Суицид моей веры в жизнь

      — Ты слышал, недавно две девушки повесились? — спросил Дима у Игоря.       Вечер. Игорь и Дима сидели на крыше после рабочего дня, поедая шаверму. Дима с поникшим взглядом смотрел вниз, на улицы, проезжающие мимо машины и идущих людей.       — Да, слышал, — ответил Гром, стоявший рядом, он тяжело вздохнул и продолжил. — Травля, понятно из-за чего.       — М-да, — Дубин поднял взгляд и смотрел уже на закат. — А если бы ты был на их месте, ты бы как поступил?       — Не знаю. А ты что думаешь? — ответил Гром, поворачиваясь к напарнику.       — Думаю, что повеситься и минут пять, а то и десять страдать от адской боли слишком ужасно, в моём случае, проще было бы накидаться таблеток или застрелиться из табельного где-нибудь в поле, — спокойно отмечает Дима.       Гром смотрит на него ошарашенным взглядом, открывает рот, желая что-то ответить, но не находит слов, а Дима уже переводит тему, и вскоре они расходятся.

Признак первый

«Разговор на тему суицида»

      — Привет, Юль. Слушай, — начал быстро говорить Дима, стоя на пороге квартиры Пчёлкиной. — Я тут принёс кое-что. Помнишь, ты давно просила его?       Была глубокая ночь. Юля была очень сонная и хотела убить Дубина, как только откроет дверь, но когда увидела то, что он ей отдает, осталось только удивление.       — Виниловый проигрыватель? — Юля явно не понимала того, что происходило.       Пчёлкина давно собирает старые вещи, оставшиеся ещё со времён СССР. Они идеально вписывались в интерьер её квартиры. Не хватало только проигрывателя для гостиной. Как только Юля увидела его у Дубина и узнала, что тот им не пользуется, попросила его себе, но получила отказ.       — Ты же говорил, что он тебе очень дорог, что достался тебе от дорогого тебе человека, — Юлия не понимала, почему длинные просьбы не повлияли на мнение Димы, а тут ни с того ни с чего посреди ночи он сам принёс.       — Да, но я подумал, что он тебе нужнее, — Дима улыбнулся, отдал проигрыватель и спустился по лестнице. Юля проводила его взглядом и ещё долго смотрела ему вслед, пока его шаги не перестали быть слышны. Она зашла в квартиру и, поставив проигрыватель на кухонный стол, пошла обратно в кровать, но уснуть она не смогла.

Признак второй

«Раздача ценных вещей»

      Дима с Игорем бежали домой под проливным дождем. После того как они закончили все дела в участке, решили поесть шаверму, но не успели напарники ее купить, как пошёл дождь. Оказалось, что Димина квартира находится немного ближе, чем Грома, и решено было бежать к нему.       — Вот полотенце, Игорь, я сейчас чайник поставлю, горячий чай попьем, — быстро проговорил Дубин, передвигаясь по квартире. Он повесил верхнюю одежду на сушилку и побежал на кухню. Гром вытирал волосы полотенцем, передвигаясь по квартире, и рассматривал маленькую, но уютную квартиру напарника.       — В моей комнате, — начал кричать Дима из кухни. — На кресле найдешь сухую футболку по размеру.       Игорь кивнул сам себе и прошёл в комнату ещё меньшую по площади. Она была слишком маленькой для Грома, он несколько раз ударился об углы кровати, пока пролазил к креслу между ней и столом. Серая футболка была чистой, сухой и казалась более-менее растянутой, так что Игоря она полностью устроила, но, когда он уже хотел переодеться, его взгляд упал на стол Димы и на листок, лежащий на нём. Он быстро прошёлся по строчкам, написанным там. Привычка, с одной стороны, была полезной и по службе, и в личной жизни, с другой же, вмешиваться в чужую жизнь было не совсем этично.       — Дим, — позвал напарника Гром. — Тут реальное завещание?       — А? Да, — ответил Дима, останавливаясь возле входа в комнату. — Я просто подумал, что у нас опасная работа и неплохо было бы иметь хотя бы один экземпляр.       Он старался не смотреть на Игоря и нервно крутил в руках полотенце.       — Что-то произошло? — забеспокоился Гром, подходя ближе к другу. С одной стороны, это звучало логично. С другой же, появились небольшие опасения.       — Нет, что ты, всё хорошо, правда.       — Ладно, — Игорь не стал лезть в чужую душу, всё равно Дубин не расскажет, если не захочет по-настоящему.

