остриё в мёртвое

идя по извилистым тропам диких первородных лесов, в самых дремучих снах, впитывая шерстью полую тишину, глотая сонмы отравленных, и на чаше сакральных весов возложится твоё предание, послушай, я расскажу: через десятки, может и сотни лет, когда осквернится вода, когда белые накипи облаков обернутся кровавой мжицей, в тёмном небосводе умрёт утренняя звезда, а месяц повернётся к тебе верховной жрицей, тогда ты учуешь приближение самой последней ночи, что испепелит твоё сердце пламенем и тоской, и привычное станет, как позолотой покроются очи, как все человеческое замрёт упавшей слезой, и она прорастит в тебе истомленное, жгучее, рычащее внутри, что будет вспахивать землю, забудешь привычный покой, когда смотря на парад планид, приобретённый инстинкт вырвет из твоей груди протяжный свирепый вой, и стекая эссенциями смерти с обнажившихся клыков, тяжело дыша, не ощущая людской болезненный холод, услышишь из нутра знакомый зов, ты поймёшь, что это первый и настоящий звериный голод. а пока слушай, что тебе напевает непривычная мгла, когда вонзаешь остриё в мёртвое, становишься тенью. подними голову и запомни, как прекрасна луна в твоих девичьих глазах и отдайся перерождению…