Прошу, возьми трубку...

Солнце клонилось к закату, когда возле кладбища остановилась чёрная машина. Не торопясь, из неё вышел высокий худощавый шатен. Держа в руках аккуратный букет белых лилий, он поправил свою кучерявую чёлку, которая лезла в глаза. Он посмотрел на наручные часы и направился к калитке. Именно в этот день на кладбище никого не было. Как будто весь мир позволил мужчине предаться воспоминаниям в тишине. На небе не было облаков, даже ветер стих, чтобы не отвлекать своими порывами от горя. Подойдя к нужной могиле, мужчина положил букет и, опустившись на корточки, прикоснулся к аккуратно выгравированной надписи подушечками пальцев: Чон Чонгук 1.09.1997—18.08.2021 Из глаз предательски начали катиться слёзы. Он обещал не плакать на год его смерти, но эмоции, вперемешку с воспоминаниями, застилают разум, не позволяя взять контроль. Сдавшись, мужчина падает на колени перед надгробной плитой, дав волю слезам. Они стекали горячими ручьями по холодным щекам, капая на сухую и, местами потрескавшуюся, землю, пропадая в ней навсегда. — Зайчонок, прости, что не брал трубку, — шепчет мужчина сквозь слёзы. — Если бы я переступил через гордость, не строил из себя обиженку и не хотел бы показать тебе, что я независимый, я бы услышал твой голос… Слёзы мешали говорить, затекая в рот, лишая слов; в нос, лишая воздуха; в глаза, лишая обзора на мраморный камень, на котором был изображён красивый молодой парень, улыбающийся, так искренне, так чисто, как никто бы не смог. — Я бы услышал твой голос в последний раз… — на последних словах эмоции взяли верх. Он больше не сдерживался. Он зарыдал в голос, навзрыд. Он устал от этой постоянной боли под рёбрами целый год. Год назад. — Чонгук, ты работаешь над этим проектом уже полгода, — мужчина сидел за столом, подпирая голову рукой. Напротив него стоял ноутбук, на экране которого, по видеосвязи, на него смотрели глаза, явно не спавшие двое суток, а синяки под глазами говорили о сбитом режиме. — Мы связываемся раз в неделю, и каждый раз ты говоришь одно и то же: «Мы скоро закончим», «Осталось немного, потерпи». Я устал уже ждать тебя. Я хочу обнимать ночью тебя, а не твою подушку, которая тобой уже даже и не пахнет. — Тэхён, я тоже устал от этой вечной работы, я тоже хочу прижимать тебя к себе, зарываясь носом в твою макушку, а не на столе, заваленном чертежами. Но осталось правда немного, — улыбка получилась натянутой, вымотанной, но ей хотелось передать всю искренность слов. — Ты говоришь это каждый раз, и каждый раз на следующий день я получаю СМС: «На этой неделе я не приеду, прости». Я устал ждать тебя. Скоро твой день рождения, и я так понимаю, что ты его будешь встречать там? — Тэхён, — Чонгук закрыл глаза и вздохнул, он устал от этих постоянных истерик, — ты же знаешь, что я не могу всё бросить и сорваться к тебе. Когда я соглашался на этот проект, ты сам говорил, что отношения на расстоянии нам только на руку, а теперь каждые выходные устраиваешь мне истерики, — Чонгук не заметил, что сказал, а когда опомнился, было поздно. — Значит вот, что ты думаешь, — Тэхён не хотел слушать очередные оправдания мужа, поэтому завершил видеозвонок и выключил ноутбук. За окном уже темнело. Тэ устало протёр лицо ладонями, а телефон, что лежал рядом, оповестил «+ 1 сообщение». Юноша сразу понял от кого оно, поэтому решил даже не читать его и погасил экран. Но Чонгук не хотел оставлять ссору открытой. Одно сообщение. Второе. Третье. Звонок. Второй. Ещё пара сообщений. Несколько попыток дозвониться, но всё тщетно, Тэхён не хотел сейчас разговаривать, поэтому просто наблюдал за попытками супруга связаться с ним. Устав «гипнотизировать» вечно мигающий дисплей, парень разблокировал гаджет, и, игнорируя уведомления, зашёл в переписку, быстро набирая сообщение.

20:37 Тэхён «Чимин, ты сейчас свободен?»

Чимин 20:37 «Для тебя всегда» «Что-то случилось?»

20:38 Тэхён «Хочешь выпить?»

Чимин 20:38 «Ты же знаешь, что я всегда "За!"» «Как раньше, в «Сакуре»?»