Признак третий

«Написание завещания»

      Игорь заметил, что Дима начал носить табельное. Нет, он и до этого исправно носил и его, и форму с удостоверением, но раньше Гром просто знал этот факт, а сейчас же Игорь видит подтверждение этому. Оружие лежит на рабочем столе, Гром часто видит его в руках напарника на задержании, даже когда оно не особо нужно. Он стал всегда держать оружие наготове.       — Ты чистишь табельное? — спросил Игорь, остановившись возле входа в гостиную. На кофейном столике, стоящем возле дивана, лежало табельное оружие и тряпки, уже запачканные оружейным маслом. Сразу же в памяти всплыл разговор о предпочитаемом методе суицида. Хотя, может, наоборот, это было желанием выжить в случае чего.       — Да, я стараюсь следить за чистотой всего, что меня окружает, — быстро ответил Дима с кухни. Гром часто замечал проявления любви к аккуратности у своего напарника, они не вызывали такого же подозрения, как сейчас.       Гром пришёл поздно вечером, Дима уже и успел забыть, что он должен был прийти. Они должны были разобрать документы, оставшиеся ещё с прошлого дела. Решили зайти на выходных к Диме, так как у Игоря ни чая, ни нормальной еды не было, на что Дубин постоянно жаловался.       — Чего встал, пошли на кухню, чаем напою, — словно из ниоткуда появился хозяин квартиры и, закрыв дверь в гостиную, потащил друга на кухню.       — И нож заточил, — Игорь обратил на это внимание. — Прям очень остро.

Признак четвертый

«Проявление внимания к оружию»

      Дубин изучил каждую трещину на потолке своей комнаты. Он не мог нормально спать уже несколько дней, приходил домой смертельно уставший после беготни по городу и огромной писанины после этого, чуть ли не засыпая на ходу, но, как только его голова касалась подушки, либо весь сон пропадал, либо весь накопленный за день стресс превращался в кошмары и Дима с ужасом просыпался посреди ночи. Иногда Дима просто не мог уснуть из-за странных, немного депрессивных мыслей, из-за которых он мог пролежать всю ночь, не сомкнув глаз, и прийти в себя только с будильником.       — Хей, Димка, с тобой всё хорошо? — Дима уже который раз чуть не врезался в столб и Грому снова пришлось оттянуть друга за капюшон.       Они шли до назначенного места, где должно было проходить задержание, и за те пол часа, что они передвигались по дождливому Питеру, Дима ни разу не заговорил, даже о деле словом не обмолвился, хотя раньше его было не заткнуть.       — Да, всё хорошо, — врёт Дима. — Просто не высыпаюсь, ты же знаешь, что с нашей работой не всегда получается хорошо и полноценно поспать.       — Две недели подряд? Нам же недавно давали полноценный выходной, — начал возмущаться Игорь. — Чего не отоспался?       — Да не получается у меня, как-то просто не выходит заснуть.       — Дим, а ты пробовал пить успокоительное, снотворное или что-то другое? Сходи к Юле, может, она что-то посоветует.       Юля считалась негласным экспертом в области всего. Любой вопрос часто решался после первого же обращения с просьбой помочь. Если журналистка была не в силах помочь, то обязательно давала контакт того, кто точно знал ответ или мог дать совет.       — Да всё хорошо, Игорь, ты зря волнуешься, всё скоро пройдёт, я уверен.       — Как скажешь, — спустя некоторое время ответил Гром. Дальше, до места задержания, они шли уже в тишине.

