Чужие чувства

«Friends don't look at Friends that way.»

      Минхо был готов к тому, что с утра ему будет хреново после клуба, но не настолько. Голова трещала невыносимо, словно он выпил весь алкоголь, что был в баре, а не пару бутылок соджу. Лениво скинув ноги с кровати, он, спотыкаясь о ковёр, прошуршал тапочками для начала к холодильнику за бутылкой воды, игнорируя странное копошение в своей комнате, а после отправился к умывальнику, чтобы ещё больше испугаться результата их вечерней попойки. Для достаточного открывания глаз, что совсем не хотели разлепляться, парень трёт их руками и наконец смотрит в зеркало.       По позвоночнику пробегает холодок, а сам Минхо отшатывается в сторону, мысленно соображая, что вместо умывальника подошёл к двери комнаты, раскрыл и обнаружил перед собой своего лучшего друга Хёнджина, но слабое дрожание зеркальной поверхности развивает эту иллюзию, заставляя мозг хаотично соображать, пока руки в быстром темпе ощупывают совсем не его лицо. Из горла вырывается крик, а дверь распахивается настежь, демонстрируя в проеме заспанного и взлохмаченного блондина. Минхо снова издаёт громкий звук, удивленно прикрывая рот рукой.       Парень, что совсем ничего не понимает спросонья, ещё больше лохматит локоны, недовольно бубня:       – Чего орёшь? Сам уже будильником решил заделаться?       Ли, не шевелясь, наблюдает за спокойным незнакомцем, в котором позже узнаёт соседа Хёнджина – Ли Феликса. В голове не укладывается, почему он так обыденно реагирует на чужака в их комнате в такое раннее утро.       – Прости, но ты можешь сказать, кого видишь перед собой?       Минхо сторонится зеркала, всё ещё отходя от шока, и встаёт по другую сторону от Феликса. Тот ополаскивает лицо прохладной водой, прежде чем бросить косой взгляд на спрашивающего.       – У-у, Хёнджин, по-моему, ты вчера побил все рекорды по выпивке. Что так головушка бо-бо?       Парень тянет ладонь дабы демонстративно проверить температуру, но Минхо отшатывается, вылетая из ванной. Сердце стучит у самого горла, а мысли пытаются через все муки адской боли выловить необходимую информацию, но клуб скрыт плотной пеленой тумана. Тогда он бросается к кровати в поисках телефона, но находит его в куче вещей скинутой видимо во время вчерашнего прихода.       Экран светится множеством пропущенных с его телефона, а часы показывают обед, что очень шокирует, но перезвонить у него нет возможности, так как аппарат просит ввести пароль и подбор самых запоминающихся комбинаций прерывается вновь входящим с его номера. Мобильник скользит во влажных ладонях и первые попытки принять выходят неудачными, но с третьей - бегунок наконец поддаётся. И Ли договаривается, что он срочно сейчас поднимется к нему, то есть, по сути, в свою комнату. Хватает первую попавшуюся домашнюю одежду Хвана из шкафа и словно телепортируется в другом месте, не замечая лестничных пролётов.       Помещение подвергается точному измерению шагами, под внимательный взгляд собственных же глаз, как если смотреть за собой со стороны.       – Ой, не мельтеши, тебе самому неплохо ещё?       – Мне охуенно.., - неожиданно громко произносит Хо и сам пугается чужого тембра исходящего из него, – То есть как это ты, на самом деле, я сейчас сидишь передо мной, когда я перед тобой, только это ты.       Хван корчит гримасу от подобных головоломок.       – Хён, не усложняй. Мы просто в телах друг друга. Успокойся.       – Как тут успокоиться? Это мы навсегда или.. Нет, нет, это сон. Я сплю. – он путается пальцами в волосах и лишь ускоряет шаги, когда чувствует легкий щипок, инстинктивно потирая место дискомфорта. Ли хмурит брови.       – Вот видишь не проснулся.       Перед ним предстаёт его же лицо, но с чуть измененной улыбкой; вероятно, эту задорную, светящуюся улыбку, Минхо узнал бы в любом другом теле, слишком часто зависал на неё, когда их тела ещё принадлежали друг другу.       – Почему ты такой спокойный? Я не понимаю.       – Я в любой ситуации пытаюсь приспособиться к обстоятельствам. Например, я могу на законных основаниях полапать твои бёдра.       – Что? – щёки покрываются румянцем, пока Ли взирает на тщательно массирующего ЕГО бёдра Хвана.       – Не смей трогать мои бёдра!       Он кидается к Хёнджину, перехватывая собственные руки, контролируемые другом, и заводя их за спину, блокирует. Хван громко хохочет, находясь в его образе, тем проникновенно дьявольским смехом, а реальность останавливается на мысли, как же их лица сейчас близки, но к осознанию подкатывает совсем не привычная застенчивость и всепоглощающий стыд, что Ли позволил себе что-то чувствовать к другу. Минхо ощущает удушающее желание склониться чуть ниже, коснуться манящих губ, успевая одёрнуть себя в последнюю минуту, когда человек напротив наконец перестаёт смеяться, трепетно ожидает, продолжения. Сверкающие глазки пронзительно вглядываются в самую душу.       Отношения между парнями всегда находились в сугубо дружеских отношениях и лишь Хо нарушил это своими возникшими чувствами, что поселились в сердце нежданно, но так и не слетевшими с губ, погружая их в мрачные глубины сознания, чтобы не нарушить хоть какие-то возможные взаимоотношения между ними.       