания. Завершением боя был верный удар мечом по шлему, пробивший его и зашедший в голову. Не было ни криков, не было ничего, кроме крови, побежавшей из-под шлема. Вытащим своё оружие, Пламенный взглянул в сторону ворот: рыцарей Ордена оставалось четверо из тринадцати изначальных, а обороняющихся из двадцати двух осталось семеро. Он помчался в их сторону, и, с помощью Героя, они быстро управились с оставшимися. Прозвучал победный крик, ведь это была маленькая победа, несмотря на большие потери. Для трёх рыцарей городской стражи и девятнадцати крестьян местного ополчения это был хоть и печальный, но всё же хороший результат. Ворота поднялись, и бравые защитники зашли в город, их сопровождали ликование простых жителей и слёзы жён и матерей убитых. Так и началась Великая битва за освобождение Мерлинкема, о которой после будут слагать песни и легенды, коей и является данный сказ.

***

      Пламя разгоралось, согревая собравшихся вокруг крестьян близлежащих деревень; горожан, чьи дома либо уже были во власти Ордена Квезаля в той части города, либо могли быть захвачены ими, если бы не храбрость мужей, упорно отстаивавших каждую пядь земли; сторожевых на баррикадах у левого берега Солинтода, что были сменены не менее зоркими и преданными данной миссии воинами. Кто-то оплакивал было, кто-то радовался малой победе сегодняшнего утра, но в глазах каждого загорелся огонёк надежды при виде льва с горящим в лапах мечом на красной ткани и яшмовой лошади, умиротворённо жующей сено в импровизированной конюшне, уже не нужному никому прилавке с драгоценностями. Принеся Альбеде корыто с водой, он сел на колени, взял в руки кулон в виде женщины, чья голова была накрыта плащом, глаза завязаны тканью, лицо олицетворяло беспристрастность, а подол платья был обрамлён узорами пламени. Фрея, богиня огня и справедливости, и Он обращался к ней, сжимая кулон в руках. —О, Святая Фрея, целительница земель и олицетворение справедливости! Упокой души сегодня мной убитых и убитых ими. Направь эти души на путь истинный и проведи их через свою истовую пламень, очищающую нутро. Прошу, подай знак, верной ли дорогой я иду, и скажи, что мне должно сделать. Своими сердцем, душой и клинком я на твоей стороне, готовый нести справедливость в эти жестокие земли, моя Фрея...       Поднявшись с колен и похлопав свою верную спутницу по боку, Рыцарь направился к костру, готового согреть любого в эту прохладную ночь, а подле него стоял мужик, раньше владевший своей мясной лавкой на той стороне берега, и готовил похлёбку, чтобы накормить всех изголодавшихся. Доспехи скрипнули, и он уселся на бревно рядом с девушкой, испачканной и замученной настолько, что даже полгода, проведённых на горячих источниках Ландшира, что на юго-западе, не смогли бы смыть эту грязь и душевные страдания. Вдруг она повернула голову и многозначительно взглянула на Него. —Вас что-то беспокоит? — От столь пристального внимания он смутился. —Ничего такого, что могло бы побеспокоить тебя, Вихдим.       Он на короткое время запнулся, но смог понять, что к чему. —Ф-фрея? Это правда ты? — От неожиданности его голос дрогнул. —А кто же ещё мог произнести твоё имя, м? — И она по-доброму улыбнулась, как улыбаются матери, когда их дети открывают новые для себя, но уже понятные для родителей вещи. —Что ты здесь делаешь? И почему именно так? — Неподдельное удивление охватывало его в тот момент. Обычно Фрея ограничивалась голосом разума в его голове, когда наш герой находился в состоянии полудрёма перед самим сном, и то эти посещения были довольно редки. Единственный раз, когда Вихдим запечатлел Фрею в её истинном