Признак пятый

«Проблемы со сном»

      Недостаток сна выжал из Димы все силы. Дубин тихо говорил, из-за чего коллеги не слышали его и тому приходилось повторять по несколько раз, не поспевал за Игорем, потому что медленно ходил, туго соображал, и из-за этого мог упустить преступника. Именно это он и сделал. Неспециально, конечно, другой сотрудник исправил этот относительно небольшой косяк, хотя и был очень недоволен некой расторопностью Дубина.       — Дима, твою мать, когда я говорю хватать, хватай! — орал Гром на напарника, но уже после того, как обвиняемого доставили в отделение. — Какого чёрта, Дубин?! Мы могли его упустить! А если бы он ещё кого-нибудь убил напоследок, так сказать?       — Прости, я сам почти его поймал, — то, что у него внезапно начало темнеть в глазах, Дима решил не говорить, посчитав это то ли неважным, то ли глупым оправданием своей ошибки.       — Прости, Игорь. Я постараюсь больше подобного не допускать, правда, — конец фразы Дима сказал очень тихо, а затем опустил глаза, начав рассматривать асфальт.       Дима был поникшим и уставшим, он облокотился рукой о стену, стараясь не упасть, чтобы не выдать своего тяжёлого состояния, дабы не вызвать ещё больших переживай о себе.       — Слушай, Дим, прости меня, я не хотел кричать, честно. Но у тебя точно всё хорошо? Я же вижу, что нет, — Игорь стоял рядом и ждал ответа, которого не последовало.       Дима смотрел в одну точку, еле держался на ногах и в сознании, Игорь похлопал его по плечу, приводя в чувства.       — А? Да всё хорошо, Игорь, я просто сплю плохо. Всё нормально.

Признак шестой

«Упадок сил»

      Гром уже давно заметил, что Дима перестал носить скетчбук, даже карандаш в руки брал, только когда надо что-то было пометить в отчётах. Не сказать, что Игорю нравилось Димино рисование посреди рабочего дня.       — Дим, сегодня после работы пойдём прогуляться? — спросил Игорь, поворачиваясь к Дубину, который сидел рядом и чуть ли не отключался на месте. — Поедим шаверму, поднимемся на крышу.       — Игорь, я же говорил, что я не очень хорошо себя чувствую в последнее время, — только Дима закончил говорить, Игорь сразу начал отвечать.       — Да ладно тебе, свежий воздух должен пойти тебе на пользу, пока я за этим придурком с наркотой бегал, такие крыши перелазил.       Гром думал, что красивый вид поднимет другу настроение и он наконец сможет заняться тем, что всегда любил, но Дима не рисовал и даже не разговаривал, а на вопросы Юлии отвечал однозначно, но не давая чёткого ответа.       — Дим, — спокойно начала Юлия. — Ты в последнее время не рисуешь вообще, что-то случилось?       — Нет, ничего, всё нормально, — тут же ответил Дима, отрицательно покачав головой и взмахнув руками. — Просто и завал на работе, и бессонница, и настроение не то сегодня.       Да и каков смысл, всё равно ничего годного не выходит.       — Ага, и полтора месяца до этого, — тихо возмутился Игорь, откусив половину шавермы за раз.

      Признак восьмой

«Отсутствие действий в вещах которые они любили»

      Это произошло незаметно. Сначала Дима, задумавшись, совсем не заметно даже для самого себя, погрыз ногти на руках до такого состояния, что пальцы болели ещё несколько дней. Потом он начал искусывать губы до кровоподтеков, расчёсывать руки, кусать пальцы в неловких для него ситуаций. Вскоре Игорь заметил, что Дима начал носить рубашки и кофты с длинными рукавами, не закатывая рукава, хотя в участке отопление никогда не включали нормально, всегда было слишком не так, и конкретно сейчас было слишком жарко и душно.       — Что это у тебя? — как-то спросил Игорь, указывая на красное пятно на рубашке напарника.       — А? — Дима тянет рубашку, рассматривая. — Это? Где-то запачкался, бывает. Может, краской.       — Больше похоже на кровь.       — Возможно, Игорь, но она точно не из-за драки, я в них не лезу. В отличие от безрассудного тебя.       Придя домой, Дима снимает старые и местами пропитанные кровью бинты и заменяет их на новые и чистые. Но перед этим он весь вечер ходит без них, расчёсывая их и нанося поверх новые порезы.