У Хёнджина ярким пламенем горят уши – отличительная милая характеристика тела Ли Минхо во время смущения. Хаос творится в мыслях, во рту странно пересыхает, а лёгкие чересчур перекрывают поступление кислорода. Он боится вздохнуть. Частота сокращения сердечных мышц увеличивается. И это не просто реакция на тёплое дыхание на лице. Это неопределённое волнение, что сковывает все движения, сжимая пространство до нещадных метр на метр вокруг. Совсем незнакомые ощущения для младшего. Он немного встряхивает головой, скидывает наваждение, заикаясь в начале, произносит:       – Во-вообще-то, сейчас я нахожусь в твоём теле, следовательно, бёдра типо мои.       Ли отходит ближе к противоположной от кровати стене, с силой зажмуривает глаза, не понимая, что это за смелый порыв, затем слегка выглядывает через плечо на собеседника.       – Я сказал: Хватит лапать. Имей совесть. И думай, как это.. что вообще произошло? Сбой во вселенной?       – Откуда ж мне знать. Я также проснулся в чужой жизни. Кстати, хён, жить одному в комнате такая классная привилегия. Я впервые проснулся не от грубых толчков Ликса, когда уже пора вставать, а мой будильник орёт битый час и я, видите ли, его "не слышу", чем мешаю ему досыпать. О, Феликс, что с ним?       – А что? Он с утра увидел тебя в комнате, ему не добавилось лишних седых волос от пережитого шока.       – Каких ещё седых волос, хён? – Хван подскакивает с кровати и запускает пятерню в собственные отросшие локоны, перебирая их, пока Ли в чужом теле тает от этого жеста. – Мне ещё рано.       Минхо, не хотя, делает шаг назад, прекращая импровизированный массаж.       – Он просто посчитал тебя пьянью нового уровня. И что нам делать теперь?       – Я же говорю, не знаю. – усталый вздох вырывается из приоткрытых губ и Джин вновь плюхается спиной на кровать.       – Нам надо что-то делать. У нас ещё универ. Целая жизнь. Нужно на учёбу ходить. Мы не можем отсиживаться пока думаем над дальнейшими действиями. Тем более я, как староста, наделён большими обязательствами, чем ты – обычный студент. Чёрт, завтра же ещё важное университетское собрание.       Хван встрепенулся, поднимаясь на локти, и широко открыл глаза. Это же он находится в теле весьма занятого и часто запаривающегося студента с кучей внеучебных мероприятий, которые взваливает универ на самостоятельно избравших подобную участь учеников.       – Вот на эти заморочки я не подписывался. Я ничего в этом не смыслю.       – Но и пустить на самотёк нельзя. Ты должен вжиться на время в моё тело. Хотя может к завтрашнему утру это рассосётся.       – Я буду очень рад. Предупреждаю мои оценки на уровне сойдёт, хоть ты и знаешь об этом, а эти организаторские штучки старост вообще не моё. – он трясёт руками, как капризный ребёнок, и вздыхает тяжело, делая милый разочарованный голос, – Почему мне такая сложная роль? В моём теле, можно считать, отпуск для тебя.       Минхо наконец в полной мере осознает, что он находится буквально в теле человека, в которого влюблён продолжительный промежуток времени. Каждая чёрточка на лице, каждый изгиб тела, чем он так мысленно восхищается в любые удобные моменты (всегда). Длинные утончённые пальцы с широкими ладонями всплывают перед его лицом, которые он заинтересовано рассматривает, словно примерил на себя образ возлюбленного.       Необычный день, начатый в обед, слишком быстро подходит к своему завершению, а в их мыслях так ничего и не сообразилось. Перед этим Хо не забыл поменяться их телефонами, пресекая любую возможность Хвана обменяться в данной ситуации не только телами, но и сотовыми со всеми социальными сетями. Так как в закромах телефона старшего прячется секретная папка с любыми удачными и неудачными селфи младшего, включая те, что Джин иногда любит делать на его камеру, потом Минхо демонстративно делает вид, как удаляет и ворчливо упоминает о занятой памяти его излишними кривляньями, но эта память так и не освободилась.       Всё это время они проводят в комнате старшего. Хёнджин привычно залипает в интернете и иногда делится с хёном увиденными новостями. Обстановка не была специфичной. Словно они и не поменялись телами.       – Хён, ты, наверное, останешься в своей комнате ночевать?       – Пока мы выглядим так, ты не можешь отправиться к себе. – Минхо сосредотачивает взгляд на парне, сидящим с ним бок о бок, откладывая мобильник в сторону.       – Феликсу, конечно, совершенно плевать, кто будет спать в моей кровати, лишь бы не трахаться в его присутствии.       Ли открывает рот в беззвучном «О», но тут же прикусывает нижнюю губу. Это прозвучало бы очень разочарованно, словно ему только что отказали во взаимном признании в любви. Хо немного ёрзает, чуть отдаляясь от сидящего.       – Фу, ты кого-то водил к себе в комнату? На свою кровать? Где я спал?!       Фигура Хвана с разумом старшего внутри, поджимающая к груди колени на кровати Минхо, c неестественно безразличной физиономией сжимается сильнее, желая задавить нарастающую боль в груди. Конечно, они не встречались, Джин мог приглашать к себе кого захочет; особенно то, как он любил флиртовать после выпивки в клубах являло собой какое-то доказательство свободного подхода к жизни, но приметных воспоминаний под стать теме в голову не приходило, хотя они же не 24/7 находятся вместе.       – Ты сейчас в моём теле, поэтому какая разница. Моё тело спит на своей кровати, а чужой мозг это не должно волновать.       Ответ режет сильней самой острой бритвы и Ли категорически не хочет возвращаться на кровать Хёнджина, иначе размышления сожрут его. Хотя червячок в мозгу уже начал подтачивать. Зачем глупое сердце тянется совсем не к тому? Зачем пытается отобрать единственного лучшего друга таким нечестным путём? Минхо со стоном утыкается лбом в острые колени, после решительно добавляет.       – Если твоему Феликсу без разницы, то значит ему будет и по барабану, когда спальное место пустует. Останусь здесь, и ты тоже. Может наш совместный сон вернёт всё обратно.       Хёнджин хмыкает в экран телефона, его лицо украшает слабая ухмылка. Глаза проходятся по поверхности постельного белья.       – Кровать узковата для двоих, придётся спать в обнимку.       Жар бьёт в голову, отпечатываясь розовыми пятнами на лице. Минхо за возмущением прячет дрожь.       – Ты не пил, а умудряешься разбрасываться флиртующим настроением налево и направо, угомонись. Держи руки при себе и моих бёдер не смей касаться. Ты вообще видел какой ты худощавый по комплекции, мы сможем уместиться без лишних объятий.       Хо поднимается с насиженного места и сгоняет парня, дабы приготовить постель ко сну. Достаёт из шкафа дополнительные покрывала, так как тёплое одеяло у него одно, а под единственной тонкой тканью пледа можно легко продрогнуть ночью без отопления. Время как-то странно спешило к ночи и хоть Минхо привык ложиться примерно в двенадцать, сна не было ни в одном глазу, но Хёнджин, не успев и часу полежать под одеялами, засопел, убаюканный роликами с YouTube, точно как старший любит заканчивать вечера или за прочтением Вебтуна. Хван, поэтому никогда не звонил Ли после двенадцати в будни, знал, что он уже может сладко спать, если сам не пишет.       Минхо поворачивается лицом к Хвану, ловит момент понаблюдать. Как интересно получается, вроде, парень любуется спящим Хёнджином, но обманутый видом, очень сложно поверить в реальность происходящего. Младший тихо вздрагивает от сновидений, чуть меняя позу, и закидывает руку на талию Минхо, точнее на тело Хвана, при этом что-то бормочет.       Ли умиляется действиям, но сам бы с удовольствием полюбопытствовал, что снится Хёнджину, пока он в его теле. Рука так и остаётся покоиться на том же месте, придавливая к кровати, а голову заполняет тепло воспоминаний о прошедших годах в дружбе с Хваном. Всегда такой открытый и искренний в своих эмоциях и безрассудных словах, что посещали его. Часто это могло заканчиваться одной из тех историй, которые неловко думаешь перед сном, отвешивая молчаливый подзатыльник за совершённые действия, но, наверно, их истории состояли для них двоих и им легче справляться с наплывом постыдных ситуаций в жизни. Вдвоём. Наконец с этими мыслями Хо погружается в царство Морфея.       Хёнджин всё ворочается, пытаясь спрятаться от назойливых лучей, падающие на закрытые веки, но в итоге открывает их, ахая от совсем не бетонных стен общаги, что окружали его с вечера, а летнего лесного массива, в тени пушистых крон, что шёпотом зеленеющей листвы переговариваются между собой. И этот звук такой родной и смутно знакомый. Но его прерывает громкие вскрики с последующим звонким смехом, мимо него по тропинке пробегают двое подростков, не замечая третьего человека. Возраста средней школы, вот-вот готовясь переходить в старшую. Оба, раскрасневшиеся от бега, с размаху влетают в нагретую речную воду, задорно плеская друг в друга освежающими каплями. Хёнджин помнит их в этот день. Они были действительно счастливы окончанию сложных учебных занятий и подготовок, - свобода от уроков в детские годы опьяняла похлеще алкоголя, в чём сейчас взрослые топят свои проблемы. Младший на мгновенье вырывается из весёлых размышлений и обращает внимание на свой внешний вид. Даже во сне его образ был совсем не Хван Хёнджина, а Минхо, от чего он подумал, что это всё плод воображения старшего.       Хёнджин медленно подходит к реке, в которой продолжали играться двое, когда взбудораженная движением вода перемешивается с песчинками со дна и именно этим грязным составом летит в глаза юного Хо. Парень вскидывает руки к лицу и отворачивается от последующего града капель. Атмосферу веселья разрывает резкая тишина. Хёнджин-младший быстро приближается к другу, разворачивает за плечи и, отнимая чужие руки от глаз, берёт в плен ладоней круглое личико. Всматривается тревожно и вина разливается по венам, жгучими потоками лавы.       – Извини. Только не три руками.       