обличии, был во время их первого знакомства, во сне. Ах, как же им было хорошо тогда. Он был ещё юношей, а она смогла почувствовать себя обыкновенной девушкой. Они долго тогда беседовали, обсуждали музыку, историю, живопись, много смеялись, он бегал с ней под руку по зелёным лугам, усеянными веро́никами и голубыми колокольчиками, первые, кстати, являлись любимыми Фреи. Тогда юный рыцарь и поклялся своей даме в вечной любви и преданности ей и её идеалам. Юношеский запал? Кто знает. Но с тех пор он трудился усерднее, помогал всем, кому мог в силу своего возраста, а когда его родители умерли, оставил поместье на попечении верных слуг и отправился нести свет и справедливость в мир. И хоть после того раза, он её больше не видел, любовь и преданность никуда не делись. Стоит отметить, что данная любовь была не как у мужчины и прекрасной дамы, она была любовью к чему-то высшему, необъяснимому и чарующему. —Уж прости, что не явилась к тебе со всей своей свитой! — Улыбка и не думала сходить с её лица, а мужчина в свою очередь от души расхохотался. Люди бы точно обратили внимание на их беседу, но Фрея была довольна щепетильна в этом вопросе и позаботилась о том, чтобы их никто не услышал. —Так почему ты явилась? — Отхохотавшись, продолжил он. —Не ты ли просил подать тебе знак и сказать, что должно тебе делать? — Она не собиралась скрывать своей улыбки и показательно подняла бровь. —Всё-таки ты меня слышала? — Конечно, он верил в это, но чем больше он молился ей, а она не отвечала, тем больше он сомневался в этом. —Не только слышала, но и слушала. Мне было очень лестно оттого, что ты не забываешь про меня, заботишься о заблудших душах и поистине беспокоишься о равновесии этого мира. Но, к сожалению, я не так сильна, как прежде, поэтому могла лишь изредка говорить с тобой, направляя тебя. Я наблюдала за тобой каждый день на протяжении этих четырнадцати лет и восхищена твоими деяниями. — Эти слова были способны не только растопить сердце мужчины, но и вновь вселить веру в его душу.       Он расплылся в тёплой улыбке, которую нельзя было увидеть за забралом шлема, однако, она знала, какую реакцию вызвали её слова. Фрея попросила Рыцаря снять свой шлем и по выполнению её просьбы, нежно поцеловала Героя в щёку. —Скажи мне, всё ли я делаю правильно и что мне следует делать дальше? —В погоне за властью люди теряют свою человечность. Винхольм мудрый правитель, если и вовсе не мудрейший. Он по праву должен править здесь, но боюсь те, кто учинил весь этот ужас, не отступят от своей цели и продолжат убивать невинных. Ты должен покончить с Орденом Квизаля и восстановить равновесие. —Но как мне это сделать? —Орден расположился во усадьбе Летто, четвёртого герцога Мерлинкема. В Ордене всем заправляет гроссмейстер Эвоклид. Ты должен разобраться с ним и снять пелену с глаз простых людей, попавших под сладкие речи Ордена. Думаю, люди тебя послушают, ведь ты — герой. Но будь осторожен: эта битва будет тяжелейшей из всех ранее, и тебе придётся пройти не через одну смерть. Ты точно готов? —Ради равновесия в мире — да. — Заключил он. —Моё время на исходе. Будь сильным Вихдим, знай, что я наблюдаю за тобой и буду ждать тебя. — Она вновь улыбнулась, но по её лицу легко читалась печаль. —Я не подведу тебя, моя Фрея! — В его глазах блеснул огонь. На прощание они крепко обнялись, и Богиня вновь одарила Рыцаря поцелуем, полного надежд и печали.       Он вглядывался в огонь, а девушка, сидевшая рядом, подумала, что она задремала. Стоит только гадать, о чём тогда думал Пламенный рыцарь и сколько бы он ещё провёл в своих размышлениях, если бы не сержант городской стражи, который пригласил Героя в свой шатёр. —Моё имя Эджворт и я руковожу освобождением города. Ну пока... — Он на секунду замешкался. — ...