Признак девятый

«Самоповреждение»

      — Дима, ну вот куда ты лезешь?! — начал Гром, обрабатывая неглубокую ножевую рану на животе Димы. — А если бы он тебя подстрелил?       Этот день начался с неожиданностей. К тому, что Игорь теперь работает с напарником, все уже привыкли, но к тому, что он берёт с собой Диму на задержание, не отмахиваясь, и не говорит, что он сам справится. Это было что-то новое. А Дима впервые за долгое время согласился. Дима не знал причину согласия пойти с Игорем, он всё ещё не хотел видеть людей и выходить из дома. Из-за недостатка сна он мог уснуть прямо за рабочим столом, а из-за лишних телодвижений появлялась боль в запястьях, впрочем, это перестало быть проблемой.       Ещё одной неожиданностью для Игоря стало то, что Дима ввязался в драку. Провокация преступника подействовала.       — Зачем ты в драку полез-то? Его бы просто скрутили, — уже спокойно сказал Гром, заканчивая с перевязкой.       — Ладно. Давай руку, — Гром протянул ладонь, чтобы взять руку напарника, но тот прижал руку к себе.       — Нет! — слишком громко и неожиданно для себя воскликнул Дубин. — Я сам.       То ли к Диме вернулось его рвение к работе, то ли он просто идиот. Гром надеялся на первое. Он всегда был аккуратен. Он не лез в драки, всё просчитывал до мельчайших деталей, решал все споры словами. Сейчас он как будто специально рисковал своей жизнью.       — Игорь, осторожно! — крикнул Дима, прикрывая Игоря своим телом.       Всё шло по плану, хоть в кои-то веки. Плану Игоря — прийти, вырубить, задержать. Драка началась неожиданно и непонятно с чего. Игорь вырубил обвиняемого и развернулся к Диме, но никто не заметил ещё одного уёбка, неожиданно появившегося из-за угла. А когда все заметили, было уже поздно. Он выстрелил Игорю в спину, а Дима не успел придумать ничего лучше, чем закрыть Игоря собой, поэтому выполнил единственную идею.       — Дима, что ж ты творишь-то?! — крикнул Игорь, подбегая к Диме. Пуля попала в плечо, это было не смертельно, но существовал риск потери большого количества крови. Тот ублюдок целился ещё раз, но его вырубил сзади Цветков.

Признак десятый

«Рискованное поведение»

      — Ну что, Дубина, не берёт тебя Гром с собой? — язвительно начал Цветков, подходя к Диме, который сидел за столом и заполнял какие-то бумаги, которые Гром скинул на него. — Не нужен ты ему больше.       — Эй, Цветков, ты что делаешь?! — Зайцева тут же подскочила к непутёвому сослуживцу. — Он же только из больницы.       С того случая прошёл месяц, Диме провели небольшую операцию на плече, а так же гуманно обработали порезы на запястьях. Чуть не отправили то ли к психологу, то ли к психиатру, но Дубин оправдывался тем, что это было один раз и больше не повторится, и просил никому не рассказывать, но в участке всё равно все об этом узнали. Гром только осуждающе на него посмотрел и куда-то ушёл, остальные же решили, что это ещё один повод для издевательств.       — Ему и так несладко пришлось, — Ксюша всё говорила и говорила, а потом перешла на шёпот, но это не помогло, Цветков лишь больше смеялся над ним.       — Так, блядь, заткнулись нахуй, — Дима с шумом кинул папку на стол и встал с места.       — Знаете, я не маленький ребёнок, и не стоит меня защищать, — его брови были сведены к переносице, а губы образовали тонкую линию. Он посмотрел сначала на Зайцеву, а потом медленно перевёл взгляд на Цветкова.       — И самоутвердиться за мой счёт тоже не получится. Проблемы с самооценкой? Поработай с психологом. Не думаю, что смеяться над проблемами других, признак большого интеллекта, — Дубин слишком глубоко дышал и не сводил глаз с этих двоих, он сжал кулаки до белых костяшек, его гнев чувствовался в воздухе.       — Чёрт, — сказал сквозь зубы Дима, когда они ушли.