Ли-младший отвечает успокаивающим смехом. Он в ответ хватается за чужие запястья и пытается проморгать мелкие соринки, чтобы восстановить комфорт, иначе больше никак, – чистой воды у них не было. Постепенно всё приходит в норму и без лишнего вмешательства. Минхо наконец может смотреть на волнующееся лицо перед собой, и ситуация прошибает током. А тело старшего Минхо, что следило со всем со стороны, заодно странно синхронизируется и реагирует на их близость. Хван в этом теле вновь чувствует, как в чужой груди нарастает удушливый ком, мышцы предательски дрожат то ли от той прохлады на влажной коже, то ли от хёнджиновых горячих рук на щеках второго подростка, контрастирующих с окружающей обстановкой. Их момент длится очень долго, когда-то казавшийся одним мгновеньем, Хёнджин-старший ловит мысль, что тогда и не прикинул бы – как долго они находились в нескольких сантиметрах друг от друга, – неохотно разлепляя веки уже в настоящем и первым видит крашенный потолок, ощущая на своей шее размеренное веяние холодка. Минхо благоговейно спал, скрючившись в позу эмбриона, насколько это позволяла узкая кровать, максимально близко находясь к шее Хёнджина, при этом одеяло утоптано в ноги. Младший узнаёт одну из своих привычек – скидывать с себя одеяло по ночам. Хо припоминал, как Джини любит сбивать одеяло в кучу и как он устаёт его накрывать, если они оставались ночевать друг у друга, поэтому сейчас, действуя приятному порыву, садиться в кровати, дотягиваясь до края одеяла, и тянет на Минхо, кутая по самое горло. От шевеления тот немного ёрзает, причмокивает и вновь затихает. Смотреть на самого себя, но со знанием, что за этой личиной прячется совсем другой человек, так необычно. Но человека человеком делает не только его обложка, но и внутренний мир, Хёнджин понимает это не понаслышке, – никогда не любил, когда к нему кто-то хорошо относится только из-за его привлекательности, чтобы втянуться с ним в дружбу, а Минхо был совсем другим: резвый на сарказм, но готовый прийти на помощь нуждающемуся. Не сразу принял Джина в свой круг общения только потому, что он был «неземным ангелочком с виду», но и не был слишком холоден для соседа по парте, так их взаимоотношения стали развиваться и крепчать с каждым днём. И вот где они сейчас.       Время демонстрирует ранний подъем и заснуть вновь чужой организм не позволяет, заставляя коротать время бездельно в телефоне. Пока человек соседствующий по кровати, находясь в уже отвёрнутом лицом к стене состоянии, не вздыхает тяжко и вытягивается по струнке. Хёнджин анализирует отсутствие былой расслабленности.       – Не спишь?       Ли нечленораздельно мычит.       – С добрым утром. Всё ещё не в своём теле. – С лёгким задором в голосе произносит Хёнджин.       – Доброе, – тихо выдавливает парень, но не оборачивается.       Хван слышит пару глубоких вдохов и выдохов, словно успокаивающая дыхательная гимнастика.       – Хорошо выспался?       – Угу.       – Какие-то однозначные ответы? Ты точно там полностью проснулся?       Хёнджин включает всё своё внимание, переворачивается на бок, подпирая голову рукой.       – У меня проблемка. – на одном дыхании выпаливает парень, поворачиваясь немного. – А точнее у тебя. Ну приспичило же твоим гормонам бунтовать, когда я нахожусь в твоём теле.       Младший с усмешкой кидает взгляд ниже пояса, скрываемое одеялом.       – Тоже мне проблема. У тебя как будто такого не бывает. Уединись в туалете.       – Знаешь ли, моё тело - моё дело. Но твоё.. я не могу.       Минхо сильнее подтягивает колени к груди, пытаясь дышать глубже. Испытывать возбуждение чужим телом вверх нарушения личного пространства, что он мог испытать в этот "волшебный" обмен.       Младший чувствует себя обязанным сказать общеизвестную истину.       – Расслабься тогда и прими мучительное давление, пока оно не спадёт. Лучше всего отпустить низ живота, а не собирать его в кучу напряжением.       Хёнджин проводит рукой под одеялом чуть ниже пояса в след своим словам. Минхо ощущает лишь лёгкую тяжесть через ткань пижамы от касаний. Но идея в голове вспыхивает моментально. Он кладёт собственную руку на чужую возбужденную плоть и жалобно выдыхает:       – Может поможешь ты?       – Хён, я сейчас в твоём теле. Хочешь таким образом подрочить мне от своего лица?       Минхо закусывает губу, ему стыдно, но сейчас этот стыд говорит под тяжестью тягучего желания. Молодой организм Хвана настолько требует разрядки, словно её не было уже приличное время.       – Мне сложно с моим сознанием прикасаться к твоему телу, а ты, таким образом, считай, соединяешь разум и сердце воедино, какая разница в чьём теле находишься.       Ли говорит прерывисто, пока Хёнджин уже гладит рукой по стволу через одежду. Он гнётся на встречу ласкам, спинывая одеяло в кучу, и ему их дают, забираясь под резинку спальных штанов и боксеров. Минхо в уме невзначай сопоставляет их разницу в размерах – меньший размер ладошки с большими ладонями Хвана, – но никогда до этого не представлял, что первый раз интимное касание к Хёнджину произойдёт, в принципе, без его непосредственного участия. Когда сейчас он находится с обратной стороны и захлёбывается от чувств, накрывающих волной экстаза, под этими прикосновениями, цепляясь рьяно за собственное предплечье чужими, длинными пальцами и закусывая до лопнувших трещинок совсем не свои губы, слишком сочные и пухлые.       Хёнджин, не отрываясь, наблюдает за всем действом со стороны, делая упор на красноречиво закатывающиеся глаза напротив с каждым приливом сладостного блаженства, что с последующим приближением к пику заволакивает поволокой страсти и пошлости. Да, даже со сменой тел это были всё ещё глаза Минхо-хёна, отображали запертую в чужом теле заботливую душу, только эта душа была не так уж и против происходящего.       