только защитой оставшегося... —Я пришёл вам помочь в освобождении, и у меня уже есть план. — Рыцарь произнёс это с особой горячностью и рвением.       Мужчины долго обсуждали тактику, вносили коррективы, просчитывали ходы и всё в этом духе, не особо понятном человеку, далёкому от составления стратегии. Итог их рассуждений был таков: на рассвете Пламенный рыцарь и отряд, поддерживающий его, атакуют западный мост и продвигаются вглубь правобережной части Мерлинкема. Далее идут в замок Винхольма, дабы освободить его, а потом продвигаются к усадьбе Летто, чтобы окончательно покончить с Орденом Квезаля.       Многие скажут, что разумнее было бы изначально идти в усадьбу Летто и одним разом со всем покончить. Но в противовес их мнению могу сказать так: замок находился ближе к западному мосту, который, к слову, был менее защищён, нежели дворец. К тому же, мужчины боялись, что как только Орден прознает об их атаке, Винхольм окажется в опасности, поэтому его спасение здесь играет ещё бо́льшую роль, чем убийство гроссмейстера и его приближённых.       Завтра нашего Героя ждала тяжёлая битва. Он лежал на сене подле Альбеде и смотрел в звёздное небо. Оно казалось более красочным после слов, сказанными сегодня Фреей. Он лежал, размышлял, вспоминал и ждал. Ждал битву, которая решит судьбу многих жизней.

***

      Каждая сторона билась отчаянно. Мост был с лёгкостью пройден “Отрядом Освобождения”, и они двигались к замку, встречая редкое сопротивление из двух-трёх рыцарей, которые патрулировали окрестности. С самим замком дела складывались иначе: часовой начал бить тревогу, как только они появились на площади, ведущей к воротам. Стражи уж было начали закрывать ворота, но две верных стрелы поразили их, прежде чем ворота окончательно закрылись. Вбежав во внутренний двор, они не увидели никого, кроме лучников на стенах, уже натянувших тетиву. Прозвучало громкое “Вперёд!”, и отважные мужи, прикрываясь щитами, с воодушевлённым криком ринулись ко входу во внутренние апартаменты. Конечно, не все смогли добежать, ведь лучники являлись наёмниками из Мельфсента, которые были известны своей меткостью. Внутри наших освободителей ждало ярое сопротивление, будто это последний оплот Ордена. Были слышны крики бьющихся, вопли раненых, соударения металла о металл. Но в конечном счёте, через час или два, замок был очищен от неприятеля. Остатки отряда направились в темницу под замком, дабы освободить Винхольма. И как только дверь отворилась, Пламенный и герцог сердечно обнялись. —Ах ты, сукин сын, так и знал, что ты придёшь! — Сказал, хлопая по плечу Герою, без пяти минут освобождённый. —Не мог же я оставить своего давнего друга на верную смерть. — Сказал Пламенный с воодушевлением.       Подсчитав раненых и убитых, Отряд решил разделиться — часть вернётся назад в лагерь, а другая часть, вместе с Героем и Винхольмом, которому уже успели выдать броню и меч, пойдут завершать изначальный план.       Путь к усадьбе был несколько сложнее, чем к замку, ведь Орден уже узнал об их плане. Кровь тогда бежала ручьями по мощённым улицам Мерлинкема. Звуки битвы были слышны даже в лагере, в который уже прибыли воины, утратившие свою боеспособность. Бой на аллее перед усадьбой был самым крупным за тот день: шестнадцать рыцарей из Ордена против тринадцати воинов из Отряда. Пламенный рыцарь сражался как нольдъёрмский медведь, рубя противников направо и налево. Когда площадь была чиста от неприятеля, они вломились внутрь. Герцог с Рыцарем решили разделиться: Винхольм с остатками зачищают всю усадьбу, а Герой идёт разбираться с Эвоклидом.       