Признак одиннадцатый

«Эмоциональный всплеск»

      — Дубин, внимательней, — Игорь схватил его за предплечье и оттащил от столба, в который тот чуть было не врезался.       — Прости, — Дима чуть поморщился от боли от порезов, которые Игорь задел, но лишь помотал головой и пошёл дальше.       На улицу их выперла Юля, которой неожиданно захотелось поболтать в субботу утром. Игоря она даже не спрашивала, просто позвонила и сказала выходить, а вот Диму пришлось чуть ли не на руках выносить. Игорь беспокоился о состоянии друга, но не знал, как помочь, он пытался разговаривать, но тот лишь что-то невнятное отвечал и старался побыстрее отойти от разговора. У Фёдора Ивановича он боялся спросить совета, боялся, что тот поймёт, что речь идёт о Димке. Юле он не рассказывал, что произошло, хотя она могла дать совет и как-то помочь. Наверное, она сама поняла, что с их общим другом что-то не так, поэтому и выперла на улицу.       Дима был сонный, вялый. Он заторможенно отвечал на вопросы, особо ни с кем не контактировал. Вечно весёлый Дубин превратился в смертельно больного человека.       — Дима, с тобой всё в порядке? — спросила рядом идущая Юля и с обеспокоенным видом посмотрела на друга. — Ты стал очень невнимательным.       — Всё правда хорошо, ребят, — тихо отвечает Дима. — Просто сплю плохо, на работе завал вечный.       Игорь не верит ни единому слову, Юля тоже, если судить по её лицу. Они немного пропускают Диму вперёд и начинают обсуждать способы выведения Димы на чистую воду. Дубин же воспринял этот жест по-своему, от чего он лишь тяжело вздохнул и его плечи опустились ещё ниже.       И кому ты такой нужен, а?

Признак двенадцатый

«Язык тела»

      — Игорь, привет, — на пороге дома стоял Дима с шаурмой, он был в удивительно поднятом настроении, от этого Гром недоуменно завис.       — Может, пропустишь?       — А? Да, проходи, — майор отошёл чуть в сторону, пропуская напарника в квартиру.       Тот шустро прошёл в квартиру и направился на кухню, он весёлым голосом что-то говорил про дело, с которым он пришёл этим вечером, шустро передвигаясь по комнате, он поставил чайник и разогрел шаурму. После такого импровизированного ужина они разбирали дело и пили чай, тоже принесённый Димой, знающим, что этого напитка никогда нет в доме Грома. Дубин вдохновлённо рассказывал о своих догадках и говорил о чём-то, не связанным с работой.       — Прям как раньше, — тихо сказал Гром, не переставая восторженно смотреть на друга.       — Что? — переспросил Дима, отрываясь от пересказа своих в догадках о деле. — Ты что-то сказал?       — Нет, ничего, — ответил Игорь, облегчённо выдыхая и улыбаясь уголком губ. — Всё хорошо.       — Просто ты всё смотришь на меня, не отводя взгляда, и не отвечаешь на мои вопросы, — недоуменно говорит напарник. — Это напрягает.       — Просто отвлёкся на свои мысли, — говорит Игорь, улыбаясь Дубину.       — Ещё и эта улыбка, не знал, что ты умеешь улыбаться, — только Дима договорил, как его обняли неожиданно и очень крепко. Он на несколько минут завис, пытаясь понять, что сподвигло Игоря на этот подвиг, а потом расслабился и обнял в ответ.

Признак тринадцатый

«Счастье и умиротворённость»