Оргазм накрывает вскоре после парочки усердных жестов, когда Хван целенаправленно массирует лишь головку. Минхо давит в себе стоны и всхлипы, сильно зажмуриваясь, аж до белых точек перед глазами, изливаясь в руку парня. Хёнджин стирает следы спермы полотенцем, висящем на спинке кровати, затем аккуратно поправляя свои длинные, светлые, взмокшие от пота пряди на лбу, чтобы не мешались старшему.       – Вот и всё. Мы справились с этим быстрее, чем бы ты выжидал, что мой организм отпустит.       – Спасибо. – застенчиво проговаривает Ли с ещё не выровнявшимся дыханием и мнёт в руках край футболки.       – Это я, наверное, должен сказать спасибо. – Минхо поднимает взгляд и пересекается с другим, – Ты глупейшим образом связанный в моём теле, без малейшего проблеска на тайну нашего обмена, готов перетерпеть, но не касаться моего возбужденного тела без должного права.       Они вновь устраивают затянутые гляделки. Минхо изнутри съедаемый чувством стыда, выхватывает в глазах напротив нить умиротворения и камень с души медленно испаряется. Ему кажется, что расстояние между их губами заметно уменьшается, но заведённый будильник разносит свою трель по всей комнате, заставляя вздрогнуть. Телефон услужливо напоминает о необходимости посещения универа, при этом собирая все мысленные проклятия в свой адрес за неподходящее время звонка.       Старший собирает всю волю в кулак, наконец разумно обдумывает во время сборов, что это была за задержка и смутное ощущение, что сантиметры между их лицами вот-вот схлопнутся.       Младший неожиданно сообщает, что желания идти сегодня в универ у него нет, на его лице также отображается некая озабоченность. А все попытки переубедить, как бы то ни было, сходят на нет, младший самостоятельно уверяемый, что в образе Минхо, но без его мозгов, заточенных под университетскую деятельность, точно ни одно собрание сегодня не поймёт с той целью, которая нужна старшему, поэтому предлагает, чтобы Ли самостоятельно посетил сборище, под предлогом замены оригинального вида Ли Минхо по состоянию здоровья. Старший считает эту идею подходящей и быстро отправляет об этом предупреждение в чат старост.       – Можешь ещё на парочке практических занятий ответить за меня. Хорошие оценки лишними не бывают.       – Я учиться за тебя не собираюсь.       – Ой, для тебя это не сложно будет.       – Как и для тебя, если правильно подходить к обучению и посещать пары.       – Сейчас это сложно. Знаю я, какой ты нарасхват студент, – Хван смотрит на маленькие ладошки тела Хо, в которых вертит шнурки от худи, – Меня, то есть тебя, начнут разрывать на части уже со входа, а в моей голове нет и половины, что заложено в твоей.       – Ты не представляешь, насколько сообразителен и сексуален твой способ мышления. – Минхо прекращает нервные перебирания рук своим касанием. – Ладно, посидишь сегодня в общаге, тем более ничего важного, кроме собрания, на котором твоё тело якобы меня подменит, не намечается. Можешь, кстати, поискать в интернете что-нибудь о версиях обмена телами.       Хёнджин внимательно прослеживает за действиями старшего и энергично кивает на последнее изречение.

×××

      Этот учебный день в чужом теле с треском провалился ещё на входе в учебное заведение, когда парень глянул на приторно розовые гирлянды в форме сердечек, развешенные по главным коридорам, и яркие плакаты, повествующие о трепетном чувстве любви. Подобный день значился Днём всех влюблённых.       Ли Минхо прочувствовал на себе всю привлекательность и чарующий магнетизм внешности Хван Хёнджина, что манила каждого желающего преподнести младшему в этот знаменательный день презент. К сожалению, они не знали всей глупой истории, приключившейся с ними. А вот Минхо за эти фальшивые улыбочки прятал удручающую зависть подобной открытости. Все не анонимные студенты беззастенчиво заявляли о тёплых чувствах к самому привлекательному парню университета, лишь мечтая об ответных словах, а старший, зная Хвана больше половины прожитой жизни, всё не мог решиться на попытку разрешения из сложившейся влюблённости.       От этой неопределённости к концу учебного дня его стало это порядком раздражать ещё больше. Минхо хотелось бы отреагировать как-то отталкивающе на липкие признания – ревность обуревала его, – но зная натуру друга, который так обворожительно улыбается любому проявлению внимания, сегодня он, в сравнении с настоящим Хваном, был просто тих и бездеятелен. Ему хотелось стать невидимым, а ещё лучше спрятать Хёнджина ото всех. Нотки собственничества неожиданно накрыли с головой именно сейчас, наблюдать за всем со стороны как-то спокойнее.       Концентрация на запланированных делах помогала не вестись на провокации ревности, хотя изредка ему приходилось пощипывать кожу, дабы отогнать жгучее желание высказать предупреждение, чтобы и не надеялись на какие-нибудь возможности. Только раз он не смог сдержать резкое "Какого чёрта?!", когда девушка, проходившая мимо, толкнула его плечом. Столкновение было слабым и явно специальным, потому что, когда Ли устремил на неё непонимающий взгляд, она завлекающе ухмыльнулась, заправив ниспадающую прядь за ухо, а после он нашёл в кармане листочек, сложенный в двое, с очередным признанием в любви.       – Чёрт бы побрал этот день святого Валентина и твою притягательную задницу, Хван Хёнджин!