20:39 Тэхён «Да» «Я буду минут через двадцать»

В ту ночь Тэхён решил послать всех и вся. Чонгук часто его ревновал, поэтому не отпускал на разные вечеринки, на посиделки в клубах и барах. Тэ не хотел с этим соглашаться, поэтому каждый разговор о прогулке с друзьями, заканчивался ссорой. Но Гук не любил, когда его медвежонок на него злится или из-за него расстроен, поэтому сам первый приходил мириться. Тэ самому не нравилось, когда они ссорились, поэтому быстро прощал своего зайчонка, ведь смотреть в эти виноватые и грустные глаза он долго не мог. Но тогда Тэхён решил, что Чонгука рядом нет, а значит, его никто не остановит и на утро не закатит скандал. И за это спонтанное решение, за миг, когда он был счастлив, он потерял годы спокойного сна, любви, он потерял всё. В ту ночь Чонгук сам хотел обрадовать своего медвежонка, что утром он сдаёт проект и вечером уже вылетает к нему. Он видел, как Тэ скучает, да и сам устал каждый раз видеть его по ту сторону экрана, не имея возможности обнять, поцеловать, зарыться носом в кудрявые локоны и засыпать, не размыкая объятий до утра. Но за тот день Гук сильно устал и нервы сдали, когда Тэхён снова заговорил про то, что тот вечно работает. И вместо радостных новостей Чонгук обесценил его ожидание.