Попытка суицида

      Дима не справлялся. Всё из рук валилось, он так и не научился хорошо работать, всё бегал за Игорем да делал то, что тот говорил, за что над ним подшучивали в участке. Он, конечно, мог за себя постоять, но это не помогало, в драки он не вступал, а слова не воспринимали всерьёз, хоть и переставали глумиться на некоторое время. А после дела Чумного Доктора издевательства прибавились ещё и из-за «предательства» Димы. Дубин понимал, что ошибка непростительна. Хотя он и не рассказал всё, а лишь то, где находится Гром, перед этим взвесив все за и против, и принял решение, что Игоря там просто убьют, поэтому и рассказал. Так сказал и сам Игорь Дубину, который после издевательств считал, что всё же поступил неправильно, и парням, которые глумились над ним, но те поняли это лишь после фингала под глазом. Игорь, кажется, простил его и принял в напарники, делился делами и впускал в квартиру даже без шаурмы в виде пропуска. Но мысли о суициде незаметно пробрались в голову.       Теперь девочки, которые покончили с собой, они же совсем не виноваты, они же всего лишь жили и любили друг друга. Чем они такое заслужили? Дима не хотел так ярко выражать своё негодование, он лишь хотел услышать мнение напарника на это счёт, а в итоге рассказал так, как будто уже воплощены в жизнь несколько планов суицида. Это, наверное, было первым звоночком.       Зловещий голос где-то в голове не давал нормально спать. Когда Игорь долго не отвечал на его сообщения, в голове появлялась фраза «ты ему не нужен». Когда они гуляют втроём, Дима видит, как хорошо смотрятся Игорь и Юля вместе, и в голове опять появляется «ты тут лишний». Поэтому Дима отдал Юле проигрыватель, она хорошо ухаживает за старыми вещами, она давно его хотела. Представлять, как Игорь и Юля танцуют под песни с пластинок, для Димы болезненное счастье, которого ему не достичь. Глупые, злые мысли в голове не дают выспаться, из-за чего Дубин плохо работает, едва не упускает преступника, его ругают другие люди, а ночью снова мысли.       Ты бесполезен.       Ты не на что не годен.       Дима снова не высыпается, снова опаздывает на работу, плохо работает. И так по кругу. Дима устаёт. В этот пятничный вечер Дима пришёл домой очень разбитым и ненужным. Ватные ноги еле донесли его до квартиры, а руки не переставали дрожать, от чего ключ никак не попадал в замок. Дубин не стал закрывать дверь, а лишь прикрыл её. Он оставил портфель в гостиной и пошёл на кухню, поставив чайник на плиту, не зная зачем, чай он уже и не надеялся попить. Вернулся в гостиную, взял канцелярский нож из сумки, пошёл в ванную и по дороге выключил чайник, воды в нём не было совсем. В ванной встал напротив зеркала и освободил лезвие от пластика. Хорошее, острое, ещё ни разу не использовалось, Дима провёл лезвием по руке, то с лёгкостью разрывало плоть. Дима облокотился на дверь и поднёс лезвие к горлу. Анатомию он знал хорошо, знал места, куда надавить, где порезать. Он нажимает на кожу и проводит по ней лезвием.       — Дима!       И всё. Струя крови брызгает на стену маленькой ванны и на дверь, которая через секунду открывается, и Дима падает на колени к Игорю.       — Ёпт твою мать, Дима, блядь, — Игорь быстро укладывает Диму на колени максимально, стараясь не двигаться, и зажимает артерию пальцами. Через секунду забегает Юля.       — Твою мать! — она в шоке, как и Игорь. — Что произошло?       — В скорую звони, — просит её Гром. — И подай мне, пожалуйста, вот те два полотенца.       Юлия быстро набирает номер скорой, одновременно перешагивая Игоря с Димой и подавая полотенца, лежавшие на стиралке.       — Алло, скорая?       Тем полотенцем, что поменьше, Игорь надавил на рану, другим перевязал. Но всё ещё продолжал держать руку на ране и гладить Диму по голове.       — Я не знаю, рана на шее. Артерия, скорее всего, — Юля паниковала, не могла нормально рассказать о проблеме и металась из одного угла квартиры в другой.       — Юля, дай телефон, — крикнул Гром, протягивая свободную руку. — Пульсирующая алая струя крови, быстро расплывающаяся лужа крови алого цвета.       Игорь быстро объяснил проблему, то, как перевязал рану, назвал адрес и завершил звонок.       — Обещали приехать быстро. Сказали ни в коем случае не отпускать рану и не двигать тело.       Кхм, тело, как будто он уже мёртв.       — Игорь, — послышался хриплый голос с колен мужчины. — Игорь.       — Тихо, Дим, — Игорь гладил его по голове, успокаивая, хотя в спокойствии нуждался сам Гром. — За что же ты так с нами, а?