×××

      Бумажка обжигает пальцы с дотошным сладким запахом духов, а в кармашке сложено ещё с десяток подобных открыток. Минхо хочется скомкать их все, устроить огненную феерию, лишь бы не видеть и скорее забыть, но он не сможет так поступить. Они предназначены не для него, возможно среди этих записок есть та, которую Хёнджин очень хотел бы увидеть и от этих мыслей становится ещё хуже. Лишь при одном упоминании подобного исхода, избавиться от их присутствия хочется в стократ сильнее, поэтому он решительно поднимается из-за стола в комнате Хвана и складывает необходимые тетради с учебниками в сумку – по просьбе младшего. На вопросы "не мог сам сходить, пока бездельничал в общаге?" Он получает ответ, что был занят, да и ключи все ещё находились у физического владельца, коим пока является Ли в хвановом теле. За поиском учебного материала парень не замечает прихода второго жителя комнаты.       Сосед устало здоровается. Стук брошенного рюкзака Феликса о пол отдаётся эхом в голове, возвращая из вороха мыслей и отвлекаясь на жалобы парня о поздних сменах на подработке, затем ранних подъёмах на пары и горы рефератов, заданных на дом. Пока рассуждения не стихают, гонимые молчаливым слушанием, и Ли-старший лишь надеется, что это не принято за игнорирование. Он человек больше готовый выслушать, чем говорить, и в каком-то аспекте они похожи в этом с Хваном; обычно, находясь вдвоём, им приятно с друг другом, как молчать, так и делиться информацией, повседневными историями.       – Хёнджин, а вы с Минхо просто друзья? – Пальцы перестают перебирать тетради, застигнутые внезапным вопросом врасплох. Что Минхо мог бы сказать? Он не Хёнджин. Он – его лучший друг, застрявший в его теле и вдобавок испытывающий к нему романтические чувства, говорить за других ему сложно, когда, конечно же, сердце в тайне жаждало взаимности.       – Конечно. О чём речь? – нервный смешок, – А что?       – Значит, у тебя всё же кто-то появился на личном фронте?       – К чему такие вопросы? – Хван никогда не говорил с ним, на темы симпатии к кому-нибудь. Хотя разве должен отчитываться или советоваться?       – Да просто ты утром вчера так быстро убежал в панике. Я не успел спросить. Ты пришёл после клуба и бурчал о чьей-то красоте, остроумии, в целом – не в первый раз такое. Я молчу уже про твои счастливые смс-марафоны – телефон из рук не выпускаешь. Хотя ладно с телефоном погорячился, сейчас его в принципе все при себе держат, но вот, как сияешь, смотря в экран – заметно. Не знаю, кто уж там такой недосягаемый идеал у тебя, что ты сохнешь по тихой..       – Я не думаю, что кто-то есть.. – слишком пылко и резко прозвучало, а концовка съелась, теряя уверенность и совесть, ведь не ему решать, когда младший должен влюбляться и в кого. Слышать рассуждения о том, насколько Хёнджин должно быть бесповоротно и по-идиотски вляпался в это приторное чувство – любовь, было подобно выпитой горькой суспензии, что разливалась по глотке сладостью радость за друга, сменяясь неприятным послевкусием реальности собственных чувств. Ведь Минхо и не знает всего наверняка. А надумать различных вариаций происходящего может в лёгкую.       Под ложечкой начинает засасывать. Это же насколько надо быть ужасным другом, чтобы не заметить влюблённость самого близкого человека. И точно ли он не замечал или может любые странные признаки были встречены отторжением, потому что у самого сердце пронзалось тысячами игл, когда в сознании лишь мелькала мысль о том, что когда-то его Хёнджин станет совсем не его. Минхо вытеснит кто-то другой, более важный и значимый для друга. Именно сейчас видимо подобное и происходит, если Хван уже, со слов соседа, влюблённо пялится в экран, трепетно ожидая чьи-то сообщения, хотя старший за ним такого не наблюдал при личных встречах.       – Ты как-то упоминал, что всё сложно. Но может для начала поговоришь со своей пассией?       – Что?       – Говорю, признайся. Может тогда познакомишь меня наконец с кем-то, кроме Минхо, а то я тебя в основном с ним вижу. – Феликс заискивающе дёргает бровями.       – Разве Хендж.. то есть Я не приводил сюда парней или девушек после клуба?       Ликс прыскает.       – После клуба от тебя слышны только одинокие хвалебные выдержки о чьей-то личности. Как досье. Ей-богу. "Какой он такой, сякой, весь растакой невероятный, и какой ты неподходящий." Ох, ты случайно не сталкер-маньяк? Слишком много тонкостей знаешь. – взгляд собеседника стал преувеличено серьёзным, словно он совсем не в шутку это, от чего Минхо быстро начал отрицательно мотать головой. Хёнджин не отмечался большой заинтересованностью к окружающим, хоть и был обладателем такой притягательной ауры, за исключением случаев на их вечерних тусовках, но и там постоянно упоминал о необязывающем ни к чему общении. Феликс, получив ответ, лениво сдвинул вещи на своей кровати в одну кучку и примостился с телефоном в руках, продолжая разговор. – Будь у меня достаточно бесстыдства, больше любопытства и тяга к усидчивости, может я бы уже постарался по твоим пьяным исповедям вычислить кто тебе нравится. Но твоя личная жизнь – не моё дело. Расскажешь, если сам захочешь. И тогда я либо тебе посочувствую, либо поздравлю. Конечно, если перед этим ты ещё поговоришь с этим человеком, чтобы знать его ответные или неответные чувства.       Всё стало ещё запутаннее. Минхо словно окатило холодной водой, но слова Феликса оказали благоприятное воздействие. Хотя пытались мотивировать совсем не его. Что если он всё же объяснится? Тогда ответ на признание может стать подтверждение или отрицанием, что Хёнджину кто-то уже нравится? Хо стал собирать необходимые учебники с новым рвением. Вопросы ещё сомнительными решениями копошились в голове, но подгоняемый неизвестным стремлением в груди, в нём появился запал для их решений.       – Ладно, я ушёл.