***

Лучи раннего солнца пробирались в комнату, хозяин которой забыл задёрнуть шторами окно и поэтому сейчас пытался скрыться под одеялом, чтобы сохранить сон, который по крупицам его покидал. Но головная боль, которая с каждым движением становилась всё сильнее, не позволяла вернуться в объятия Морфея, поэтому юноша вынырнул из-под одеяла, тяжело вздохнув и тут же зажмурившись от солнца, что радостно светило ему в лицо, так и говоря: «Утро сегодня прекрасное!» Сев на кровати и свесив ноги, Тэхён потёр рукой заспанное лицо, огляделся и попытался вспомнить, как он добрался из клуба домой. Всё ещё непроснувшийся мозг отказывался работать, а головная боль мешала сосредоточиться на чём-нибудь. Решив сначала умыться, выпить кофе, а уже потом позвонить Чимину и спросить, что они делали всю ночь и как он добрался до квартиры. Выйдя в коридор, юноша увидел разбросанную обувь и верхнюю одежду, которую, видимо, даже не удосужился повесить, когда пришёл домой. Если основываться на головной боли, из-за которой хотелось вскрыть череп и достать её оттуда, то он явно был не в состоянии убрать вещи. Зайдя в ванную, первое, что увидел Тэхён в зеркале, это копну кучерявых волос, что торчали во все стороны, и лицо с немного зеленоватым оттенком. Умывшись слегка прохладной водой, Тэ прогнал остатки сна, но для того, чтобы полностью проснуться и иметь возможность соображать, нужна была кружка кофе. Поэтому, после того, как вытер лицо, он направился в кухню, осуществлять свой план. Зайдя в кухню, юноша открыл окно на проветривание, потому что из-за утренней ясной погоды в помещении было душно. Впустив свежий воздух, Тэхён постоял пару секунд возле окна, вдыхая уходящий запах лета, ведь почти через пол месяца начнётся осень и можно будет забыть про те счастливые деньки, когда ты подставлял лицо тёплым лучам и наслаждался этим чудесным моментом. Он подошёл к чайнику и нажал на кнопку. Как обычно, взяв рядом лежащий пульт, юноша включил телевизор, что стоял на холодильнике. Пока девушка рассказывала погоду на предстоящий день, Тэ нашёл таблетку от головной боли и, налив из графина воду в стакан, запил её. После того как девушка закончила, на экране появилась фраза, которая заставила Тэхёна напрячься: «Срочные новости!» На экране появился мужчина и принялся говорить: «Этой ночью произошла ужасная катастрофа. Личный самолёт известного архитектора, Чон Чонгука, вылетевший из Лондона в Сеул, разбился из-за того, что самолёт попал в шторм…» Дальше Тэхён не слушал, он не видел в этом смысла, самое важное он уже услышал. Стакан с водой, что юноша держал в руке, резко выскользнул из пальцев, разбившись о кафель, и позволяя воде растечься по полу. По щекам ливнем побежали горячие слёзы, мешая видеть хоть что-нибудь перед собой. Силы, что позволяли Тэхёну стоять на ногах, резко покинули его тело. Упав на колени, он не обратил внимания на резкую боль, что пронзила его ноги, ведь боль от врезающегося в кожу стекла не сравнить с той болью в душе, что навсегда останется с ним. Но сил не хватило даже на такое положение, поэтому, не обращая внимания на лужу из воды, смешавшейся с капельками крови и его слезами, Тэхён лежал на полу и рыдал. Мозг не хотел верить в то, что сказал мужчина, чётко крича: «Нет! Это неправда! Это ложь! Он жив!» Но через несколько минут шок, от полученной информации, сменился пониманием ситуации. Голову снова пронзила резкая боль, которая безжалостно давила на виски, а уши закладывало от чьего-то крика. Хотелось встать и сказать этому человеку заткнуться, ведь сейчас хотелось тишины. До Тэхёна не сразу дошло, что кричал именно он. Рыдая навзрыд, задыхаясь собственными слезами, крича во всю глотку, Тэхён ещё несколько минут лежал в холодной луже в середине кухни, не желая верить в то, что это всё не страшный кошмар, от которого он сейчас проснётся, а рядом будет его зайчонок. А увидев его спящего рядом, он простит ему всё то время, что его не было, прерываясь, между поцелуями, на сотни извинений за свою выходку вечером, но лишь бы услышать этот голос ещё раз, посмотреть в эти шоколадные глаза, почувствовать эти прикосновения к своему телу, хоть разок, в последний раз… Но этот кошмар не хотел закачиваться. Лишь боль от стекла, что врезалось в кожу коленей, заставляла верить в то, что это реальность. Пролежав в таком положении несколько минут, Тэхёна как будто током ударило. Думая о том, что всё это сон, он хотел услышать голос любимого в последний раз, и он совершенно забыл о телефоне, который прошлой ночью разрывался от сообщений и звонков. Подорвавшись с пола, ничего не видя из-за слёз, он поднялся к кухонному столу, где телефон лежал в том же положении, в каком его оставили. Ничего не видя и теряя крупицы терпения, дрожащими руками Тэхён пытался включить смартфон, но, видимо, устав от постоянных звонков и горы приходящих сообщений, телефон разрядился и отключился. Не видя ничего перед собой, Тэхён побежал в спальню, где должна была быть зарядка, которая могла спасти мозг Тэ, который не терял надежду, что диктор ошибся и Чонгук смог спастись, ведь это всё не могло быть правдой. Споткнувшись о вещи в коридоре, юноша чуть не раскрасил своё лицо и пол заодно в красный, но вовремя удержавшись за пуфик, смог подняться и продолжить почти бегом направляться в заветную комнату. Оказавшись в нужном помещении, не выпуская телефон из рук, он начал открывать разные ящики, разбрасывая вещи по полу, какие-то даже разбивая, но тогда его мысли были заняты другим. После метаний по комнате, устроив полный хаос, Тэхён находит зарядное устройство и чуть ли не подлетая к розетке, пытается дрожащими пальцами и на половину ничего не видящими глазами от слёз, вставить вилку. С большим трудом, но у него получается, но проблемы на этом не заканчиваются. Другой конец нужно вставить в телефон, на что уходит почти в два раза больше