***

      После Диминого ранения Игорь окончательно убедился, что тот медленно (уже не очень), но верно убивает себя. Его лучик, который достал его из тёмной пучины одиночества, медленно потухает. Он сам лично видел перемотанные порезы на руках Димы в больнице, когда тот ещё был без сознания после операции. Как помочь тому он не знал, перерыл весь интернет, но ничего дельного не нашёл. Пытался разговаривать, но тот стал только более раздражительным. Потом резко всё стало хорошо. Дима снова улыбался, с прежним энтузиазмом брался за дело, сначала Игоря это радовало, лучший друг наконец-то вернулся в прежнее русло и появилось ощущение, что всё будет хорошо. Но ничего так просто не проходит. С этими мыслями Гром проходил всю неделю, а в пятницу Дима вёл себя странно, он всё так же улыбался, но уже натянутой улыбкой и, скорее, из вежливости к коллегам, чем от искреннего счастья, и постоянно о чём-то думал, из-за чего пропускал какие-то фразы, которые ему говорили. Дубин слишком рано ушёл домой, даже Цветков ещё сидел на месте.       — Мне там срочно нужно кошку соседки с соседнего подъезда покормить, — сказав это, Дима быстро убежал, не попрощавшись.       Сначала Игорь ничего не подозревал, ну ушёл раньше, ну надо человеку, только в кошку он не поверил, подумал, что у него другая причина. А потом что-то начало его тревожить, непонятное чувство начало давить на солнечное сплетение и не давало покоя.       — Что-то тут не так, — думает Игорь, вставая из-за стола.       — Иди к нему, подумаешь по дороге, — твердит он сам себе, выбегая из участка и хлопая дверью.       Проблемы со сном, упадок сил, самоповреждение, потом всё, как и читал Игорь в интернете, резко становится хорошо, и затем следует смерть.       — Дима!       Он же знал, знал, что это произойдёт, знал. Просто долго доходило, всё думал, читал. Юле не сказал, если бы сказал, всё по-другому было бы. Сглупил.       — Тихо, тихо, Дим. Скоро всё будет хорошо, — гладит по голове, успокаивая.       Рядом ходила Юля, места себе не находила, всё скорую ждала, которая приехала, как ни странно, быстро. Врачам сказали, что при бритье порезался, а с каких это пор бреются лезвием от канцелярского ножа те спрашивать не стали. Поверить не поверили, но долго держать не стали, забрали в больницу и долго ничего сказать про его состояние не могли.       — Ты знал?! — кричит Юля в палате Димы, увидев его порезы. — Почему мне не сказал?       — Не кричи, — попросил её Игорь. — Да, знал. Почему не сказал? Не знаю. Просто…       — Что просто, Игорь? Он и мой друг тоже.       — Да знаю я.       После выписки Диму встречали те же, что и отправляли, а ещё родня. Гром убедил их, что это был несчастный случай, они о нём позаботятся и обязательно будут звонить, с Димы это обещание тоже взяли. Юля его крепко обняла, а Игорь глаз на него не смог поднять.       — Эх, Димка, дурак ты всё-таки, — сказала Юля, сажая Дубина в машину.       Ехали молча, Дима сидел на переднем сиденье, хотя обычно там сидел Игорь. Юля довезла их до дома Игоря, довела до квартиры, убедилась, что всё хорошо, сказала, что заедет вечером и уехала. В квартиру зашли молча, разделись и прошли в гостиную. Игорь не знал, как начать разговор. Он оставил Диму в гостиной и пошёл ставить чайник.       — Почему мы в твоей квартире? — тихо спросил Дима, так и оставшись на месте.       — Мне сказали следить за тобой ещё некоторое время, — так же тихо ответил Гром, подходя обратно к Диме, так и не поставив чайник.       — Я больше не буду, — ответил Дима. — Я всё понял.       — И что же ты понял? — Игорь подходит к Диме почти вплотную.       — Что я дурак, — Дубин не поднимал глаз, не мог посмотреть на Игоря. — Я опять всё испортил, как всегда, только порчу всё. Мешаю всем.       Дима закрыл глаза руками, кажется, он начинал плакать, но Игорю этого видеть необязательно. Неожиданно Игорь подошёл совсем близко и обнял напарника.       — Ничего ты не понял, — сказал Гром куда-то в светлую макушку. — С чего ты взял, что ты мешаешь? Наслушался Цветкова и его друзей придурков? Ты же мой напарник, мне ты очень даже помогаешь.       Гром отстранился немного, но всё ещё держал напарника за плечи и пытался взглянуть в глаза, которые тот так и не смел на него поднять.       — Я почти упустил преступника, — начал приводить примеры Дима.       — Если ты о недавнем случае, то наши же быстро нашли.       — Я не могу заполнить отчёты до сдачи, — всё не успокаивался Дубин.       — Никто этого не делает, — усмехнулся Игорь. — Да и кто тебя за это осудил?       — С чего это началось? — осторожно спросил Игорь, он боялся сделать что-то не так, но желание понять напарника пересилило.       Они замолчали, Дубин не спешил с ответом. Игорь посадил его на диван и пошёл ставить чайник, налил чаю и принёс печенье, которое сам Дубин когда-то и принёс. Они всё так же молча пили и доедали печенье. Гром не давил на напарника, он уже и не надеялся получить ответа.       — Я не нужен своему любимому человеку, — внезапно заговорил Дима, когда Игорь хотел отнести кружки на кухню. — Как парень. Как друг, может быть. Наверное, именно с этого всё и началось.       Игорь завис, он вспоминал свой вопрос, а потом думал, кто же может не любить это солнышко. Он поставил кружки обратно на столик и присел ближе к Диме.       — Это кому это не нужен, ты говорил с ним? Может, она или он даже не знает о тебе и твоих чувствах? Не знает о том, какой ты замечательный? — Игорь пытался поддержать напарника, но, походу, плохо получалось. Дима снова замолчал.       — Не знаю, может, и не знает, но замечания делает, — через пару секунд говорит Дима очень тихо, горло начинает болеть, но Гром его слышит. — За отчёты хвалит, за какие-то догадки по делу тоже.       Дубин уже и не слышит, что говорит, медленно сдаёт сам себя.       — Отчёты, говоришь. Кто-то из наших? — делает первую догадку Игорь. — Только не говори, что это Цветков?       — Что?! — Дима чуть не подпрыгнул на месте, уставился на напарника. — Фу, нет, я же сказал хвалит, а тот лишь издевается.       — Хах, — Игорь широко улыбается, чем снова завораживает парня. — Что сразу фу? Зайцевой он очень даже нравится.       — Ну, она ему мозги быстро на место вправит, — уже спокойно ответил Дима, находясь на гране истерики.       — Так же, как и ты мне, да? — Игорь подтолкнул его локтем, поддерживая. В квартире больше не было тех неловкости и напряжения, что были в начале.       — Ну, так что это за человек, который поселился в твоём сердце? — спросил Игорь, приближаясь к Дима почти вплотную.       — А то ты ещё не догадался? — смущённо отвечает Дубин, подбирая ноги под себя, утыкаясь в колени лбом и закрывая голову руками.       — А вдруг мои догадки не верны? — Гром обнимает друга со спины, еле протискиваясь руками между ногами и животом, утыкается носом в плечо. — Ммм? Что скажешь?       А Дима ничего не говорит, сейчас он может только закрыть голову руками и пытаться испариться. Прям как тогда, когда только понял что на самом деле испытывает к напарнику. Тогда Дима не спал всю ночь, пытаясь понять, как можно избавиться от чувств или хотя бы скрыть их. Сейчас он испытывает похожее чувство, хочется сбежать, только Игорь не отпустит, боясь, что тот что-то натворит, оставалось только сидеть.       — Игорь?       Гром неожиданно сильнее сжал руки на талии Димы и опрокинул того на себя, заваливаясь на диван.       — Всё, поздно уже, давай спать, — сказал Игорь, так и не отпустив Диму, который лежал на нём, прижатый спиной к груди.       — Хей, Игорь, мы будем так спать? — Дубин пытался расцепить руки Игоря, но напарник не отпускал его, как будто Дима был самым дорогим сокровищем.       — Да, а что-то не так?       — Неудобно вообще-то, — как только он ответил, Игорь перевернул их на бок и прижал к себе.       — Ну, мы можем разложить диван, — тихо сказал Игорь, зарываясь носом в волосы Димы.       — Боюсь, что если мы даже попытаемся, то он развалится за секунду, — тихо ответил Дубин, медленно краснея от действий Игоря.       — Ну и не рыпайся тогда, — Игорь привстал на локтях и посмотрел на Диму. Его зелёные глаза смотрели на него в ответ. Зелёные глаза, которые всегда спасали его, вдохновляли на новые «подвиги» и заставляли возвращаться домой, больше не рискуя своей жизнью на задержании.       — Можно? — спрашивает Игорь приближаясь к лицу Димы       — Угу, — выдавил Дима, ещё больше смущаясь. Игорь дотронулся до мягких, покусанных губ напарника своими шершавыми и немного уколол Дубина щетиной. Дима перестал дышать на несколько минут, пытаясь привести мысли в порядок.       — Я люблю тебя, — сказал Игорь после того, как отстранился от Дубина.       — Я тоже.