×××

      Минхо второпях влетает в свою комнату.       – За тобой кто-то гонится? – Хёнджин останавливается посреди комнаты, внимательно наблюдая за запыхавшимся парнем.       – Нет. Эм.. здесь же нет столько народу желающих подкараулить Хван Хёнджина за каждым поворотом, оставив любовное послание, как в универе. – Минхо не понимает зачем кидает эти слова, словно обвинение, только видимо тот сладкий аромат от бумаги пустил по венам яд совсем не свойственный положению старшего.       На стол сыплется бесчисленное количество записок, открыток и даже объёмные оригами сердечки.       – Просто у меня появилась необходимость кое-что узнать и я не хотел потерять запал.. – чёткая речь Минхо, которая казалась сама готова была сорваться с уст, вдруг вылетела из головы, когда он увидел, на своём теле толстовку младшего, любезно одолженную для Минхо в один из промозглых вечеров ещё дома, когда им приспичило прогуляться по родному городу, а у Минхо не оказалось чего-то потеплее. С тех пор старший её так и не вернул, хотя планировал. Ему было просто невероятно комфортно в одежде Хвана, а сейчас до ужаса неловко. Что хозяин кофты подумал, когда обнаружил её в закромах общажного шкафа? Хотя похоже единственный, кто из них уделяет внимание мелочам, связанным с подобного рода вещами – и был Минхо. Хёнджин же непонимающе хлопал глазами на эту запинку.       – Я..я как раз хотел тебе её отдать в общаге. – Минхо неловко чешет затылок, оправдание вылетает скомкано, а ведь его никто и не спрашивал. После этой бесконтрольной фразы он напрягается, нервно дёргая заусеницу.       – О чём ты? А! Всё в порядке. – отмахивается младший. – Она на тебе лучше сидит. – Хёнджин улыбается и обнимает тело Минхо, в котором сейчас находился.       – Что?.. – быстро моргает Ли. Поведение друга отвлекает от прошлого стыда, заставляя вновь смущаться только от мысли, что Хван по идее сейчас подарил ему объятия.       "Милашка." одновременно возникает у двоих парней в голове.       – А этот весь праздничный антураж мог бы просто выкинуть. Я же у них этого не просил, да и в список близких людей никто из них не входит, значит и хранить не обязан. – Хёнджин подходит к окну. Солнце медленно уже катилось за горизонт, бетонные высотки ускоряли момент исчезновения его лучей, отбрасывая массивные тёмные тени. И парень задёргивает плотные шторы, также добавляя мрака в общую атмосферу. – Давай будем следовать нашим принципам в этот праздник? Отправим куда подальше все эти парочки в этот день. И просто насладимся звёздным небом.       – На сегодня вечером передавали облачность, возможны осадки, где ты звёзды увидеть собрался?       – Всё просто. Не выходя из комнаты. Сюрпрайз! – Хван демонстрирует проектор.       – Откуда?       – Нашёл ещё один плюс быть в твоём теле. – Хёнджин, щёлкая языком, легонько бьёт по кончику носа парня перед ним, как маленькому ребёнку, только из-за обмена тел смотреть непривычно с высоты роста Ли – чуть ниже.       – Эй... Ты воспользовался моим положением?       – Что поделать тебя все любят.       – За такой способ использования моего тела, я сомневаюсь в искренности твоих чувств.       – Но я вообще-то для тебя и старался же. – младший тянет руку и путает блондинистые локоны. – Чудо. – «Тебя невозможно не любить.» додумывает Хван. «Эх, что же я такой неправильный делаю в твоём теле.»       Сердце шумно ухает в ушах Минхо от каждого незначительного прикосновения. Из них двоих Хёнджин был более тактильным и часто трепал Хо по голове, от чего получал возмущённые тирады и мило посмеивался в ответ. И это также падает в копилку действий, от которых нельзя не разомлеть. Вот Минхо и пропал. Пропал навсегда в этом тлеющем чувстве симпатии к лучшему другу.       – Упс, кажется я испортил тебе причёску. Надо немедленно поправить. Мои длинные волосы ужасно капризные и постоянно лезут на глаза.       Хван мгновенно стягивает резинку, держащую уже расхлябанный низкий хвост. Для всего происходящего ему приходится сделать шаг ближе. Маленькие пальчики аккуратно собирают светлые локоны у лица и заводят их назад, почти обнимая тело Джина за шею, пока дух Ли в нём уже готов самостоятельно выпрыгнуть из чужого и запрыгнуть в своё от столь близкого и непривычного контакта.       – Минхо-хён?       Хо слышит родной оклик слабо вдали, мысленно думая, что уже должно быть попал в рай, когда обнаруживается с плотно закрытыми глазами и сжатыми кулаками.       – С тобой всё хорошо?       Его нутро трепещет, и он сам дёргается, лишь бы скинуть то окаменелое состояние.       – Да. Что ты там планировал? Я сейчас руки вымою и посмотрим твой сюрприз.       В ванной комнате Минхо вместе с руками также ополаскивает лицо прохладной водой. Весь бешенный энерго настрой был сбит напрочь и оставалось лишь действовать по течению. Ну не может же он вот так накинуться на Хёнджина с расспросами после такой реакции?       Когда Минхо вновь появляется на пороге комнаты, аппаратура уже установлена с несколькими книжками, подпирающими для устойчивости и хорошего расположения перед демонстрации на белый потолок. Свет приглушённый. Очертания силуэта Минхо подсвечивает экран ноутбука. Слишком интимно, но ведь это для них обычное явление. Они делали что-то романтичное в этот романтичный праздник без лишних неловкостей, потому что они не пара. Только после принятого решения о разговоре Хо вдруг не просто оценил прошлые моменты, а неожиданно подметил это для себя, как что-то само собой разумеющееся, но недостижимое в подобном смысле.       Ли не спеша подходит к месту для него с раскиданными подушками. Хёнджин поворачивает голову и по своему улыбается, освещая каждый уголок души старшего. Они молчат, не находя подходящего начала для разговора, разглядывают звёздное полотно над ними, пока младший не подключается первым. Хёнджин был с ним честным и открытым, а ещё хорошо чувствовал подходящие моменты, вот и сейчас подобный не обошёл стороной.       – Представляешь, я сегодня видел сон в твоём обличье, наверное, как твой получается: Мы ещё школьники, счастливые дети, радовались беспечному лету, хорошей погоде и прохладной речке, когда наступили каникулы и мы гостили у твоих бабушки с дедушкой. Там меня посетили странные чувства: волнение, трепет, чуточку страха, как от первой влюблённости. Что совсем не вяжется с моим восприятием.       Минхо прекрасно представляет тот момент их детства перед глазами. Данная характеристика младшим точно описала тогда его неразборчивую натуру, ещё мечущегося и непонимающего этих ощущений ребёнка, пока последняя фраза не пустила холодок по спине. От былого оптимизма воспоминаний угас огонёк за ожиданием возможного продолжения.       – Любить – красиво, но испытывать сопутствующие эмоции – индивидуально для всех. – Хван горько усмехается, опуская голову.       – А что ты чувствуешь?       – Свою ничтожность, совсем не подхожу тебе. – Хо широко раскрывает глаза на последней части предложения, терпеливо слушает, а на глазах выступает пелена. – Для меня любовь с примесью яда самоуничтожения, чувства разочарования в себе, имеющий лишь красивое личико, но ты никогда не отталкивал и не показывал, что превосходишь меня: прекрасный ученик, добрый друг, заботливый сын и внук. Я боюсь испачкать тебя своей бездарностью, поэтому возможно это стало просто отрицательным. Подавлением. Я заполнял жгучее чувство к тебе, развязным общением с другими, но тягу перекрыть полностью невозможно. Тебе нужен кто-то необыкновенный, но такой же простой и милый. Без ауры самоуничижения. И вообще не знаю, как пришёл сейчас к этому разговору, может это твоё тело так действует на моё подсознание, – Хван вздыхает глубоко, неожиданная волна тепла изнутри накрывает его, укутывая, как в плед, и успокаивает, самое то, что хочется в такие откровенные разговоры – лишь правды, и он решительно обращает взгляд на заинтересованного в продолжении его речи парня, – Минхо, ты мн-       Старший, не дослушав, целует. Касается суховатых губ, делится солёной влагой, что осела из-за слёз. Делится нежностью, которую Хёнджин так боится замарать. Хоть это никогда и не было так. Хёнджин находился рядом в разные моменты жизни и его поддержка вселяла в старшего силы вселенских масштабов. Разве подобное влияние можно назвать отрицательным?       – Нравишься, – договаривает Хван после поцелуя в самые губы с прикрытыми глазами. Эти невероятные ощущения туманят разум, что голова идёт кругом, а небо меняется местами с землёй. Даже гравитация не способна удержать бабочек в животе. Они подчиняются лишь голосу единственного человека.       – Хёнджин! Хёнджин мы...       Блондин открывает глаза и видит перед собой тысячи звёзд. Ещё ярче, чем проекция на потолке. Это был взгляд Ли Минхо с белёсыми вкраплениями отсветов. Его скульптурные черты лица, мягкие губы, что недавно ощущались сладкими поцелуями, и пушистая тёмная копна волос.       Они вернулись в свои тела.       Хёнджин не спешит отодвигаться. Его узловатые пальцы проходятся по скуле старшего, невесомо спускаются к линии челюсти. Невероятно красивый. Находясь в теле Ли Минхо, он, конечно, мог бы налюбоваться им сполна, но ему нужна не просто оболочка. Младший влюблён в Ли Минхо целиком и полностью.       Ли смотрит на Хёнджина с нескрываемым восторгом. Старается щекой ближе прильнуть к касаниям. Хван осматривает его так внимательно, что это скорее Минхо сейчас хочется задуматься о собственной неидеальности рядом с ним. На эти мысли он опускает взгляд и закусывает щёку изнутри. Стоит сказать слова признания в ответ или поцелуй уже ответ? Старший и не думал, что момент открытия чувств, когда уже кто-то сделал первый шаг, в последующем столь запутанный и изнуряющий дополнительными вопросами. Настолько, что даже выбивает размышления о последних сутках в чужом теле. Есть только приятная волна взаимности.       – Недавно я готов был проклинать День всех влюблённых. – Хо издаёт смешок и косит в сторону стола с валентинками.       – А как тебе моя валентинка? – Хёнджин нежно удерживает голову старшего за подбородок и кивает на искусственное звёздное небо. – Это было спонтанно, а небо над нами совсем не настоящее, но я рад, что именно звёзды стали свидетелями всего.       – Наши мысли в планах сошлись. Тут в комнату, пока я собирал твои тетради, зашёл Феликс и общение с ним подтолкнуло меня или Тебя. Он же с тобой по идее разговаривал.       При упоминании соседа Хёнджина и рассказ о появившейся мотивации, заставляет младшего нахмуриться. О чём он мог поведать, думая, что Минхо это Хёнджин?       – Но он не знает...       Ли же заговорщицки улыбается на реакцию.       – О твоих чувствах ко мне – да. Но твоё странное поведение приметил. И я.. ну подумал, что он заметил, а я – нет. Значит, я плохой друг и..       Минхо хаотично ищет место, куда бы можно было приткнуться взглядом от нарастающего смущения, когда Хёнджин останавливает все попытки, укладывая горячие ладони на его щёки.       – Ты самый лучший друг и никак иначе. А теперь ещё и парень. – блондин произносит последнее предложение осторожно, словно это что-то непозволительное или рассыпчатое, как иллюзия, концентрируясь на приоткрытых розовых губках.       – Парни могут целовать своих Парней, если хотят. – произносит вслух Ли, подмечая взгляд и выделяя слово "парней" интонацией. Первым двигается навстречу. Ловит взаимное движение и чувствует, как пальцы Джина путаются в шоколадных локонах, перебирают, поглаживая кожу головы. Очерчивание языком контура губ производит до жути возбуждающий эффект. Парни жмутся ближе друг к другу, целуются страстно и мокро, словно пытаются нагнать время, когда оба тонули в своих сомнениях и страхах, оставляя их позади, как и необъяснимую смену тел.