Войдя в кабинет гроссмейстера, Он нашёл его совершенно спокойным и не вовлечённым в происходящее внутри стен города. —Я ждал тебя. — Произнесла фигура. Вид у Эвоклида был более чем уверенный. —Я пришёл убить тебя и покончить с этой несправедливостью! — С чувством сказал он и встал в боевую позу. —Несправедливостью? — На весь кабинет раздался смех. — Да что ты знаешь о несправедливости? — Гроссмейстер развернулся, и перед Рыцарем предстала ужасающая картина: левая половина лица мужчины была обожжена, вся усеяна шрамами от порезов, а левый глаз, закрытый повязкой, был выбит. — Я был обычным мальчишкой, никому ничего не сделавшим. Но он... Ему просто стало интересно, как изменяется лицо при пытках. Вот он и решил изуродовать только половину лица, для наглядности. —Но это всё равно не даёт тебе право убивать ни в чём неповинных горожан! —Я просто отплачиваю этому городу той же монетой. — И он устремился в сторону Пламенного, вооружённый двумя кинжалами.       Удар был неожиданным, но Рыцарь смог его блокировать и оттолкнуть гроссмейстера, однако, тот был ловок. Очень ловок. Из положения полуприсяди, он смог резануть по животу, и, выставив при развороте ногу, сбил Его с ног. Броня не смогла остановить проникновение кинжала, и хоть немного, но он всё же задел живот. Эвоклид накинулся на лежачего, и замахнувшись, устремил второй клинок прямо в грудь, но рука, выставленная Пламенным, приняла весь удар на себя. Правая же сжалась в кулак, и Он со всей силы вдарил по изуродованному лицу. Возникшая заминка позволила Ему встать, вытащить из левой руки кинжал и подобрать свой меч. Гроссмейстер тоже уже встал и готовил следующую атаку, но Рыцарь бросился первый. Клинки соударялись, звенели, удары наносились, ран у каждого становилось всё больше и больше, бой уже затягивался, оба мало по малу теряли силы. Они побежали навстречу друг другу из противоположных углов кабинета, желая закончить битву этим последним столкновением. И битва окончилась: голова слетела с плеч гроссмейстера, по инерции полетевшая дальше вслед за телом. Но взглянув вниз, Рыцарь увидел кинжал, воткнутый ему под рёбра — Он сперва упал на колени, а потом приземлился на спину. —Вот всё и кончено. — Кряхтел он, глядя в потолок. Кровь сочилась из ран и выбивалась при каждом слове изо рта.       В комнату вбежал Винхольм с отрядом и бросился к Пламенному, он что-то говорил, но Рыцарь уже мало что слышал, да даже мало что видел — всё становилось размытым. Вдруг, в глаза Героя ударил яркий свет, руки медленно тянулись к его шее. Не было уже ни боли, ни ран, ни тяжёлых доспехов. Руки тянули его за собой, и до того было спокойно в их объятиях и настолько тепло, что Он понял, кому они принадлежат. Нежным поцелуем одарила его Фрея, и Он припал к её груди. —Наконец-то мы вместе. — Произнёс тихий женский голос. Она вглядывалась в его лицо, оно было таким красивым, когда ни шлем, ни что-либо другое не мешали этой красоте. —Ты тоже ждала этого? — Он поднял голову, чтобы увидеть её эмоции. —Да. — Сказала она с мягкой улыбкой и одарила Рыцаря вторым поцелуем.

***

      С тех пор Мерлинкем становился ещё более величественным, все до единого стали поклонятся Фрее и её верному соратнику, Пламенному рыцарю. Ни одна статуя или фреска не изображает их порознь — только вместе. Они — наша защита, они — наша вера в справедливость.       А если вы хотите послушать ещё легенд, стихов или баллад, то ваш верный слуга, Гиацинт де Шарм, выступает этой замечательной таверне каждую среду. До скорой встречи, друзья!