времени, у Тэхёна даже появляется желание разбить телефон об стену, но резко его заталкивает подальше, потому что тогда он может потерять единственное, что может спасти его. Не переставая плакать, всё так же дрожа, у юноши получается привести в чувство смартфон. Долгие секунды, пока телефон загружается, для Тэхёна тянутся как будто вечность. Но заветный экран блокировки появляется на дисплее и тогда, не тратя ни секунды, Тэ проводит пальцем по экрану. Не обращая внимания на гору уведомлений от друзей, которые спрашивали куда он пропал, Тэхён заходит в телефонную книжку и видит кучу пропущенных звонков от Чонгука. И лишь одно сообщение на голосовую почту от него же. Дрожащим пальцем Тэ нажимает на него, оседая на пол и прижимаясь спиной к стене, притягивая колени к груди и внимательно слушая последние слова дорогого ему человека, голос которого он больше никогда не услышит (хоть и не хочет верить в это до конца): «Тэхён! Прошу тебя, возьми трубку! Я уже тысячу раз попросил у тебя прощения за свои слова! Если бы я мог, я вообще не согласился бы на этот проект, а остался с тобой и сейчас бы обнимал тебя за талию, зарывшись в твои волосы, не переставая шептать о том, как я рад, что два года назад перед алтарём ты сказал мне «Да», три года назад согласился быть моим парнем, а четыре года назад, пролил на меня кофе на пороге той милой кофейни, где мы каждое утро воскресенья пили то самое кофе и думали о том, как проведём день. Я бы очень хотел провести с тобой свой день рождения, прости меня, мой медвежонок. Я люблю тебя!» Запись резко оборвалась и в квартире наступила тишина. Несколько секунд Тэхён не мог ничего сказать, слёзы, которые не прекращали течь по его щекам, душили и перекрывали поступление кислорода в лёгкие. Любые надежды на то, что человек в телевизоре ему соврал, что Чонгук жив, что его зайчонок смог спастись и через несколько дней, весь в грязи, в ссадинах, но живой постучит в дверь их квартиры и больше никогда не уйдёт, в миг рухнули, когда Тэхён только услышал первое слово мужа. Он понял, что это конец. Выронив телефон из рук, Тэхён лёг на пол, свернувшись в позе эмбриона и просто тихо плакал. Сил не было. Ни плакать. Ни кричать. Ни жить. Несколькими часами ранее. Не получив ответа ни на одно сообщение, ни на один звонок, за все полчаса, что Гук пытался связаться с мужем, он решил, что не может всё так оставить. Да, утром была важная презентация, от неё многое зависело, но сейчас Чонгука волновало другое. Ему нужно было спасти свой брак, потому что он чувствовал, что утром всё может рухнуть. Но он не успел… Набрав номер своего секретаря так поздно, он подождал несколько секунд, прежде чем на том конце сонно пробормотали: — Алло, — парень явно не посмотрел кто звонил, потому что в голосе ощущалось раздражение. — Минхо, мне срочно нужен самолёт. Я вылетаю прямо сейчас в Сеул, — выделяя голосом определённые слова, чтобы до подчинённого лучше дошло, Чонгук ходил по квартире, на ходу собирая необходимые вещи. — Господин Чон? — Было слышно, что парень не ожидал звонка начальника в такой поздний час. — Зачем? У вас же утром сдача проекта, вы же хотели вечером вылетать, — по звукам, что раздавались на заднем плане, можно было догадаться, что он тоже собирается. — Проект подождёт. Лишиться работы не так страшно, как брака, — Гук уже выходил из квартиры, запирая её и вызывая лифт. — Скажи Бонсу, что я приеду обратно как только смогу, — не дожидаясь ответа, он отключил вызов. Набрав супруга в очередной раз, мужчина шагнул в подъехавший лифт, но тот, как и прежде, не взял трубку. Вызвав такси, Чонгук через полчаса уже находился на взлётной полосе, ожидая, когда пилот будет готов к полёту. Никто не ожидал, что ночью, в погоду, когда должен был начаться шторм, их начальник бросит всё и сорвётся в Сеул. — Господин Чон, — Минхо аккуратно подошёл к мужчине, что явно мыслями был не в этом мире, — всё готово, можно отправляться. — Тогда полетели, — Чонгук уже хотел идти в сторону самолёта, но парень его остановил. — Господин, пилот говорит, что сейчас нелётная погода, намечается шторм, может подождём до утра? — от взгляда, которым Гук посмотрел на секретаря, Минхо опустил голову и захотел провалиться под землю, ведь прекрасно знал, что пытаться остановить Чон Чонгука в решении, которое он принял, уже в самом начале провалившаяся идея. — Ты остаёшься здесь, — проигнорировав его слова, Гук повернул голову в сторону самолёта, — кто-то должен сообщить мне ситуацию, когда Бонсу будет рвать и метать, узнав, что я улетел. — Как скажете, — не поднимая головы, почти шёпотом, сказал парень. А дальше всё закрутилось слишком быстро. Чонгук сел в самолёт. Пилот проверил, всё ли в порядке, нет ли повреждений. Они взлетели. Пока они были в пути, Чонгук не переставал звонить мужу, надеясь, что тот всё-таки одумается. Но в эту ночь весь мир был против него… Когда почти половину пути уже пролетели, за бортом начали сгущаться тучи. Как и обещали, начинался шторм. Пилот не смог справиться с управлением и повредил крыло самолёта. Когда пилот сказал, что он не сможет продолжить полёт и приземлиться мягко, Чонгук, со слезами на глазах, в последний раз набрал Тэхёна и оставил одно единственное сообщение. «…Я люблю тебя!» — И на этих словах запись прерывается, а самолёт соприкасается с землёй и ни один пассажир самолёта, включая экипаж, не выжил. Сейчас. Тэхён по-прежнему стоял на коленях перед могилой мужа и ронял слёзы на сухую землю под ногами, желая кричать во всё горло. До сорванного голоса. До хрипоты. До боли голосовых связок. До звона в ушах. До головной боли. Как тогда. Но силы снова его покинули. Поэтому он всё стоял на коленях, плакал и смотрел на Чонгука, который так искренне улыбался. — Прости меня, зайчонок, — мужчина шептал, потому что говорить громче он просто не мог, — потому что я себя никогда не прощу.